— Сэр Руслан, прошу вас меня простить, сами понимаете, осада, нервы ни к чёрту. Но ваши сведения на удивление точны. Я много лет в армии, видел не одну кампанию, но таких способностей, как у вас, ещё никогда, а потому сразу вам и не поверил.

— Извинения приняты. — Сухо бросил я. «Чё, мне теперь перед ним распинаться стоять, что ли?»

— Но доступ к стенам всё равно не дам, хрен вам. — Снова включил придурка комендант.

Меня эта резкая смена настроения позабавила, и я засмеялся, а вместе со мной и сам Пертинакс. После этого нашу команду пригласили в военный совет крепости, на котором было решено начать партизанскую войну. И конечно же, с моим непосредственным участием. Потому как именно я должен буду незаметно вывести отряд мимо оставленных врагов так, чтобы они не сообщили остальной армии, что в спину им заходит несколько сотен до зубов вооружённых головорезов. Выдвинулись следующей ночью, оставленные силы не могли контролировать все подходы, а потому дыр, где можно было провести огромный отряд, было предостаточно. Более того, я ещё замёл следы, так что утром никто ничего не заподозрит. Так мы вышли из «окружения» и пошли вслед за ничего не подозревающим врагом, ведя коней под уздцы. Конечно, разведка играет решающую роль в любом конфликте, а возможность первым обнаружить врага даёт нереально много преимуществ над ним, жаль только, нет огнестрела, проблем Лэмбцам мы бы доставили немало. Честно говоря, неприязни к противнику я не чувствовал, не моя это война, пока мы не наткнулись на первую сожжённую деревню с распятыми жителями, уроды не пожалели ни женщин, ни детей, ни стариков. Про мужиков и говорить нечего. Над женщинами, судя по всему, ещё и надругались, потому как большая часть тел была обнажённой. При виде ужасов войны меня сразу затошнило, я резко накинул благословение, хоть и понимал, что поступаю иррационально, но мне нужно было абстрагироваться от этого ужаса. С навыком пришло и успокоение на 5 минут, но злость на подонков никуда не пропала. Я видел в Ауруме вещи и похуже, но тогда на мне изначально было благословение, а сейчас всё выглядело несколько иначе. Теперь этот конфликт стал моим делом, а армия Лэмба — личным врагом. Я посмотрел на друзей — Геро с Инганом сохраняли видимое спокойствие, а вот покрасневшее до кончиков ушей лицо Анники превратилось в злобную маску, теперь эта война личное дело и моей боевой подруги. С меня словно спала пелена, и я начал очень быстро думать, как наказать этих уродов и не пустить их дальше вглубь гостеприимного Санктуса.

Так в нашей жизни начался новый этап. На время даже пришлось забыть о благом копье, быть может, это и выглядело безответственно, но все ближайшие страны были в состоянии войны, что означало усиленные патрули и досмотры. Или того хуже, неожиданный болт из кустов. Ведь, как оказалось, и у моего радара были недостатки, я не мог засечь хорошо замаскированный схрон, заваленный ветвями или землёй, потому как пыльца просто оседала сверху, а того количества, что попадало внутрь, не хватало для идентификации человека, а если он ещё оставался неподвижным, и подавно. Пару раз наша маленькая армия натыкалась на подобные засады, к счастью, их засекали местные следопыты и о нашем количестве и качестве войск враг пока ничего не знал. А вот мы узнали о планах противника достаточно много. На Санктус напали сразу с четырёх сторон: Трансеунт, Лэмб, Хольд и Драгос, поодиночке они были империи не соперники, но вот в коалиции количество их войск значительно превышало наши. Как удалось узнать от пленных, Санктус объявили врагом человечества за связь с братством, что и послужило поводом для вероломного нападения, несмотря на все подписанные документы и договорённости не совершать подобного. При этом поддержку четырём соседям империи оказывали ещё с десяток государств материка, их армии обеспечивали артефактами, провиантом и оружием. Как я понимаю, по итогу покорённую державу планировали разграбить и поделить, ведь мало кто начал бы войну из-за ордена, всему виной человеческая жадность, в то же время очевидно и другое, за всеми последними событиями торчат рога из другого, тёмного мира. Ведь аполитичное братство невыгодно только инферналам. Твари бездны сменили тактику и стали действовать умнее, чем раньше, когда с помощью своих последователей тупо открывали проход и начинали жрать всех вокруг. Видимо, у бестий появился настоящий стратег. В моей голове картина сложилась с того момента, как я попал на материк и увидел, что орден объявлен вне закона. Ведь я не понаслышке знаю, на что способны члены братства в битве с нечистью, и насколько они принципиальны в своих убеждениях, а тут орден объявляют союзником тварей бездны, на первый взгляд выглядит как чья-то глупость, но, как правило, жизнь показывает обратное, и мне ли, человеку 21 века, не знать об интригах, которые могут плести те же политики, а тут просто потусторонние твари. К тому же по моим меркам вся эта компания с чёрным пиаром братства выглядит достаточно простой и наивной, но вот для местного населения, которое по натуре простое и бесхитростное, приманка сработала. Ещё я анализировал сражение в Инжу с подчинением чудовищ и приходом дикарей, встречу с Марленом и его признания, а также битву с культистами Аурума и события на Магнатерре. Мозаика была сложена, но вот поделать я ничего не мог и как-то повлиять на местных идиотов тоже. Потому оставалось топать по влажным и холодным лесам, которые стали менее гостеприимны чем раньше, ведь начиналась осень. Заметать следы стало гораздо сложнее, ведь растительности становилось меньше. А потому со временем следы стали прятать старыми проверенными способами. Благо наша армия целиком состояла из местного населения, а также отборных следопытов пограничников, и лучше них эти земли не знал никто. Из-за чего вот уже месяц мы здорово трепали нервы врагам империи. Тактика была проста, уколоть и отступить, обычно мы появлялись рано утром, сеяли смерть и разрушения в лагере противника, а затем быстро отступали. За нами, конечно, высылалась погоня, которая попадала в очередную ловушку, спасибо фильмам про Рэмбо и другим отменным боевикам, которые учили нас, как воюют настоящие вьетконговцы в джунглях. Мы здорово нервировали и выматывали гадов, и теперь каждый второй солдат Трансеунта имел под глазами приличные мешки и копну седых волос на голове. Наша маленькая армия перебивала снабжение, уничтожала обозы и быстро уходила в лес. Это принесло свои плоды, враг перестал лютовать в деревнях и сёлах, кормясь за счёт местного населения. В свою очередь мы имели глаза и уши во всех окрестных населённых пунктах и знали о планах противника наперёд. Более того, наши ряды периодически пополнялись крестьянами, которые хоть и не были воинами, снимали с нас множество бытовых вопросов, таких как обустройство лагеря, готовка, строительство простейших инженерных сооружений, починка амуниции. Всех новобранцев обучали обращаться с дальнобойным оружием, дабы не упрощать жизнь противнику в случае нашего обнаружения. При этом мы имели с десяток баз по всему лесу и шесть оперативных групп для разных задач. Всей толпой собирались лишь на масштабные вылазки при нападении на крупные формирования. Меня использовали как основные глаза миссии и берегли как зеницу ока, тем не менее, даже мне драться приходилось довольно часто из-за одной особы, но об этом позже. В свободное от вылазок время я учился сражаться в строю, за стеной щитов, получалось не очень. При моих навыках и уроках орочьих учителей мне было удобнее биться, имея пространство для манёвра, на полную используя магию и скорость БКЛ. Ведь я защищал себя лучше, чем целый строй копейщиков, в котором ты контролируешь лишь небольшую зону перед собой. Впрочем, как правило, маги вообще не сражались в строю. Если быть точным, то они не сражались как часть строя, при этом вполне могли находиться где-то в середине или позади и жечь, как говорится, напалмом. Потому двигаться с толпой как один живой организм и уж тем более махать железом люди искусства считали глупой потерей времени. Но только не я, даже факт понимания того, что для мага такая битва не вариант, не останавливал меня от дальнейших тренировок внутри железного ежа. Потому как чем дольше я находился внутри, тем лучше понимал механизм работы отряда, принцип действия и логику движения, а следовательно, видел и его слабые места. Ведь строем сражаются не только с нашей стороны, но и враги. Ну и, честно говоря, всегда завораживали фильмы и истории, где герои кричат: «стена щитов!». Да и в целом интересно почувствовать себя одним живым организмом с целой толпой суровых воинов, в этом тоже есть какая-то своя прелесть. В магии продвижений особых не было, мысли не спеша ложились в блокнотик, но реализовать что-то серьёзное из задуманного в боевых условиях было трудновыполнимо. Да и для моих проектов нужны годы тестов. В общем, на этом фронте всё было грустно. Хоть я и понимал, что занимаюсь делом полезным, тем не менее, чувство незавершённости не оставляло мысли, миссия с копьём не давала мне покоя, до тех пор, пока мы не наладили связь с центром и со мной не поговорили представители братства. Время ещё было, копьё пока надёжно прятали, а покинуть Санккутс, стало задачей трудновыполнимой, потому мы получили инструкции ждать дальнейших распоряжений. Зато теперь со спокойной душой я проживал жизнь партизана. В одной из своих книг Че Гевара объяснял, чем отличается партизан от бандита, и для меня тогда это стало открытием, хотя, по сути, мысль вполне простая и логичная. Так вот, партизан отличается от бандита тем, что его поддерживает народ, более того партизаны — это боевое крыло народа, потому они являются непобедимыми, если их, конечно, не накроют в момент отдыха. Тем не менее, сопротивление было налажено не только в лесу в виде нас и далёкой регулярной армии, но и среди гражданского населения. А потому даже если армия крепости падёт, партизанское движение будет жить. Мы проводили беседы со старостами деревень, работали с молодёжью, многие охотно готовы шли защищать родину. Но, увы, не все любили империю, один из старост сдал шестерых наших ребят во время агитационной работы, их схватил один из патрулей, устроивших засаду, численностью в двести всадников. Парням предстояли пытки, но как говорится: «не в мою смену». Ребята были из нашего пятого подразделения и в какой-то момент не пришли на точку сбора. Моя непосредственная команда занималась прикрытием наших агитработников в количестве двух человек, сами мы с местными не общались, так как были чужестранцами и особого доверия не вызывали. Но вообще идея привлечь крестьян к борьбе принадлежала мне, ну, или Че Геваре, хотя, конечно, партизаны были задолго до него. В общем, шестерых мы не досчитались и сразу направились в место, где они должны были склонить местное население к сотрудничеству с законной властью. Радар сразу выдал группу вооружённых людей, которые тащили к лошадям здорово побитых пацанов Санктусцев, наших пацанов. Не успели мы обсудить, что будем делать, как в сторону врага полетел гигантский фаербол. Который, к сожалению, проглотила защита, установленная на доспехи солдат Трансеунта. Я схватился за голову.