- Кто сказал?! Для всех вы – герой!

- Все не знают правды! - он вдруг повысил голос, почти прикрикнув на меня, но потом сбавил тон, заговорив тише: – И тебе не надо знать, Сильвия. Пока не надо. Всему своё время. Дай пройти, пожалуйста.

Я ошарашено посторонилась, пропуская его, и он ушёл в свою комнату.

– Он добрый, – сказал Килби, когда я спустилась в кухню. – Я бы тебе за то, что подслушиваешь, уши оторвал.

– Как получилось, что принц Рейв ослеп? – набросилась я на слугу с расспросами. – И почему он говорит, что никто не знает правды? Какой правды? Что произошло?

– Никто не знает, – старик снова поболтал пальцем в ванне. – Их на дракона пошло пятеро. Трое сбежали. Господин Рейв не сбежал, убил дракона, но вернулся уже таким… Был весь в крови, но на нём самом – ни царапинки. Сказал, что его окатило драконьей кровью, попало в глаза. С того времени и начал слепнуть. Через три дня уже ничего не видел.

– Но ты говоришь, их было пятеро? – складывать числа я уже умела. – Трое сбежали, четвёртый – господин Эле… Рейв, а куда делся пятый? Дракон погубил?

– Пятым был Виглаф, оруженосец, – пояснил Килби. – Он сначала убежал, но потом вернулся, чтобы помочь господину Рейву. Только дракон был уже убит, а господин Рейв прикоснулся к Виглафу и превратил его в серебряную статую. Купаться будешь? Или я вычерпываю воду.

От мытья я не отказалась. И когда Килби утопал наверх, разделась и залезла в ванну. Я долго натиралась душистым мылом, долго ополаскивала волосы, а сама думала, думала…

Жизнь принца Рейва оказалась ещё несправедливее, чем жизнь колдуна Элейва.

Человек, которым все восхищаются, про которого рассказывают легенды, складывают песни – он живёт в лесу, в одиночестве, как дикое животное. И это не какой-нибудь простолюдин, а принц! Наследник престола! И где тут справедливость?! Жена ушла к другому, мачеха только и думает, что о своём сыне – но это понятно. И в сказках часто встречаются неверные жёны и злобные мачехи. Но отец? Родной отец! Сегодня он сказал, что больше не приедет повидать сына. Который, между прочим, спас его королевство! Даже обнять побоялся…

К ужину господин Рейв всё-таки появился. За столом мы молчали, и молчание было тягостным и неловким.

На ночь я привязывала колдуна под присмотром Килби.

Помогла снять рубашку и штаны, оставив одну набедренную повязку, затянула узелки на кожаных наручниках, проверила – крепко ли. Потом укрыла одеялом и пожелала спокойной ночи.

Слуга подождал, пока я выйду из спальни колдуна, пока зайду к себе, и лишь потом убрался к себе.

Я долго сидела на кровати, глядя на окно, затянутое морозными узорами. В окно светила луна, и свет её был мертвенно бледным, серебристым.

Значит, это драконья кровь сделала жизнь принца Рейва такой. Чудовище нанесло последний удар герою. А то, что принц Рейв – герой, я не сомневалась. Что бы он там сам ни говорил. Потому что есть зло и есть добро. Дракон, который нападал на мирных жителей – это зло. Человек, который его убил – это воин добра. Спас весь мир, а сам пострадал. А мир отвернулся от него… Это несправедливо. Это ужасно несправедливо.

Лунное пятно чуть передвинулось по полу, и я решительно встала с кровати.

Не зажигая свечи, я вышла в коридор, прислушалась, а потом на носочках пробежала по коридору, приоткрыла дверь в комнату принца Рейва.

До меня донеслось его ровное дыхание.

Спит.

Я зашла в спальню, закрыла дверь изнутри на засов, постаравшись не стукнуть задвижкой, потом подошла к кровати.

Колдун спал точно так же, как в ту, первую ночь. Одеяло опять свалилось, и некому было его подтянуть. Луна освещала красивое мужское тело, освобождённое от мешковатой одежды. В комнате достаточно тепло, Килби протопил камин перед сном, но чуть больше тепла принцу Рейву не помешает.

Я сбросила сапожки, сняла рубашку, скинула нижние штанишки, оставшись совершенно голой, а потом осторожно отвела ремешок от наручников в сторону, заправив его за столбик кровати.

И только тогда я наклонилась к принцу Рейву и медленно скользнула ладонями по его груди – лаская, нежно пробуждая.

Он вздрогнул и проснулся, открыв глаза. И выдохнул:

– Сильвия!..

Невозможно сказать, как меня обрадовало, что он не сказал «Ру».

– Да, это Сильвия, – ответила я, продолжая гладить его по обнажённой груди медленно, нежно. – Это ваша Сильвия, ваша собственная, навсегда ваша.

Он дёрнулся из моих рук, пытаясь отыскать и ухватить зубами кожаный ремешок, чтобы развязаться, но его не нашёл и застонал от бессилия, пытаясь оттолкнуть меня, но я уже забралась в постель и прижалась грудью к его обнажённой груди, и он замер, понимая, что попался.

Сердце у него так и колотилось, а я коснулась губами его щеки и произнесла:

– С вами обошлись несправедливо, и поэтому я хочу подарить вам всю себя. Хочу всегда жить рядом с вами, заботиться о вас. Как ваш слуга. Только он не сможет дать вам того, что могу дать я.

– Пусть мне всё это снится!.. – простонал он сквозь зубы и снова дёрнулся, пытаясь освободиться от наручников.

Но я же сама его привязывала.

– Вы всё время говорите о вселенской справедливости, – я забросила на него ногу, оперлась на локоть и гладила кончиками пальцев по лицу. – Теперь я знаю, что принц Рейв самый справедливый человек на свете, самый смелый, самый благородный. Вот небеса и совершили высшую справедливость – послали меня к вам. Ваши прикосновения не вредят мне, и это значит, что мне предначертано стать вашей.

– О чем ты говоришь? – произнёс он срывающимся голосом. – Что ты знаешь о своём предназначении, глупая? Немедленно отпусти меня или…

– Или что? – спросила я его, потому что он замолчал,

Сама я тем временем скользнула ладонью по его груди, ниже, и распустила узел на его набедренной повязке.

– Или сейчас позову Килби!.. – пригрозил он, задыхаясь.

– Зовите, – разрешила я. – Всё равно дверь заперта. Пока он сбегает за топором и пока выломает ее, я всё успею сделать.

И прежде, чем он, в самом деле, не принялся звать на помощь старика, я запустила руку под тот кусочек ткани, который прикрывал ему чресла, и с удовольствием ощутила, что там уже всё налилось и восстало.

Чем твёрже, тем больше любви…

Как только мои пальцы оплели то, что было твёрдым и восставшим, всё стало ещё твёрже и больше. Принц Рейв забился, как зайчишка в силке, но я уже начала движение рукой вверх и вниз. Не самая хитрая наука. Заучивать имена давно умерших королей гораздо сложнее.

– Что же… Что ты творишь!.. – простонал он, вцепившись в кожаные ремни так, что они скрипнули, но не поддались.

Тем более не поддались серебряные столбики кровати, и я продолжала наглаживать «нижнее сердце», нашёптывая при этом принцу Рейву на ухо:

– Не волнуйтесь, если вы не захотите ребенка от меня, то его не будет… Я знаю как это сделать… Меня девчонки в трактире научили… А захотите – рожу вам сына. И никогда-никогда не потребую, чтобы его признавали наследником или даже бастардом королевской семьи… Если хотите, мы ему ничего не скажем. Он и так будет любить вас и уважать. Я это обещаю.

– Какой ребенок?! Сильвия!.. – он пытался уклониться от моей руки, двигая бёдрами, но я только ускорила движения. – Да остановись ты, прошу! – взмолился он, безуспешно дёргая кожаные ремни. – Отпусти меня, давай поговорим и выясним всё! Иначе… это просто насилие какое-то!..

Глава 15. Серебряный свет луны

Отчаяние в его голосе было настоящим, неподдельным, и я заколебалась.

Да, как-то неправильно получается. Некоторое время я задумчиво смотрела, как принц Рейв судорожно дёргает свои путы, чувствовала, какой он твёрдый и полный любовных сил под моей рукой, а потом дотянулась и со вздохом распустила ремешок, выпуская моего пленника на свободу.

Он тут же освободил руки, и я почти ждала, что сейчас принц скинет меня с себя, а может и с кровати, но он не скинул. Осторожно нащупал мою голову, погладил по макушке, другой рукой так же осторожно взял меня за запястье и потянул, движением прося отпустить его.