Третья машинка была с кириллическим шрифтом. То есть русским. Она оказалось старой, еще дореволюционной. То есть дореформенной. Но опять же лишние буквы алфавита мне для работы не помешают. Достаточно основных 33-х. Все машинки были б/ушные, но в магазине был свой мастер, который их чинил. Так что все работали нормально, никакие буквы не западали. В дальнейшем для ремонта можно будет сюда же и обращаться.

На турецкой и русской машинке я мог печатать и сам, двумя пальцами. А вот немецкий я почти не знал. Что-то я могу конечно соорудить, но это будет выглядеть подозрительно. Как если бы Советский Генштаб доверял свои секретные бумаги печатать только малограмотному чукче. Короче, мне нужна была секретарша. Она же машинистка. Со знанием немецкого. И желательно еще и английского.

Да и вообще у меня намечается гора бумажной работы. Возьмем хотя бы предстоящую замену Базны. Кто-то должен дать его супруге адрес моей виллы, читать приходящие сюда письма и отвечать на них. Отправлять почтовым переводом в Стамбул ежемесячно часть зарплаты слуги его семье. В данном случае помогает то обстоятельство, что большинство турок до сих пор неграмотны. Но на каждом базаре имеется писец, который пишет и читает письма по-турецки, по-арабски и по-персидски. Такой вот полиглот, услугами которого и пользуется большинство населения.

А тут скоро еще моя экспортно-импортная фирма зарегистрируется. Первоначально работ особо вестись не будет, но бумагооборот, хотя и маленький кому-то нужно наладить. Но не мне, так как я буду служить личным слугой английского посла.

А с секретаршей затык. Сейчас в основном везде секретари. А в мусульманской Турции особо. Между тем мужики — себе на уме. Да и зарплату требуют больше, чем женщины. А у меня пока расходов море, а доходов никаких. Деньги утекают рекой. Нужно экономить.

К счастью, 40-е годы 20 века — это вам не конец 19 века. Феминизм начал широко шагать даже в Турции. Здесь, в отличии от России, революции не было, образованных людей не уничтожали. Так что в обычной гимназии для девочек воспитанницы изучают парочку иностранных языков. А после окончания гимназии некоторое выпускницы вынуждены искать работу.

По экономическим обстоятельствам или исходя из собственных убеждений. Вспомним популярный турецкий роман «Королек — птичка певчая». Там главная героиня по прозвищу «Гюльбешэр» ( Розовый сахар) искала себе место учительницы в провинции. А дело было еще перед первой мировой войной. С тех пор много воды утекло. Даже Турция Ататюрка вестернизировалась и пошла по пути прогресса. Так что через Саида-эфенди я заказал себе секретаршу-машинистку, можно с минимальным опытом, но с углублённым знанием немецкого языка.

Через три недели моего пребывания в Анкаре решился вопрос с моими документами. Деньги творят чудеса. Теперь я урожденный гражданин Турецкой Республики Серхан Бурак. Чьи интересы приставляет уважаемый Саид-эфенди. Последний сразу приступил к оформлению на меня фирмы.

Время шло, но с советским послом в Анкаре мне встречаться было еще рано. У меня для него ничего не было, окромя пустых разговоров. Хотя недавно у меня появилась, благодаря помощи адвоката, необходимая секретарша. Фатима, молодая выпускница гимназии, но страшненькая на лицо, если судить на мой вкус. Впрочем, мне она нужна не для постельных утех. Лишь бы хорошо работала. С немецким у нее все было прекрасно, с английским на среднем уровне, а вот печатала она вроде меня, двумя пальцами. Пришлось отправлять девушку на учебу на двухнедельные курсы машинисток. За мой счет.

В середине мая 1940 года я решил сделать перерыв. Смена занятий — лучший отдых. А я уже порядком заколебался учиться. К тому же время поджимало, переедет Базна в Анкару, засветит свое личико, что я буду делать? Приходилось торопиться.

Я купил ж/д билет и отправился из Анкары в Стамбул. Вернее, моста через Босфор еще нет, так что в Хайдарпаше. А потом в пролетке приехал в Учкудар. А уже оттуда я, при помощи частного лодочника, сумел перебрался в нужное мне место. Большинство пассажиров едет в Стамбул паромом сразу из Хайдарпаше, но мне не нужно сильно афишировать свою поездку.

Адрес Базны мне Саид-эфенди уже подогнал. Но для начала следовало все подготовить для предстоящей замены личности. Я пару дней поездил по окрестностям Стамбула на такси. Мне нужен был скалистый берег моря. В безлюдном месте, но рядом с мегаполисом. Кусты или деревья, чтобы спрятать кое-что. И вода рядом, если не ручей, то хотя бы какая-нибудь лужа. Пришлось поездить, пока не нашел искомую локацию.

Потом я занялся самим Ильясом Базной. Вечером пришел к нему домой. Выдал себя за управляющего персоналом Югославского посольства в Анкаре. Менее чем через год Югославия развалится на Хорватию, Сербию и еще какие-то оккупированные немцами и болгарами территории. А страны не будет, не станет и посольства. Концов будет не найти.

Сказал, что мне нужен личный кавас для посла. Плачу щедро — два оклада. Но нужно будет переезжать в Анкару. И жить в комнате для слуг при посольстве.

Под этим соусом я попросил Ильяса написать мне автобиографию, этапы жизненного пути, а также список родственников. Ну здесь все понятно. Пока ты беден, родственники тебя знать не знают. Нос воротят. А стоит тебе разбогатеть, как оказывается, что у тебя полно всяческой родни. Так и у Ильяса, когда он был слугой, мальчиком на побегушках, родни у него фактически не было. А как стал шпионом, разбогател превратился в солидного бизнесмена, хозяина курортных отелей, так оказалось, что у него полно богатых родственников. В том числе двоюродный брат или кузен — мэр турецкой столицы.

Писал Ильяс хреново, с массой грамматических ошибок. Чай не барин. Поэтому никто не удивится, если он будет пользоваться услугами базарного писца. Я пообещал явиться на следующий день, вечером, и забрать его писанину.

Сам же я следующим днем собирал набор нью-йоркского гангстера. Ржавый таз, пять килограммов цемента в мешочке, напрочь убитый мастерок, веревка. Все это я положил в мешок, загрузил его в багажник такси и отвез на место. Пока таксист меня ждал, я оттащил мешок почти на полкилометра и спрятал в кустах. Возвращаться отсюда без машины мне будет затруднительно. Но кто сказал, что будет легко?

Вечером я забрал его бумаги и на первой из них прочитал: «Меня зовут Эльяс Базна. Я родился 28 июня 1904 года в Пристине. В то время Пристина была частью Оттоманской империи. Отец мой, Галиф Язар, был преподавателем ислама. Это был благочистивый и бого боязненный человек. Во время балканских войн, когда мы, турки, были изгнаны из Албании и Македонии, моя семья эмигрировала в Константинополь…»

Неплохо. Ошибок многовато. Но для моих целей так даже лучше, что он еще тот грамматей.

После этого я сказал Базне, что его кандидатура одобрена, завтра вечером мы вместе с ним уезжаем в Анкару. Выдал ему аванс и подъёмные, чтобы Ильяс оставил деньги семье. Жене и четверым детям.

На следующий день часов в пять вечера я приехал на такси и забрал Базну с вещами. Но перед этим сообщил Ильясу, что у меня еще одна встреча за городом. И этот человек тоже хочет познакомиться с ним.

Время нашей встречи была выбрано не случайно. Обычно в Турции в пять часов вечера полицейские закрывают свои участки и идут по домам. Отдыхать. А отдых для мусульманина — это святое.

Приехали на место, и я отпустил такси. Сказал, что дальше к загородному дому проезда нет. Придется пройтись километр пехом. А у Базны с собой чемоданы. Где-то я просчитался. Пришлось брать половину вещей на себя. Пошли, груженные как носильщики, берегом моря. На нужном месте я опустил вещи, чтобы передохнуть и полюбоваться открывающимся с высоты видом на Босфор. Середина мая в Стамбуле считай уже лето. Так что я был довольно легко одет. В легком льняном костюме и шляпе из соломки. На вид безоружен, за исключением складного ножа. Вот только его доставать мне не хотелось, чтобы не потревожить собеседника.

Но я выкрутился. Показал левой рукой на Босфорский пролив, чтобы отвлечь Ильяса, а правой быстро вытащил из-за отворота пиджака иголку. И, словно атакующая змея, стремительно воткнул ее Базне в горло. Одна восьмая секунды.