— Прибыл император!

Мы выскочили на улицу и увидели с сотню всадников в запылившихся доспехах, не раз побывавших в передрягах. Процессию возглавлял юный император Кор, подле которого, как и в тронном зале, находился его учитель и советник сэр Фидус, а также уже знакомые нам клирики. Не было только второго советника сэра Крига, который, как позже выяснилось, пал, защищая сюзерена от отравленного кинжала предателей. Как я и предполагал, его величество из окружения вывели члены братства. Нам рассказывали, что из дворца ушла вся гвардия в полном составе, да ещё и с казной, правда, подробностей их побега рассказать они не могут. Мы с Геро понимающе переглянулись. В стенах императорской резиденции заговорщиков быстро нейтрализовали, но вот ворота крепости они успели открыть, так и пала столица. Но пацан не унывал, за то время, что мы не виделись, он немного вырос, и даже над его губой стал пробиваться небольшой пушок, «всё-таки в первый раз я ошибся в оценке возраста, предположив, что ему одиннадцать, скорее всего Кору сейчас полные четырнадцать лет», — промелькнула в голове мысль.

— Сэр Руслан, Сэр Геро, сэр Инган, Леди Анника! — Радостно крикнул император, лихо спрыгнул с коня и побежал к нам обниматься, за исключением эльфийки, разумеется. Ей парень галантно поцеловал мозолистую руку со сбитыми костяшками. Как родных обнял нас и сэр Фидус ну, оно и понятно. Мы же герои и просто красавцы.

— Я так рад вас видеть.

— А мы-то как рады, ваше величество. Слава Богу, вы целы.

В это время красный от волнения Пертинакс еле сдерживал слёзы, стыдливо вытирая их потёртым рукавом кожаной куртки.

— Сэр Пертинакс, спасибо вам. Вы и вправду такой, каким вас описывал отец. — Обнял его коронованный пацан.

— Служу империи! — вытянулся в струнку наш орёл, со стекающими по щекам слезами. Потом я увидел, что слезы текли по щекам всех солдат Санктуса. Ребята искренне любили своего монарха, как и его почившего отца и мать, убитых осквернённым.

— Вольно, офицер! — скомандовал император. Растроганный Пертинакс позволил себе вольность и спросил:

— Неужели ваш отец, его императорское величество Сторм, да примет Господь его душу, говорил обо мне?

— Конечно, я рос на рассказах о битве у Гризга и подвигах на Кракосе. Отец помнил всех своих выдающихся солдат.

Таким счастливым экс-коменданта крепости и главу партизан я никогда не видел.

По нашей армии ураганом пронёсся слух о прибывшем императоре, и войско воспряло. И так же, как неделю назад, радостные возгласы противника слышали мы, так и сейчас враг «наслаждался» звуками приветствия императора целой армией. После чего дворяне и свободные граждане Трансеунта увидели императорский стяг на наших позициях. И всё снова пришло в норму, воины воспряли, а враги поумерили свой пыл. К тому же император лично наградил особенно отличившихся воинов и командиров, в том числе из числа повстанцев. А также даровал титул барона Лютому и объявил всех крестьян Трансеунта свободными гражданами Санктуса и даровал каждому земельный надел, благо этого добра у юного государя было в избытке, имущество погибших перейдёт их семьям. К этому моменту мы успели произвести перепись всех беженцев и повстанцев. О таком бедолаги даже не мечтали, в какой-то момент почти вся армия откровенно плакала. Ведь последнее время они думали только о том, как не погибнуть, и тут такой подарок, и теперь даже если им не удастся выжить, то хотя бы у их детей есть шанс на светлое будущее. Которое крестьяне были намерены защищать любой ценой. В общем, парой указов и сотней-другой наград мы получили тысячи патриотов, готовых защищать теперь уже их родную землю. Наградили и меня, но я прилюдно отказался от титула. С нашей стороны это был оговоренный пропагандистский ход. Всё-таки я был символом для людей и должен оставаться таким же простым парнем, как и они. К тому же жить в Санктусе я не собирался, а потому титул и земли ценности не представляли, у меня ещё на другом континенте дела. А вот от перстня с жирным изумрудом и по совместительству приличным накопителем, снятого с большого пальца императора, я не отказался. Через несколько дней Кор со всей своей бандой удалился для поддержания боевого духа на других участках фронта. А мы продолжили с переменным успехом удерживать позиции. Всё-таки разница в классе солдат чувствовалась. Мы больше выживали за счёт гениальной тактики барона Магнуса по прозвищу Лютый и опытного Пертинакса, которые умели неприятно удивлять противника. Да и вообще, весь Санктус держался только на упорстве и выучке его армии, что, конечно, не могло длиться вечно при таком численном преимуществе противника. Как говорится, нас могло спасти чудо, и так оно и случилось, только в нашем случае его можно было назвать несколько иначе: чудо-юдо. А точнее, твари бездны. В стане противника не было клириков, а потому противопоставить что-то набегу псов скверны и прочей жути они просто не смогли. Ни освящённой воды, ни толики благословения, ничего, кроме магии и железа, которого монстры не сильно-то и боялись. Повешение клириков им наконец аукнулось. А вот у нас монахи несли боевое дежурство по всему фронту, вообще членов Ордена в Санктусе было в избытке, так как эвакуироваться они могли только в эту страну. Приближение беды они учуяли заранее. За несколько часов тысячи людей на той стороне фронта превратились в материал для низших существ хаоса. Кому-то удалось сбежать и сдаться в плен, по настоянию клириков их не убивали, хотя у крестьян очень чесались руки. Но каждый труп — это лишний материал для армии врага. Прибывавших проверяли, заставляя выпить освящённую воду, так были обнаружены с десяток осквернённых, пытавшихся проникнуть к нам в тыл. С ними клирики не церемонились. Те, кому удалось спастись, выглядели страшно, у большинства были поседевшие от страха волосы, даже у самых молодых. Люди были вне себя от ужаса, от былой спеси не осталось и следа. Сразу атаковать, чтобы твари не успели набраться сил за счёт тел солдат противника, мы не могли. Трансеунтовцы били бы не только по монстрам, но и по нам. А так как клирики не сражаются с людьми, это было бы самоубийством. Потому мы оставались на позициях. Члены братства призывали благословение на солдат, и как в прошлый раз, мы забыли, что такое страх. Сами монахи редкой цепочкой встали впереди армии, желая первыми встретить заклятого врага человечества.

Несколько десятков псов скверны, гнавшиеся за беглецами, пытались прорваться на наши позиции, но в считанные секунды были насажены на мечи и копья монахов, после чего мерзость начинала разваливаться на чёрные куски гнилого мяса. На стороне Трансеунта перестали раздаваться крики боли и отчаяния, затем погасли все факелы и магические светильники и наступила гробовая тишина, которая словно закладывала уши. Твари использовали какую-то магию. Была мыслишка накинуть полный БКМ, и наплевать на конспирацию, дожить бы до утра. Остановило то, что я сам в таком виде похожу на неведомую тварь с другой стороны изнанки мира, потому, дабы не быть порубленным своими, от идеи пришлось отказаться. Лианы оплели моё тело тонким слоем под полным рыцарским доспехом, что делало меня в несколько раз сильнее и быстрее. Да и от магии в этом бою я отказываться не намерен. На досуге усовершенствовал гранаты, установив таймер, дабы не приходилось их активировать в реальном времени, что, честно говоря, отвлекает. Перед боем мои жёлуди просто нужно вырастить до определённого размера, напитав силой, затем вырвать круглый деревянный аналог чеки, служащей перегородкой к ядру устройства, лишившись барьера, мана по спирали начинает движение к центру устройства, и как только она достигает цели, происходит «бам», точнее, вырастает огромный деревянный ёж, пронзающий все в радиусе пяти метров. В остальном принцип работы гранаты не изменился. Срок службы заряженного снаряда составлял чуть более двух часов, после чего плод-сюрприз распадался. А вот как решить эту проблему, я пока не знал, накопители вполне бы с задачей справились, но это было бы слишком дорого, а потому не рентабельно. В общем, дабы не искушать судьбы, гранаты необходимо использовать в первый час боя. Дальше в пылу схватки можно схватить вышедшую из строя болванку и поплатится жизнью, точное время засечь вряд ли удастся. А дальше в сражении можно использовать стандартные образцы. За размышлениями о моём оружии я даже немного отвлёкся от царившей тишины и давящего мрака со стороны позиций врага. Не будь на нас благословения, всё войско бы уже драпало, испачкав штаны. Конечно, клирики — реальная сила против нечисти, аналогов которой в этом мире я не встречал. В какой-то момент одновременно, словно ведомые единым разумом, люди в серых балахонах подняли вверх свои орудия убийства, на конце которых загорелся огонёк в виде ослепительного белого шара. Затем прозвучал неприятный хлопок, и в мир вернулись звуки. Только сейчас я ясно осознал, что не слышно было абсолютно ничего, даже собственного дыхания и лязга металла соседей по оружию. Более того, казалось, что сознание словно отделили от тела.