— Рад познакомиться с вами, гости с Патриама. Наслышан о ваших подвигах, но по независящим от меня причинам, к сожалению, не смог вас уважить раньше.
— Пустое, нас наилучшим образом встретили ваши братья. — Ответил за всех я, а монах благодарно кивнул и продолжил.
— Но, как вы понимаете, мы собрались здесь по другой причине, речь о Благом копье.
— Внимательно слушаем.
— Мы потеряли связь с дальним храмом. И больше не получаем сообщение от хранителей реликвии, но убеждены, что она пока не попала в руки нечисти.
— Почему вы так уверены?
— В противном случае, наш мир уже бы пожирали высшие инферналы.
— Это неплохие новости.
— Да, всё так. И ещё мы понимаем, что вы не члены братства и оказываете нам услугу. Очередную услугу. — добавил Тер. — Орден перед вами в неоплатном долгу, и мы надеемся, что вы не откажетесь от своей миссии, после того, что вам пришлось пережить. — Указал монах на окружающую послевоенную обстановку. — Но отправить членов братства мы всё ещё не можем, ведь для врага с их артефактами мы как факелы посреди ночи. Рисковать копьём нельзя, от этого зависит судьба целого мира. А ваш отряд уже доказал, что лучше просто никого нет. — Орк с гномом довольно заулыбались и приосанились. Да и мне, честно говоря, было приятно. — Брат Тик неспроста выбрал вас. Потому мы просим продолжить миссию и доставить копьё на Патриам. — Тем временем слово взял Геро.
— Уважаэмый аксакал, мы дали слово. Потому просить нас об этом лишнээ.
— Да и не в битвах ли призвание воина? — Поддержал кореша гном. В свою очередь Анника лишь недовольно хмыкнула, мол, чё ты тут распинаешься, старый, мы по любому в деле.
— Простите, если задел, — приложил монах руку к сердцу.
— Да полно вам, брат Тер, просто поставьте задачу, расскажите, что вам известно, где искать копьё, а мы уже постараемся провернуть всё в лучшем виде.
— Реликвия находится в том же месте, что и была. Мы дадим вам точное местоположение тайника, потому как на месте вас уже больше никто не встретит. Боюсь, все местные братья отправились навстречу Творцу.
— Соболезнуем.
— Не стоит, мы счастливы умереть за правое дело.
— Тем не менее, вы тоже чьи-то близкие и друзья.
— Да, все мы просто люди. — Согласился Тер и продолжил: — Мы понимаем, что вы, сэр Руслан, уже не просто посланец ордена, но и своеобразный символ для крестьян, вы их любимый Освободитель.
— Война окончена, услуги вдохновителя больше не нужны, потому не вижу проблем.
— Пожалуй, вы правы, но попрощаться с войском необходимо.
— Да, без сомнений, они это заслужили. — Так я и оказался на постаменте перед остатками повстанцев, которых было для нелюбителя публичных выступлений уж слишком много. Но сказать им что-то на прощание я был просто обязан. Лютый в коме, Партинакс вот-вот может умереть, народ в замешательстве, и тут ещё я, символ их борьбы, куда-то навострил лыжи. Ребята и так пережили слишком много, для крестьян это станет настоящим ударом. Но я верил, что они сильные и справятся. И вот передо мной целое море людей, которые, затаив дыхание, слушали слова Освободителя. В этой массе были и солдаты императора, которые тоже старались не издавать ни звука. Я словно снова оказался под чарами даркеров, но сбивчивое дыхание и бешеный стук моего сердца говорили о том, что звук никто не отключал и всё в норме. Мне дали артефакт, которым пользовались при публичных выступлениях, и каждый присутствовавший, кто меня видел даже издалека, слышал мой голос, словно я стоял рядом. Поначалу я заготовил пафосную речь, но потом, посмотрев на собравшихся, зачем-то начал импровизировать.
— Друзья. Нет, не так, братья! Мы победили. Но никому из нас не радостно, потому что мы многих потеряли, слишком многих… — Перед глазами пролетали воспоминания с лицами павших товарищей, моменты, когда они улыбались, шутили или недовольно ворчали. У каждого была своя история, своя жизнь. На глаза стали накатывать предательские слёзы, борясь с ними, одновременно пытался проглотить ком в горле, из-за чего голос слегка сорвался, и я вынужден был взять паузу, но, собравшись, продолжил. — И всё же мы победили. Да, ребят больше нет. Но там! — Указал я себе за спину, — Там их жёны и дети, там то, за что мы все так упорно сражались. Благодаря их жертве они живы, и они свободны. Все вы поступили правильно, уйдя в Санктус, выбрав свободу от угнетения и встав на защиту своих семей, а теперь уже и на защиту человечества. Вы теперь не просто крестьяне, вы воины, вы святое воинство, которое остановило армии людей и демонов. Но борьба не окончена, твари прорываются в наш мир, и мы должны остановить их. По заданию ордена я должен оставить вас. — Толпа ахнула, люди стали что-то выкрикивать о том, что так нельзя. Что без Освободителя они не справятся. Я жестом попросил тишины и продолжил.
— Братья, я хочу, чтобы вы поняли одну вещь, я вас не освобождал. Вы сделали это собственными руками. Каждый из вас и есть освободитель. Верьте в себя так, как в вас верю я. Не обесценивайте жертву павших и не подведите тех, кто на вас надеется в тылу. — Я дважды ударил кулаком в район сердца, повторяя воинское приветствие повстанческой армии. И вся эта масса людей со слезами на глазах почти синхронно повторила эти движения, создав характерный звук, который, наверное, было слышно на несколько километров вокруг. — Теперь вы подданные императора, служите Санктусу верой и правдой, чтобы мне не было за вас стыдно. — В знак согласия воины снова ударили кулаками в свои нагрудники. И уже я повторил воинское приветствие вслед за ними. После чего поклонился в стиле самураев средневековой Японии и ушёл с моей импровизированной сцены.
На следующий день мы с друзьями уже входили в туман, покрывавший земли Трансеунта. На прощание брат Тер подарил мне какой-то защитный кулон, который как-то должен оберегать владельца от нечисти, как действует артефакт, он не знал, точнее, у каждого пользователя благословенный предмет работал по-разному. А потому его свойства мне ещё предстояло открыть, отказываться не стал, в конце концов, халяву я люблю.
Теперь на нас лежала двойная ответственность, ведь чем раньше мы увезём копьё с Магнатерры на свой континент, тем больше будет шансов у Санктуса и его жителей пережить вторжение инферналов. Потому как все свои основные силы они бросят на его поиски. А с нечистью поменьше совладают артефакты, монахи и святое воинство. В общем, копьё нужно было срочно увозить, на нашем материке позиции ордена были на порядок сильнее. К тому же Тик и остальные братья предупреждены о новой тактике врага по дискредитации членов братства и смогут предотвратить подобное недоразумение. «Надеюсь». А вот если привезти копьё в Санктус, шансов пережить удар у империи поубавится. По мнению монахов, наличие реликвии и вызвало цепь событий последних лет, приведших к фактическому падению ордена. С этими мыслями я шёл по уже знакомым мне лесам, сканируя пространство вокруг на предмет всякой живности и нежити, но пока ничего такого на пути не попадалось. Что очень меня радовало. Признаться я боялся, что монстры в тумане будут на каждом углу, а потому на нервной почве плохо спал и ел. Позже стали встречаться даже люди, немного более мрачные, чем обычно, но в целом вполне обычные. Были на пути полностью опустевшие деревни и города, но встречались и довольно оживлённые, где даже велась торговля на рынках. Прорывы задели не всех, хотя о смерти короля и его войска знали даже в самой отдалённой дыре, отчего обстановка в Трансеунте была мрачная и гнетущая. Люди учились жить по-новому, без крестьян и с сомнительными перспективами на светлое будущее. В случае прорыва все эти оставшиеся граждане и гордые дворяне не жильцы, но это их личный выбор. Хотя по мне глупость. Нас никто не беспокоил, патрулей практически не было, на дорогах стали появляться разбойники. Фактически страна поделилась на множество независимых территорий, по которым мы пробирались, особо даже не скрываясь, на пути к заветному копью, будь оно неладно. Через несколько дней мы пришли в деревню, где впервые нас встретили искренними улыбками. Это была всего одна семья, которая не покинула родного дома. То, что они родственники, было видно невооружённым глазом, все как один белокурые, с голубыми глазами. Отец семейства, мать, шестеро сыновей от десяти до тридцати лет, четыре зрелые симпатичные девушки сёстры. Я с уважением посмотрел на женщину, родившую эту толпу, которая, впрочем, на меня вообще никакого внимания не обращала, как и остальные члены семейства, словно я был пустым местом. Честно говоря, сначала меня это даже немного задело, всё-таки в последнее время именно я был в центре внимания, а тут такое. Но успокоив гордыню, я смирился с тем, что чем-то не приглянулся этому дружелюбному семейству. В конце концов, им ничего не известно о моих подвигах.
