Выдра…

Нет, я совсем не похожа на водяную крысу. Больше… на лису. Лисы ведь рыжие. А у выдр шкурка лишь отливает рыжиной. И то не у всех.

Мне припомнился страшный конец Торстена и его жены.

Жалко ли мне их?

Наверное, нет.

А вот что будет с «дочками»? На каждой – рабский браслет, а ключи от них прятал Толстый Торстен. Как-то сейчас решится судьба Мюслы, Афлы и Ингросы?

Впрочем, я им в любом случае ничем не могла помочь. Только помолиться за них перед сном. Но очень сомневаюсь, что небеса слышат молитвы таких, как я. Если они даже не услышали молитв принцессы Трунгвы и забрали у неё мужа…

Я пригладила волосы, чтобы не так топорщились, и вышла из спальни колдуна, направившись на первый этаж. В комнату старика Килби заглядывать не стала и не собиралась.

На первом этаже тоже было тихо, в печи горел огонь, а входная дверь была приоткрыта.

Ух ты, я уже не пленница, получается.

Спустившись по лестнице, я прошла к той двери, что вчера указывал Килби. Ну да, нужник – нужная вещь. Особенно по утрам.

Зашла я, правда, не сразу. Сначала прислушалась. Хозяина без штанов я уже видела, но повстречаться с Килби в таком же наряде мне совсем не хотелось.

За дверью тоже было тихо, и я приоткрыла дверь и заглянула внутрь.

В трактире Торстена нужник находился на улице и был не комнатой, а деревянным домиком, а тут…

Я вошла, хлопая глазами от удивления.

Наверное, этот дом строили для короля…

Потому что я никогда не видела, чтобы такое вонючее заведение было таким красивым и чистым.

Везде камень, серебро, даже стульчик с дыркой был серебряным, а над ним висел на серебряной цепочке серебряный камешек. Для чего он?

Цепочка уходила куда-то вверх, под каменный низкий потолок, и я не утерпела – дёрнула её.

Послышался шум хлынувшей воды откуда-то сверху, но я зря испуганно отпрыгнула, потому что ничего на меня не полилось, зато внутри стульчика зашумело.

Ничего себе! Тут даже чистить не надо! Всё само смывается!..

Быстренько закрыв дверь, я сделала все утренние дела и отправилась искать воду, чтобы умыться. Хоть хозяин и слепой, а до слуги мне дела нет, но приятнее быть чистой, а не замарашкой. К тому же, надо привести в порядок комнату, где я теперь буду жить.

На запястье, где я столько времени носила рабский браслет, кожа была не такой тёмной, как на руках. Я потёрла запястье и улыбнулась. Не знаю, для чего я колдуну, но вряд ли здесь мне будет хуже, чем в трактире.

Осмотрев первый этаж, я нашла дверь в кладовую, где лежали хлеб и мясо – солёное и вяленые окорока, подвешенные под потолком, а в другом конце кухни обнаружила яму, выложенную каменными плитами, полную прозрачной воды. Поверхность воды колыхалась, и было видно, что она проточная. Но откуда текла вода и куда вытекала – я так и не поняла.

Впрочем, зачем понимать, как всё устроено в доме колдуна?

Вода была холодной, но я с удовольствием умылась. Хорошо бы выкупаться… Колдун что-то говорил про ванну?..

И тут я услышала его голос. Голос колдуна. Он что-то говорил, и даже смеялся.

Вскочив на ноги, я вытерла лицо и руки подолом юбки и тихонько выглянула из комнаты в кухню.

- …ставь сюда, - говорил колдун, и я увидела его самого - возле стола, на который старик Килби как раз с натугой ставил большой серебряный таз, полный воды.

- Не машите руками, господин, - проворчал слуга, опасливо держась на расстоянии. – Вот кувшин, в нём горячая вода. Умывайтесь, - и он поспешно отошел.

- Приготовь сегодня что-нибудь получше, - сказал колдун, нашарив кувшин. – Девушке надо что-то нежное, деликатное…

- Вчера она лопала баранину – только за ушами трещало, - буркнул старик, наблюдая, как хозяин неловко наливает воду.

- Вряд ли там, где она жила, её кормили досыта, - возразил колдун. – Она совсем худая. Ей нужно хорошо есть.

- Откуда вы знаете, какая она? – фыркнул слуга, как рассерженный кот.

- Догадался, - усмехнулся хозяин ему в ответ и начал умываться.

В щёлку мне было видно, как он неловко наливает воду в таз, как шумно плещет в лицо водой. Совсем как мальчишка. Тридцать три ему? Привирает, наверное.

- Вы сегодня в прекрасном настроении, - заметил старик. – Пожалуй, прогуляюсь до города. Узнаю, что там да как. Заодно папаше вашему письмишко черкану. Чтобы ещё провианта подвёз. Нас теперь трое…

- Про девушку ничего не говори, - тут же одёрнул его колдун. – Никому ни слова. Понял? Попроси ещё еды, попроси бумаги, чернил и перьев побольше. И ещё возьми деньги и купи женскую одежду. Красивую. Покупай самое лучшее, не скупись.

- Для неё, что ли?! – так и взвился Килби. – Я думал, вы девчонку обогрели, накормили, сегодня дадите пару монет и вон отправите!

- Неправильно думал, - спокойно ответил колдун. – Девушка будет жить здесь. Купи ей одежду. Посмотри, в чём она нуждается – бельё, туфли, гребни, шпильки. Всё купи. И если узнаю, что жадничал…

- Деньги ваши, что мне жадничать, - обиженно поджал губы слуга. – Только не пойму… Вы говорили – отродясь ни одной женщины больше… Все предательницы… Вон их… А сейчас что изменилось? Зачем вам эта рыжая? Сразу видно – проныра она и первая предательница!

Я сжала кулаки, слушая это. По себе судит, дурак такой. Сам, наверное, первейший предатель.

- Планы изменились, Килби, - ответил колдун, стряхивая воду с рук и помахивая ими, чтобы быстрее высохли.

По лицу его текли капельки воды, теряясь в бороде. Некоторые капали на рубашку. Но колдун смотрел прямо перед собой невидящим взглядом и улыбался. Будто что-то хорошее случилось.

Глава 6. Пряники и новая жизнь

Посчитав, что прятаться нет смысла, я вышла в кухню, на ходу подтягивая ворот рубашки, который всё время норовил соскользнуть с плеча.

- Д-доброе у-утро, г-господин Э-элейв, - сказала я, произнеся эту длинную фразу почти сносно, потом смерила старика взглядом и добавила: - И с-слуге...

Старик побагровел, но промолчал, а колдун обрадовался, будто я была его любимой сестрой.

- Уже проснулась, Сильвия? – спросил он и шагнул на мой голос, отчего слуга сразу же отступил подальше. – Как ты спала? Проголодалась? Сейчас Килби подаст тебе хлеба, ветчины и…

- И п-пряников, - добавила я, с усмешкой посмотрев на старика, которого так и перекосило.

- И пряников, - весело подтвердил колдун. – Садись за стол.

Не ответив, я подошла к колдуну и взяла его под руку.

Кажется, он вздрогнул, и я сказала:

- В-вы – х-хозяин, в-вы п-первый… П-помогу.

Признаюсь, прикоснулась я к нему не без трепета. И дело было совсем не в боязни превратиться в серебряную статую. Уже прикасалась. Не превратилась. Но от него пахло лесным мхом и металлом. И дождём. И хотелось вдыхать этот запах, и прикоснуться к этому человеку, чтобы почувствовать, что мышцы на руках такие же крепкие, как и на ногах. И сразу вспоминалась тёмная комната, залитая лунным светом, где мне привелось кое-что увидеть.

Колдун ничего не сказал, но я услышала, что он задержал дыхание. Будто сердце сдавило. А сильные смуглые пальцы оплели моё левое запястье. Бережно, но крепко. Крепче, чем рабский браслет. И мне совсем не хотелось сбрасывать эти оковы. Наоборот, хотелось ухватиться за него двумя руками.

У старикана чуть не выпали глаза, когда он смотрел, как я веду колдуна к столу. Я усмехнулась слуге в лицо, усадила господина Элейва, а потом выразительно посмотрела на ошарашенного Килби, ткнула в его сторону указательным пальцем, потом резко протянула ладонь, будто собиралась коснуться старика, а потом погладила серебряный стол.

Мои безмолвные знаки старик прекрасно понял: мол, захочу и одним лишь прикосновением превращу тебя в серебро.

Он побледнел и так жалко захлопал глазами, что я чуть не хихикнула, но вовремя сдержалась.

- П-позволите, на-акрою? - обратилась я к колдуну. - К-кладовую у-уже в-видела…