В общем, дело с нашими разведчиками за границей обстояло так, что нет работающего посольства — нет денег. Нет денег — нет источников доходов и нет никакой полезной работы.

К тому же не даром говорилось, что дураков в России на триста лет вперед припасено. Вся работа нашей внешней разведки при Сталине отдавала откровенным идиотизмом. Чудовищное обвинение всем тем тупым головам и жирным задницам, что составляли наше партийное начальство. Как правило, за рубеж отправляли абсолютно неподготовленных людей. Дворян, владевших этикетом и иностранными языками на уровне родного, в СССР благополучно истребили, а подготовить какого-нибудь рязанского колхозника от сохи за шесть месяцев интенсивных занятий вращаться в высшем европейском свете — дело изначально проигрышное.

Как правило, таких «засланцев» массово визуально разоблачали еще на первоначальном этапе. Швейцары и работники такси, сразу давая понять, что видят перед собой славных представителей «хому советикус».

Отчего-то советская разведка повадилась направлять на работу людей в Европу под видом граждан Уругвая. Резоны были. Страна далекая, маленькая. Фактически там единственный город Монтевидео с сельской округой, так как эта провинция когда-то откололась от Аргентины.

Беда только, что сама советская разведка не имела об Уругвае никакой информации. «Уругвайцы» перед поездкой зубрили памятку, где на треть странички была выложена сущая туфта. О том, что «в Уругвае молодежь любит собираться по вечерам в кафе». Ни карты Монтевидео к этому не прилагалось, ни полезных сведений. Новоиспеченные уругвайцы даже не знали кто в их стране ныне президент. И кто был до этого. Расколоть их в беседе можно было на раз-два.

Более того, «уругвайские паспорта» выглядели так, как будто их сделали в Одессе на Малой Арнаутской улице. Хрестоматийный пример, когда в Париже встретились два советских резидента «уругвайца», то они с удивлением обнаружили, что их паспорта выданы с разницей в два года, но номера в них идут по порядку! Аплодисменты!

Как в СССР был популярен Рихард Зорге, так и в Германии был свой герой. Разведчик под псевдонимом «Цицерон». Работающий в Анкаре в английском посольстве. Как в нейтральной Швейцарии бушевали войны разведок, так и в нейтральной Турции кипели не меньшие страсти. А может и большие, так как в Швейцарию добраться было для «союзников» несколько затруднительно. В отличии от Турции.

В то же время и Анкара имела для немцев то преимущество перед другими городами мира, что из неё лучше всего была видна общая картина войны. Сюда легко можно было попасть через болгарскую Софию и сразу окунуться в хитросплетение интриг. Посольство в Анкаре служило для Германии окном во внешний мир, а потому должность посла в Турции была наиболее ответственной из всех, какие только могла предложить дипломатическая служба Третьего Рейха.

Об этом убедительно говорит назначение на должность посла бывшего канцлера Германии Франца фон Папена — самого искусного немецкого политического деятеля первой половины XX века. Этот пост отнюдь не был синекурой, и для успеха дела требовалась крупная политическая фигура масштаба фон Папена.

В то же время с советской стороны бывшему канцлеру Германии противостоял товарищ Виноградов. Это был клинический идиот. В Турции стал широко известен своей экспрессивной попыткой убить германского посла в связи с началом Великой Отечественной Войны. Стрелял Виноградов из ружья несколько раз, но германский посол фон Папен получил только царапину за ухом. При этом утиная дробь издалека просто не могла нанести немцу серьезных повреждений. Единственными жертвами этого неудачного покушения стали четыре подсадные утки, которые германский посол позаимствовал в зоологическом саду Анкары.

Но факт остается фактом и вошел в анналы истории дипломатии — в начале второй мировой войны германский посол в Турции вместе с четырьмя подсадными утками из зоологического сада Анкары едва не был убит послом из враждебной страны.

В это же время английским послом в Турции был сэр Нэтчбулл-Хьюгессен — личность весьма примечательная. Тем, что был таким же идиотом, как и Виноградов. И тоже оставил заметное место своей необычайной глупостью в истории дипломатии.

О жизни и работе Цицерона за рубежом издано несколько популярных бестселлеров. В частности, он украл документы об начале операции «Овенлорд». То есть высадки союзников в Нормандии. К сожалению для немцев, неполные. А также предотвратил раннее вступление Турции в войну на стороне антифашисткой коалиции. И я подумал, что смогу заменить Цицерона и сливать первоклассную информацию в Москву. И под этим предлогом легализовывать собственную информацию из будущего обо всех планах немцев. Игра стоила свеч.

Но пока я был еще не в Турции. А добрался до Тебриза. Здесь первым делом я снял гостиницу и распорол свой пояс. Забрал оттуда два бриллианта и один изумруд. Один из бриллиантов продал ювелиру и купил турецких лир. В Турцию я собирался проникнуть при помощи курдов, народа, не признающего границ. Курды издавна живут на Ближнем Востоке. В Сирии, Турции, Ираке, Иране. И даже в Нахичеванской АССР в Советском Союзе. Одна из экзотических ветвей курдов — огнепоклонники-иезиды, тоже имеются в пределах СССР: в Армении, в Грузии и Азербайджане. Около иракского Мосула расположены их главнейшие святилища.

В своих удаленных и уединенных городах и кочевьях, забронированные от всего света горами и знойной пустыней и невидимым, но тоже трудно проницаемым барьером своего фанатизма, они являются одним из наиболее изолированных осколков для остального мира.

На обширном пространстве от рек Аракса и Тигра до Иордана и от Индийского океана до предгорий Кавказа, в горах Курдистана, в том или ином направлении, в зависимости от времени года, кочуют многочисленные племена, двигающиеся со своих зимних пастбищ к летним или обратно.

Когда ранней весной на южных горных склонах Курдистана начинается таяние снегов, из отдаленных пространств пустыни, с юга, начинается ежегодный, весенний, великий исход бедуинов к пастбищам верховьев реки Евфрата. Поднимаются сразу целыми племенами и родами; тянутся все, малые и большие, женщины и дети, везется весь домашний скарб, высоко в воздух поднимается мельчайшая пыль от бесчисленных овечьих, конских, козлиных и верблюжьих ног. Известны случаи перехода в 750 км, сделанные всего в 6 дней. То есть по 120 км в день!

Это потому, что сирийский одногорбый верблюд считается лучшим транспортным животным; с грузом в 230 кг он в сутки может пройти свыше 100 км. Хороший «хеджин» в случае нужды может пробежать до 130 и даже 150 км в сутки.

Как пела Анжелика Варум: «Здесь без спроса ходят в гости…»

Все это столпотворение отдохнет и откормится только на сочной траве предгорий Курдистана, куда вся масса, истомленная переходом в несколько сот километров, добирается через полтора-два месяца после начала исхода. Здесь они пробудут до первых заморозков в горах; тогда начинается обратное шествие широким фронтом и рассеивание племен по зимовьям, разбросанным на всем громадном пространстве Ближнего Востока.

Курдов сейчас миллионов десять-пятнадцать. Никакой государственной власти эти племена не имеют, но и чужой не признают. Это их страна, и все чужие государственные границы они игнорируют. Оставалось встретиться в пригородах Тебриза с одним из курдских шейхов и договорится, чтобы он переправил меня в турецкий Диярбакыр. Это отдаленное суровое и пустынное место. Дыра-дырой. В султанской Турции это было популярное место ссылки. Нечто вроде нашей Сибири.

Мы быстро столковались и вот я, вместе с проводником, верхом двинулся в путь. Двинулись мы затемно, но скоро на востоке во всем своем величии поднялся диск солнца, и все вокруг загорелось тысячами разноцветных красок. Пейзаж был дивный.

С час я ехал прямо на восток среди каменистого плоскогорья, хранившей полное безмолвие.

Размышлял о том, что в Барам-али меня сейчас все ищут. И по всей Туркмении. И в Киеве. И в Москве. И на всей территории Советского Союза.