— Мы нужны этим людям, да и ваш опыт офицера им бы пригодился. Но я понимаю, что они, по сути, ваши враги и вы им ничего не должны.

— Простые люди мне не враги, не придумывай. Я поговорю с ребятами. — На удивление покладисто заявил обычно упрямый Пертинакс.

Вот уже месяц, как мне приходилось участвовать в полномасштабных боевых действиях. Да ещё и в роли главнокомандующего, ну, по крайней мере для народа так оно и было. Но не имея вообще никакого опыта управления армией, «ну, не учили нас этому на юрфаке», я полагался на своё окружение. Наксовцы единогласно решили остаться и бороться за свободу крестьян Трансеунта, то, что они солдаты враждующей с их страной армии народу мы решили не сообщать, могут не так понять, да и ударило бы по их боевому духу. Знал лишь Лютый и несколько его приближённых, конечно, им это не понравилось, но выхода теперь у ребят не было, а потому они приняли правила игры. В общем, оставили командование половиной армии на сэре Пертинаксе, моим вторым генералом стал Магнус по прозвищу Лютый — человек исключительных талантов. В какой-то момент здоровяк по привычке хотел самоустраниться и уйти из командного состава, туда, где меньше ответственности, но так грамотно организовать крестьян за столь короткий срок не смог бы даже профессиональный офицер. Потому его никто никуда не отпустил, и половина прибывающих повстанцев уходила под его юрисдикцию. Лютый был самородком с невероятным чутьём и тактическим видением. Потому вынужденно находясь у руля стотысячной армии, я сам учился у своих подчинённых и особо не лез туда, куда не следует. К тому же наша немаленькая армия была достаточно плохо вооружена, да, мы разграбили королевские арсеналы и разорили несколько поместий дворян, но больше половины так называемых солдат были вооружены дубинами, топорами и деревянными копьями. Как ни странно, у нашей армии были маги, причём довольно сильные. К нам даже присоединились некоторые дворяне, попавшие в опалу к королю, крестьяне на них плотоядно посматривали, но не нарывались. Ещё мы наняли обладателей силы в соседних странах, заказали партию оружия у контрабандистов, спасибо королю Трансеунта за оставленную казну. Наладили контакты с Санктусом, немного помогли и они, но империи было сейчас очень тяжело устоять. И как я понял, если бы не гражданская война, месяц-два, и она бы пала под натиском объединённой армии. К счастью, с крупными силами мы пока не встречались, но по приходящим донесениям разведки, вся армия во главе со сбежавшим королём уже вернулась на землю Трансеунта. Но мы пока обходились небольшими стычками и устраивали засады для вражеской разведки. По слухам, вести о восстании дошли и до крестьян армии, в которые они под воздействием пропаганды не особо верили, да кто же против дворян и магов восстанет? Ищи дураков. Тем не менее, людей под всякими благовидными предлогами разоружали. По нашим данным, крестьян в королевской армии было около сорока тысяч и около сотни тысяч профессиональных солдат. Что, в общем-то, сводило наши шансы на победу практически к нулю. Успехи в мелких стычках вскружили голову нашей разношёрстной толпе, и они пока не боялись. Но ветераны понимали, что всё ещё впереди. В довесок к нам стекались люди со всей страны, только проблема была в том, что большинство было стариками, женщинами и детьми. На фоне крестьянских восстаний те дворяне, кого не скинули повстанцы, и рядовые граждане от страха совсем озверели и повсеместно устраивали самосуды над беззащитными людьми. Потому бедолаги быстро и как правило ночами снимались с мест и бежали в нашу сторону. Дошло даже до того, что стали приходить целые семьи из других королевств, где положение крестьян было не лучше, в чем Трансеунте, большинство ловили на границе, казнили, пытали и жестко наказывали. Увы, помочь им мы никак не могли, да и не обещали ничего, честно говоря. Тем не менее, гуманист во мне пребывал в ужасе, в глубине души я даже чувствовал толику вины за всё происходящее. Что вгоняло меня в очередную депрессию.

В один из таких моментов меня и застала Анника, заглянувшая в мою походную палатку.

— Чего грустим?

— Да ничего, тебе показалось. — Анни, недолго думая, больно ткнула меня своим кулачком в плечо. «Да блин, откуда в такой руке столько силы?» — Ай, больно же.

— Ты не забыл, что мне 100 лет? И не смотря на всю мою несдержанность, что-то в этой жизни я всё же понимаю. Да и с тобой рядом не первый день, выкладывай.

Я смотрел в эти голубые глазищи и буквально тонул в них.

— Лучше бы не напоминала, сколько тебе лет. Я не могу поверить, что ты такая старая. Ты же мне в прабабушки годишься. Ай, да хватит меня бить.

— По людским меркам мы ровесники. — С покрасневшим и смущённым лицом заявила эльфийка. «Сама виновата, что напомнила». — Но речь не об этом, с тобой что?

— Да вот, думаю, что все эти люди из-за меня погибают тут. Заварил я кашу.

— Что? — Как-то резко даже для неё спросила эльфийка, я зажмурился, покорно готовясь принять очередной удар или низкотемпературный фаербол. Но вместо этого услышал заливистый смех Анни. Я открыл глаза и улыбнулся открывшейся картине. Лучи солнца, пробивавшиеся сквозь приоткрытый полог палатки, падали на белокурые волосы той, что олицетворяла красоту. За пухлыми розовыми губы прятались белоснежные зубы, которые вечно недовольная эльфийка редко кому показывала. Разве что в моменты, когда её очень сильно доводили и она начинала скалиться. Я смотрел и старался даже не дышать, чтобы не испортить момент, пытаясь запечатлеть в памяти движение каждого мускула её лица. Сердце в груди стало биться сильнее. «Может, у меня приступ какой». Потом она перестала смеяться, серьёзно с какой-то теплотой посмотрела на меня и произнесла.

— Глупый, ты ни в чём не виноват. Этих людей лишили достоинства и надежды, а ты им всё это вернул. Посмотри в их глаза, возможно, впервые в жизни они счастливы, потому что наконец свободны. И ты не прячешься и не бежишь, а стоишь с ними плечом к плечу, рискуя своей жизнью, хотя ничего им не должен. Да, тебя недавно чуть не казнили. — Вспомнив это, Анни побагровела и больно ткнула меня пучком пальцев в район почки.

— Ай, да хватит уже меня бить.

— Прости, просто бесишь иногда.

— Да я ничего не сделал же.

— Ты чуть не сдох, скотина, ты обо мне подумал, о Геро, об Ингане, о миссии, в конце концов, кто мир спасать будет?

— Ой, ну мы уже это не раз обсуждали, давай не заводись опять.

— Что⁈

— Ты мне помочь пришла или поругаться?

— О, да, прости. — неожиданно легко согласилась эльфийка. — Так на чём я остановилась?

— Что меня чуть не казнили.

— А, точно! — Лицо Анни снова покраснело, и она опять больно меня ткнула.

— Да блин, сколько можно? — Я встал, твёрдо намереваясь уйти.

— Стой, всё, всё, не буду. Но больше так не делай!

— Да, да. «Будто меня спрашивали, ведя на казнь».

— Так вот, не надо решать и додумывать за этих людей, это их выбор. И твоя задача не распускать здесь нюни, а помочь им. В конце концов, именно ты тот, за кем они идут. Потому делай что можешь.

— И будь что будет?

— Именно!

— Спасибо, ты настоящий друг.

— Не за что. — Сказала эльфийка и нежно чмокнула меня в щёку. После чего с моей души словно спала целая тонна груза. Правда, после поцелуя последовал очередной тычок под рёбра.

— Да Анни!!!

— А это чтобы не расслаблялся! — ехидно сказала эльфийка и выскочила из палатки.

Я снова улыбнулся и пошёл решать насущные проблемы.

Приходилось много выступать перед публикой и рассказывать, что Братство Единого не имеет никакого отношения к прорывам. Объяснял людям, что война с Санктусом лишь способ пополнить казну и расширить свои территории. Рассказывал о достойном положении крестьян у соседей и, вообще, о том, что нам нужно дружить. Сначала руководство нашей армии «по понятным причинам», а потом и простые люди прониклись моими словами: «в конце концов, Освободитель врать не станет». Так мы установили официальные контакты с Санктусом и стали понемногу, партиями получать помощь в виде рейнджеров и оружия, в свою очередь небольшими группами мы отправляли к ним гражданских. Дыр в протяжённой границе между государствами было предостаточно, потому пока никаких эксцессов не происходило, мелкие группы отследить было сложно. Отошедшие войска Трансеунта освободили часть имперских сил от защиты своих рубежей и теперь всё больше работали на повстанцев, то бишь на нас. Санктус умело использовал человеческий ресурс, приглашая крестьян к себе на ПМЖ, несмотря на военное положение, работать в полях и растить скот всё ещё было нужно. Плюс многие крестьяне были ремесленниками, что в условиях боевых действий дорогого стоило. Особенно ценились кузнецы и кожевники, которые создавали броню и оружие. Всех отправить мы, конечно, не могли, «самим нужны», но регулярные поставки оружия компенсировали эти потери. В общем, повстанцы имели серьёзный тыл, который, правда, находился не за нашими спинами, но мы старались изменить ситуацию, всячески показывая врагу, что представляем из себя грозную силу, а не толпу голодранцев, которых легко переедет регулярная армия. Для чего возводились фортификационные сооружения, проводились учения с нашими магами. Да одна Анника устраивала неплохие светопреставления. Всего Санктус незаметно перебросил к нам пятьсот воинов из своей регулярной армии в виде рейнджеров и тяжёлой пехоты, которых мы сделали лицом повстанцев. Одновременно и со стороны империи готовилось двадцатитысячное войско для нападения на Трансеунт. Честно говоря, все эти телодвижения были простым блефом, никто ни на кого нападать не собирался. Санктус сам нуждался в живой силе, страна пока только могла обороняться, ну а простые крестьяне далеко не воины, даже ветераны проигрывали обученным регулярным войскам. Нам просто нужно было создать впечатление, что мы собираемся напасть с двух сторон, якобы берём врага в тиски. Для чего мы специально подпускали вражескую разведку поближе, показывая лучшее, что у нас было. И тактика сработала, через неделю войско начало манёвр и открыло-таки нам путь на Санктус. Осталось сделать так, чтобы мы успели перебросить самых медленных представителей крестьянской армады в виде женщин, детей и стариков в империю. После чего основной армии повстанцев нужно будет встать так, чтобы за спиной находился Санктус, что открыло бы полный доступ обозам в виде провианта, оружия и людей. Потому командование готовило место будущего сражения с армией Трансеунта, а если быть точным, место отвлечения внимания. Не даром говорят, что война — это обман. И вероятнее победит тот, кому удастся перехитрить соперника. При этом не стоит считать врагов идиотами, лучше уж перестраховаться и переоценить их. Потому к предстоящей битве мы готовились по всем правилам боевых действий. Валили лес, строили деревянных ежей против конницы, по моим описаниям, рыли ямы, возводили походные форты с заострёнными кольями. Что-что, а строить такие штуки в нашей армии умели хорошо. Крестьяне ветераны возводили подобные сооружения не единожды. Местом встречи двух армий выбрали гигантскую просеку, разделяющую лес, с центральным трактом по середине. Всё говорило о том, что повстанцы настроены серьёзно и не намерены уступать ни пяди земли врагу, для чего, собственно, так мощно и окапывались. Но на самом деле драться никто и не собирался, по крайней мере, в таких масштабах. Все понимали, что шансов у нас никаких. Задача была потянуть время и трусливо сбежать, а если быть точным, то организованно отступить. У врага была серьёзная десятитысячная конница и авиация в виде воздушников, которые периодически нам досаждали, сбрасывая сверху всякие гадости, но и мы в долгу не оставались, отвечая различными заклинаниями и стрельбой из баллист, которые позаимствовали в столице. А конница была опасна только на открытом пространстве. Потому, всё что было нужно, уйти по тракту в лес, в узком пространстве кавалерию могли спокойно сдерживать и полтысячи солдат Санктуса. Но чтобы самим не застрять, отступая в узком проходе лесного тракта, как в бутылочном горлышке, параллельно со строительством фальшивого форта мы прорубали пути отхода по буреломам леса. Всё выглядело так, что наши круглосуточные телодвижения в лесу были для создания оборонительных сооружений. Потому к моменту начала атаки вражеской армии мы были готовы быстро отходить, что, собственно, и сделали, как только первые ряды пехоты под бой барабанов и боевой клич начали движение в нашу сторону. Одновременно с этим в стены отдельных походных крепостей полетели заклинания, разнося в щепки всё, что мы построили с таким трудом. Наше отступление выглядело как бегство испугавшихся крестьян. Конечно, нельзя сказать, что крестьяне не испугались, тем не менее все убегали с чистой совестью, имея чёткий приказ командования. Обрадованный враг даже ускорился, в моменте я заметил, как его обходит конница, которая должна была догнать «этих трусливых смердов», осмелившихся бросить им вызов. Но их пыл остудил град стрел, навесом выпущенных из леса, а также заваленные деревьями проходы. Потеряв несколько сотен ранеными и убитыми, всадники отошли назад. До леса добралась тяжёлая пехота под прикрытием щитов, которые не боялись стрел. Под сотню магов стали расчищать им путь: устраивая взрывы, сдувая, сметая, проваливая под землю деревянные препятствия, и всё бы у них получилось, будь количество маны не ограниченным, но увы и ах, как только открывался один участок, на их пути появлялись десятки поваленных деревьев. А также сюрпризов в виде волчьих ям, растяжек с падающими стволами и осыпающимися на голову стрелами. Враги буквально рычали от гнева, орали вслед гадости, но ничего поделать не могли. Мы уходили в глубь леса на десятки километров. Окончательно оторвавшись, выстроились в колону и даже успели догнать замыкающую группу из гражданских в виде женщин и стариков, переходивших границу Санктуса. Таким образом мы привели в империю подкрепление в виде ста тысяч воинов, мягко говоря, не самых умелых, но при должном руководстве ситуацию можно было поправить. Но и это было не всё, к нам продолжали приходить крестьяне, правда, уже максимум по несколько человек. Но ценны они были не количеством, а доставляемой информацией. В Трансеунте дела шли, мягко говоря, не очень, в стране банально не хватало рабочих рук, ведь помимо сотни тысяч здоровых мужчин, ушло столько же, если не больше, женщин, а также детей и подростков, которые работали не меньше взрослых, а потому назревал конфликт между гражданами и дворянами, которые спихнули обязанности крестьян, почитай рабов, на их плечи. Среднему классу такие расклады не очень понравились, и в государстве назревал очередной сословный конфликт. Я даже порадовался таким новостям, но радостный Инган меня здорово обломал.