Он ничего не сказал, только поцеловал меня и обнял крепко-крепко, спрятав лицо в моих волосах.

Озеро ласкало нас струями, ивы осыпали серебром, и я была уверена, что так будет всегда-всегда.

Глава 17. Серебряный принц

Мне снилось, будто мы купаемся с Рейвом в озере. Шумят водопады, с лёгким звоном осыпаются серебряные листья ив.

Хороший сон, приятный.

Но в этот приятный сон, как это часто бывает, вдруг вклинилось что-то другое – непонятное, совсем не к месту.

– Сильверфат! Сильверфат! – закричал кто-то истошно. – А ну вылезай немедленно! Вода вешняя! Ещё холодная! Застудишься, непослушная девчонка!

Я проснулась. Открыла глаза.

В комнате было светло, потому что светало сейчас раньше, но дрёма ещё тяжелила ресницы. Было ещё рано… Слишком рано… А вчера мы уснули так поздно…

Рейв спал рядом, обнимая меня. Наши ноги переплелись, и спали мы, как уже привыкли, совершенно голыми. Чтобы между нами не было никаких преград. Да и проснуться в серебряных подштанниках было бы неприятно.

Сильверфат…

Непослушная девчонка… Сильверфат…

Сначала я думала, что это – мужское имя. Но – девчонка…

Вода вешняя, застудишься…

Чего только не приснится.

Я повернулась на бок, лицом к Рейву, и отправилась досыпать дальше.

Но сон словно продолжался. Теперь я видела себя в зеркале. Вернее, я стояла у зеркала и примеряла корону в драгоценных камнях. Корона была точь-в-точь, как в книгах, которые я сейчас читала. Отшлифованные драгоценные камни блестели мягким, шелковистым цветом. Синие, красные, зелёные… А между ними – жемчужины.

Вот только корона была велика – не придерживай я её руками, свалилась бы на нос.

Кто-то смеётся а моей спиной. Смеётся не зло, а по-доброму. Счастливо. Да, я знаю, что такое счастливый смех. Рейв смеётся так же.

Но тут смеётся не Рейв. Какой-то другой мужчина. И он говорит мне: «Сильверфат, немедленно положи на место. Тебе никто не разрешал её брать».

Я проснулась. Открыла глаза.

Солнце уже взошло и светило в окно.

Это означало, что надо вставать и заводить тесто для утреннего хлеба, но я лежала, глядя в потолок.

Сильверфат.

Я вспомнила.

Это моё имя.

Я не смогла долго держать это в себе. Разбудила Рейва, безжалостно тормоша, и пока он сонно моргал, выложила ему про оба сна.

– Получается, вспомнила? Ведь вспомнила? – спросила я у него, волнуясь. – Моё имя Сильверфат?

Он помолчал, потом нащупал мою голову, погладил по макушке и улыбнулся углом рта:

– Раз вспомнила, то надо действовать

– Значит, верно! Я – Сильверфат? Забавное имя! И кто она? То есть кто я? – я так и загорелась, потому что вдруг появилось прошлое, которое я считала потерянным навсегда.

Признаться, мне уже не слишком хотелось его возвращения, хотя в трактире Торстена я отчаянно пыталась хоть что-то вспомнить. И в доме в серебряном лесу старалась… поначалу. Потом уже и думать забыла. Но прошлое поманило, и всё остальное померкло перед этой тайной, которая должна была вот-вот приоткрыться. Ведь должна была? Раз вспомнилось начало, должен вспомниться и конец.

– Ты обо всём узнаешь, но немного позже, – сказал Рейв. – Нам надо ехать.

– Куда?

– В столицу.

– Зачем?! – воскликнула я изумлённо.

И в самом деле – зачем? Зачем ехать к тем людям, которые были так неблагодарны, трусливы, которые отказались от героя, выгнали его, как больную собаку!..

– Ты доверяешь мне? – Рейв взял моё лицо в ладони, поцеловал меня в губы

Против этого довода мне возразить было нечего.

– Да, – только и сказала я.

– Тогда просто поверь ещё раз. И пока никому, даже Килби, не говори своего настоящего имени. Когда надо будет, я сам скажу.

Почему бы не поверить? Может, он соскучился по родным местам. А может, если я в детстве хваталась за корону, моя семья служила при королевском дворе. Может, они и теперь там служат – мои родители. Потому что я была уверена, что во сне слышала голос отца.

Впервые за много дней мы завтракали без хлеба, потому что я умудрилась недосмотреть за выпечкой и сжечь лепёшки.

Килби разворчался, но когда Рейв сказал, что сегодня надо отправить письмо королю, чтобы за нами прислали карету, пришёл в настоящий ужас.

Старик бросился отговаривать принца, но тот остался непреклонен.

Едем в столицу. Все трое.

Я ждала, что Килби набросится на меня с упрёками и обвинениями – у него ведь всегда я была виновата, но он не сказал мне ни слова. Только осунулся, и будто постарел лет на десять, если не больше.

В тот же день он сходил в Рагнеруп, а когда вернулся, принёс свежих яиц и сказал, что письмо отправлено.

– Не трясись так, будто мы на похороны едем, – сказал принц Рейв. – Никому ничего не грозит. Сильвия будет держать меня за руку. Только крепче держи, хорошо? – это он сказал уже мне.

– Буду держать крепко-крепко и никогда не отпущу, – заверила я его, стиснула его правую руку обеими руками и прижала к своей груди. – Ты тоже мне поверь.

Он несколько раз кивнул, улыбнулся, но ничего не сказал на это.

Карета прибыла через три дня. Из тёмного дуба, запряжённая шестёркой лошадей, с изображением медведя, несущего секиру, на дверцах. Это был королевский герб. И к нему прилагались кучер, двое слуг на запятках и шесть человек вооружённой охраны.

Честно говоря, я надеялась, что никто не приедет. Что король испугается и не пришлёт за сыном. Килби отправился встречать гостей, а я втайне подосадовала.

Вещей у нас было немного, всё убралось в один сундук.

Его поставили на карету, привязали верёвками, и я вывела принца Рейва из дома под руку.

Мне показалось, что дом затих, провожая нас. Или просто это мне было грустно уезжать отсюда? Это был мой дом. Вернее, я уже привыкла считать его своим.

– Но мы же ненадолго? – спросила я Рейва, когда Килби навесил на дверь дома замок.

– Как получится, – ответил Рейв уклончиво.

– Ой, не к добру это, – вздохнула я, косясь на него.

Но лицо у принца было спокойным, ни тени тревоги или грусти, и я тоже успокоилась. Раз ему не о чем волноваться, то и мне не о чем.

Мы с принцем сели в карету, для Килби привели низкорослого косматого коня, который смотрел злым настороженным глазом.

К моему удивлению, старикан погладил космача по атласной морде, и тот потянулся, как к знакомому. Позволил сесть в седло и послушно ждал, пока старик ударит удилами.

Карета тронулась, я смотрела в окно, как мимо проплывал зеленеющий серебряный лес, потом как мимо проплывали дома Рагнерупа, и как жители выскакивали на улицу, провожая нашу процессию взглядами, а дети бежали следом, с восторгом визжа и размахивая руками.

Я спряталась за занавеску и только посмеивалась.

Знали бы они,кто едет в королевской карете.

Можно было выглянуть и позабавиться, как у многих отвисли бы челюсти, но это было баловством. А Рейв, который держал меня за руку, явно не одобрил бы баловства. Сейчас он был очень серьёзен, очень спокоен, и ни словом не обмолвился, зачем нам понадобилось в столицу.

Туда мы приехали на рассвете, проведя в дороге день и целую ночь.

Я впервые видела столицу, и высунулась в окно, чтобы лучше всё рассмотреть.

Она была большая! Просто огромная!..

И дома тут были – под самые небеса! И улицы мощёные! А какие фонтаны!..

Ахая, я смотрела то в одно окно, то в другое, наваливаясь Рейву на колени. Он смеялся, просил рассказать, что я вижу, и я рассказывала – взахлёб, с восторгом, совсем как те детишки, что повизгивали, увидев нашу карету.

Уже позабылась печаль, когда я покидала дом в серебряном лесу, и теперь я ничуть не жалела, что отправилась с принцем в такое увлекательное путешествие. Когда бы мне привелось ещё посмотреть такую красоту!

Килби ехал рядом с каретой, и в седле держался, как заправский вояка. Я хотела спросить о нём Рейва, но передумала. Говорить о старикане сейчас совсем не хотелось.