Отрубив голову очередной твари, я обернулся и понял, что дела плохи и мы все скоро станем обедом для нечисти. У меня остался последний накопитель, а монстры всё не кончались. Помимо друзей за мной присматривал и Лютый, который оказался знатным воином. Хороший он всё-таки мужик, несколько раз прикрывал мне спину, получил ранение. Я тоже не оставался в долгу, но дела становились всё хуже и хуже. Во всей этой беспросветной грязи из человеческих кишок и внутренностей монстров, как ни странно, я увидел приятную для глаза картину, а именно в одном из таранов, которого мы дружными усилиями развалили на куски, торчали знакомые очертания одного жирного замкоменданта, ублюдок Буфо нашёл-таки свой бесславный конец. Судя по запаху и обрывкам одежды, эта падлюка ещё и обделался от страха. Наверное, это был единственный человек, чьей смерти я в этот день порадовался. Скольких женщин эта тварь и граф замучали, один Бог знает, скольких крестьян этот урод отправил на тот свет? И вот его отвратительное тело стало частью ещё более мерзкого существа. Долго, конечно, радоваться мне не дали, воспоминания пролетали за доли секунды моего обострённого под благословением восприятия. А дальше рубка, защита и снова рубка. Я старался как мог помогать простым солдатам, которые не обладали магией. Но уже и сам был на пределе. Тяжело дышала Анника, и лишь два моих друга и по совместительству психопата-расчленителя упивались сражением. Сияющие улыбки на чёрном от крови тварей лицах парней ещё долго будут являться в моих кошмарах. Но эти ненормальные выглядели как шестнадцатилетние дворянки, которых кружили в танцах на их первом балу, только у девочек кавалеры, а у этих отморозков — меч и секира. Тем временем люди сбивались в небольшие группки и отмахивались от наседающих тварей как могли, кто-то уже падал без сил, и практически все, кто на ногах, были ранены. «От силы час», — подумал я, и это был ОЧЕНЬ оптимистичный прогноз. Я сам получил несколько ранений в плечо и ногу, и стоял больше за счёт лиан и благословения. Даже наступление утренней зари и улучшение видимости совершенно не радовало, потому как солнца монстры не боялись. Недолюбливали? Возможно, но они от него не умирали. А вот мы от их когтей и клыков вполне. Собственно, когда посветлело, я и осознал, что нам хана, ведь увидел поле боя более детально. Но у судьбы были другие планы, ведь по округе разлился ещё один звук, который заставил сердца воинов встрепенуться. Это был звук боевой трубы Санктуса.
— Император! — Послышались радостные крики в пылу боя. Пацан-таки вернулся, и неудивительно, высшие иерархи клириков этого континента были в его свите, а эти парни что-то да понимают в прорывах. Ну, может, ещё и наши монахи как-то передали весточку, как бы там ни было, появилась надежда не превратиться в обед. Вернулись и рыцари его величества и ещё прихватили с собой всех, кто мог сражаться, а под благословением даже последний охламон становился почти что Джоном Рэмбо. Кор сам лично вёл латную конницу озорно скалясь. «Дерзкий пацан».
Парня прикрывали клирики и верный сэр Фидус. Монахи запустили в это месиво из нечисти и людей свои светящиеся шары, только более крупные, чем я видел ранее. Уровень прибывших клириков был на порядок выше, чем у тех, что сражались этой ночью с нами. И в отличии от своих младших товарищей, такими снарядами они могли кидаться по нескольку раз, вычищая целые пространства от сгорающей в святом пламени нечисти. Людям эта штука не вредила, что радовало. Через час мы добивали последних представителей бестиария, часть даркеров ушла порталами. А потом со стороны Трансеунта появился белый туман, который медленно плыл в нашу сторону, мы все дружно напряглись, но он словно уткнулся в границу Санктуса и дальше не двигался. «Клирики постарались». Туман был не слишком плотным и, как позже выяснилось, вполне безобидным. Вот только он покрыл буквально всё видимое пространство, со стороны государства, с которым мы не так давно сражались. Потери были катастрофические, погибло две трети всей армии, сотни клириков и магов разных уровней. К счастью, целители могли возвращать к жизни даже тех, кто по меркам моего прежнего мира был безнадёжным. И так было по всей линии фронта, где-то не осталось вообще никого, и часть мерзости успела добраться до гражданских. Но и этот прорыв удалось остановить с помощью летучих отрядов монахов и рыцарей. В течении нескольких недель всё было достаточно тихо, особо никто не беспокоил, лишь пара каких-то залётных упырей, очень злобных и тупых, пытались пообедать человечиной, но, на свою беду, быстро лишились голов. Как ни странно, со стороны Трансеунта стали приходить и люди, причём очень много. Видимо, основной прорыв достался нам, а этим беженцам, можно сказать, повезло, и их никто не схарчал. Только столкнувшись с инфернальной напастью, они поняли, что единственные, кто способен их защитить — это клирики, которые остались в ненавистном Санктусе. Так, проглотив гордость, нам стали сдаваться дворяне, которые приходили с охраной, целыми семьями, в обмен на жизнь они привозили свою казну. Как бы там ни было, смерть от рук людей их пугала меньше, чем гибель в лапах какой-нибудь мерзости. А тварей по Трансеунту развелось прилично. И они не дохли в этом тумане. На их счастье, не было и псов скверны, которые сокращали популяцию людей до нуля за считанные часы. Как оказалось, туман накрыл не только Трансеунт, но также Лэмб, Хольд и Драгос, напавшие на Санктус. Армии врага были уничтожены одним днём. И империя стала единственным островком безопасности в этой части материка. По периметру клирики с армией стали устанавливать какие-то артефакты, служащие своеобразным барьером для слабых монстров. Ну а тех, кто способен был его прорвать, встречали монахи. Засевшие в захваченной столице войска были вынуждены сдаться, в общем, им тоже повезло, так как они находились в сердце империи и не столкнулись с зубастой напастью. Так окончилась война, в которую мы с друзьями были поневоле втянуты. И конечно, мы понимали, что миссию по возвращению копья никто не отменял, а потому нас ждала пугающая неизвестность в этой белёсой мгле. Мне даже вспомнился фильм с одноимённым названием, снятый по книге Стивена Кинга. К счастью, наш туман был более жиденьким и, по словам беженцев, вполне проходимым.
Как ни странно, мирное время, если его так можно назвать, не приносило успокоения. Апокалипсис континентального масштаба ощущался всё сильнее, всё больше прорывов было по всему материку, подкошенные силы братства ничего не могли противопоставить этой напасти. Отовсюду приходили слухи, что в разных местах Магнатерры вырезались целые города, но до сих пор находились упоротые люди и политики, которые не верили этим сообщениям. Многие до сих пор считали источником бед человечества орден. В свою очередь мы месяц зализывали раны, целителям банально не хватало сил на всю эту ораву, мана расходовалась лишь на поддержание жизни. Потому болячки затягивались по старинке. В Санктус стали стягиваться члены ордена со всего континента, монахи приходили не одни, а вместе с теми, кто им доверился из числа простых людей. Были среди клириков и наши хорошие знакомые.
— Брат Ким, брат Лим! Ребята! — Поприветствовал я их и всех ребят из приюта.
— Анника!!! — Радостно бежали дети к эльфийке, которая по очереди хватала их на руки и кружила.
В общем, это стало для нас определённым лучиком света в беспросветном мраке последнего времени, где мы утопали в крови людей и нечисти, а главное, теряли товарищей. Только из Наксовцев выжило всего около сотни воинов, полегло много хороших парней из крестьян, которые порой даже слишком назойливо преследовали меня. Сэр Партинакс и Лютый были при смерти, главу партизан ранили какой-то магической гадостью, которая никак не вымывалась из организма, досталось от даркера и бывшему крестьянину. Я лично похоронил нескольких ребят из разведки, с кем не раз ходил в рейды. Одно успокаивало, я точно знал, что смерть не конец, и я тому подтверждение, что у этого мира есть милостивый Творец, благословением которого я пользуюсь ежедневно. И братство Единого словно проекция его доброты. Лишь в этих несвойственных мне мыслях находил успокоение. И вот я увидел друзей, брата Кима, всегда готового отдать последнее, даже будучи голодным, Лима, из-за пощечины которому я был лишён благословения, сирот, волей судьбы призванных противостоять силам тьмы. Все они пришли по зову старших клириков, после серии прорывов, многим странам стало не до охоты на монахов, а потому они пробирались вполне успешно, и Санктус становился единственной территорией, которая могла по-настоящему противостоять инферналам. Всё больше артефактов устанавливалось по периметру, на это дело были задействованы практически все монахи. Потому долгой встреча не получилась. Да и нам самим пора было выходить в путь. О чём нам сообщил один из старейшин ордена на Магнатерре — брат Тер, который пригласил нас в свою палатку. Семидесятилетний мужчина среднего роста, с немного округлым и добрым лицом, украшенным множеством морщин и шрамов, сидел в окружении шести клириков разных возрастов, которые молча внимали словам старшего. Хотя в ордене, конечно же, все равны. «Конечно, конечно».
