— Вот же шельмец. Целого графа укокошил. — С улыбкой проговорил он себе под нос. Новость разносилась по Трансеунту, словно волна цунами, люди делились историей, смаковали её, кто-то, конечно, приукрашивал, она обрастала новыми подробностями и за несколько дней буквально стала легендой, которая вдохновляла каждого бедолагу королевства. Источником рассказа стали спасённые девушки, в разных концах государства, что и привело к быстрому их распространению, а также организованные стражниками поиски беглецов, что косвенно подтверждало правдивость гулявших по королевству историй об освободителе и восьми девах. Но всё изменилось одним днём, когда до Лютого дошла новость о том, что освободителя поймали и в скором времени казнят. Что-то словно сломалось в душе гиганта, он не мог есть, он не мог спать и ни о чём другом думать. Ненависть к этим подонкам дворянам стала сжигать его изнутри. Последней каплей стал эпизод, когда пришли за семьёй крестьянина Радько из его деревни. Жену и дочек мужика забирали в кабалу, за долги семьи. Щуплый Радько прижимал свой чёрный колпак к груди, трясся, смотрел, как уводят его детей и женщину, с которой он провёл последние двадцать лет, и тихо подвывал. А по обветренному и не по годам состарившемуся от тяжёлой работы лицу скатывались скупые слёзы. Радько был весельчаком по жизни, не то что всегда хмурый Лютый, и его любили все деревенские, в том числе и здоровяк. За девушками пожаловал лично местный барон с сыном. Владыка местных земель был невысокого роста, с лысеющей головой, несоразмерно большими губами и маленькими жестокими глазками. Отвращение вызвало всё его естество от лица до обрюзгшей фигуры, напоминающей каплю. Тридцатилетний сын был точной копией отца, только более молодой. Все вокруг знали, что эта семейка была охочей до красивых женщин, коими и были жена, и три дочери крестьянина, младшей из которых не было и одиннадцати. Барон и сын смотрели на женщин похотливыми глазами и чуть ли не пускали слюни. Повидавшему жизнь Лютому было очевидно, что ситуация с долгами создана этими двумя уродами намеренно, землю щуплого крестьянина обложили непомерными штрафами «за неправильное возделывание», а когда он не смог их выплатить, пришли за его женщинами.

— Ай-яй-яй, не стыдно тебе, смерд, слюни перед своим сюзереном пускать? — Поинтересовался барон у парализованного отчаянием мужичка. После чего продолжил. — Радуйся, твои женщины будут жить в замке, мы с сыночком о них позаботимся. — Сказал лысый урод, схватив побледневшую жену Радько за грудь. Двое охранников барона мерзко захихикали. А дальше для Лютого всё было как в тумане. Вот он видит улыбающуюся рожу одного из воинов и его удивление, когда ребро ладони бугая ломает ему кадык. За доли секунды, не останавливаясь, Лютый вынул меч уже покойного стражника, который, правда, этого ещё не понял, и снёс голову второму. Обильный фонтан крови с ног до головы облил опешившего барона, продолжавшего держать руку за пазухой побледневшей и рыдающей женщины. Шаг гиганта, и рука сюзерена отделяется от его тела, оставаясь висеть за счёт платья на теле супруги Радько. Округу оглушил дикий вопль боли барона. Сын извращенца, который сидел верхом на лошади, пришпорил коня, но догнавшие его спину вилы свели на нет попытки к бегству. А дальше произошло то, что удивило уже самого Лютого: крестьяне, наблюдавшие за бойней, начали добивать умирающего барона и его отпрыска. Когда Магнус посмотрел на перемазанных кровью деревенских, кто-то из них спросил: «Что дальше, Лютый?»

— Мы уже не жильцы, айда, братцы, в Прессору, может, успеем посмотреть на освободителя.

И вся деревня снялась с места и пошла в сторону столицы. Заходя по пути в другие сёла, банда Лютого встречала только понимание и ноль процентов осуждения, но крестьянина снова удивило то, что к ним стали присоединяться другие, а дворяне и граждане, вставшие у этой массы на пути, отправлялись в иной мир. Через два дня толпа насчитывала тысячу. Вести разлетались по королевству, и крестьяне восставали, очаги сопротивления стали зарождаться независимо друг от друга, и на подходе к столице к разъярённой толпе крестьян присоединялись уже другие армии, в одной из которых Магнус даже заметил орка, гнома и эльфийку. Войска короля ушли на фронт, а потому оставшиеся гарнизоны были не так страшны для повидавших многое за свою жизнь крестьян, из которых добрая половина познала войну. Лютый быстро организовал командный состав из бывших ветеранов, и вся эта гурьба стала приобретать знакомые по службе формы. Их могли остановить маги, но Магнус придумал, как решить и эту проблему. Волшебников нейтрализовали с помощью засад, создавая ловушки и используя амулеты защиты, снятые с убитых дворян и солдат. Армия, в которой в офицерском составе находилась странная троица, тоже была организована по всем правилам военного дела. Ей управлял низкий подтянутый коренастый мужичок, который и близко не напоминал крестьянина. Тем не менее, он был на их стороне, и всех всё устраивало.

На площади он увидел странную троицу в деле, особенно ему запомнился краснокожий, который первый забрался на стену и устроил гвардейцам короля сущий ад, он же самым первым оказался возле освободителя. «Успели», — с облегчением подумал здоровяк, когда орк с замысловатым мечом перерубил трахею палачу. Но что-то пошло не так, и связанный освободитель упал с плахи.

— Лишь бы не зашибся. — Вслух произнёс Магнус и направился в сторону упавшего парня, убивая встающих на его пути стражников. Так он и оказался возле парня, а потом появились те самые девы из рассказов. Такие молоденькие, годящиеся Лютому в дочери, а кто-то даже и во внучки. Увидев их, сердце гиганта затрепетало от важности момента. Легенда оживала на глазах, и вот, каждая из них указывает пальцем на упавшего парня, который, связанный по рукам и ногам, как-то умудряется встать и гордо задрать голову. В лучах солнца освободитель показался Магнусу ожившим ангелом, и он, словно подчиняясь неведомой воле небес, первым встал на колено, после чего его примеру последовали все остальные. И народ стал восхвалять героя. Тогда их освободитель потребовал слова. А дальше это неземное существо произнесло:

— Да, развяжите меня уже!!!

Затем был дикий ржач орка и его спутников, которую подхватила вся армия повстанцев. Тем временем улыбающийся Лютый подошёл к парню, который тоже хохотал не меньше остальных, и исполнил его просьбу. В этот момент он уже осознавал, что перед ним обычный человек, просто с очень добрым сердцем. И Лютый полюбил его ещё больше. Не как неземное создание из сказок, а как брата. Как самого родного человека, которого у гиганта давно уже не было. Магнус осознал, что многое готов сделать ради этого паренька с голубыми глазами.

— Спасибо, друг! — Сказал он и улыбнулся, одновременно протягивая Магнусу руку.

— Руслан!

— Магнус, для своих Лютый.

— Мы, я так понимаю, свои.

— Да. — После чего Магнус быстро раздал приказы подтянувшимся офицерам.

— Это ты их сюда привёл? — Спросил парень, обводя головой армию.

— Нет, брат, это ты нас сюда привёл. А так, часть со мной, другие сами по себе.

Потом подошёл орк, который обнял Руслана. Затем гном повторил то же самое. А вот когда подошла покрасневшая от бешенства эльфийка, освободитель явно напрягся. И не зря. Подойдя ближе, она показала руками, что тоже собирается обнять парня, тот расслабился, расставил в ответ руки и получил кулаком в пузо на выдохе.

— За что, Анни? — Хрипло выпалил согнувшийся пополам голубоглазый.

— Он ещё спрашивает, сбежал непонятно куда, пропал, оказывается, он с девками где-то шатался. Потом чуть головы не лишился. Да ты понимаешь, что я места себе не находила, придурок!

— Так я же письмо написал, всё объяснил.

— Да подотрись ты своим письмом.

Смотря за перебранкой, Лютый поймал себя на том, что снова улыбается. А ведь раньше он довольно редко это делал. Раньше была другая жизнь.

В общем, мои девчонки оказались с языками без костей, нашу историю узнали все крестьяне королевства, прецедент к сопротивлению и борьбе был создан, и это стало искрой, зажегшей пламя гражданской войны, точнее, крестьянской. В это время разведчики Наксовцев под видом крестьян шли по следу Буфо, спустя сутки как меня поймали, весь отряд уже знал это и направлялся на выручку. Но тут стихийно начали разгораться восстания крестьян, которые частично и возглавил сэр Пэртинакс. Вторую армию вёл развязавший меня здоровяк с грустными глазами. Король успел сбежать, и теперь этим людям, пришедшим сюда ради меня, предстояло столкнуться с регулярной армией, которую, судя по всему, в скором времени вернут с войны. Наша миссия как диверсантов была выполнена на отлично, ведь отряду, по сути, удалось вывезти из конфликта целое государство. Теперь можно было спокойно раствориться в лесу. Но я, честно говоря, теперь не просто мог этого сделать, эти люди в том числе и мои девочки рисковали своими жизнями, девчата за время пути стали для меня родными. И этот здоровяк, с теплотой смотревший мне в глаза. Хоть я и видел его впервые, каким-то седьмым чувством понимал, что не могу его подвести. В общем, я решил остаться и помочь этим людям чем смогу. Ведь сполна вкусил крестьянской жизни в этом проклятом королевстве и никому такого не желаю. К тому же если они проиграют, то их обязательно убьют, что тоже ляжет мёртвым грузом на мою совесть. Я так и заявил сэру Пертинаксу, который уже собирался уводить своих людей.