Я кормила сына грудью, опустив полог над кроватью, но не могла удержаться, чтобы не посмотреть, как Рейв учит нашу старшую дочь читать.

Совсем как когда-то учил читать меня.

Они так забавно и трогательно смотрелись вместе – сидя рядышком, склонившись над книгами. И у обоих был такой важный, почти торжественный вид…

– В честь героя на главной площади в столице установили серебряный памятник… Папа! Папа! – Сигрид затеребила Рейва, даже подпрыгивая от нетерпения. – Давай поедем в Рингерик! Хочу посмотреть на статую серебряного принца! Он, наверное, очень красивый…

Не удержавшись, я прыснула.

Рейв поднял голову, встретился со мной взглядом и подмигнул.

– Боюсь, ничего не получится, – сказал он нашей дочери очень серьёзным тоном.

– Почему? – искренне изумилась она. – Сядем в карету и поедем.

– Видишь ли, – Рейв немного помедлил, но потом объяснил: – Статую принца украли с площади. Сейчас её там нет.

– Как жаль, – протянула Сигрид разочарованно, а потом возмутилась: – А куда смотрела городская стража?! Надеюсь, дедушка всех наказал?

– Но дядя Виглаф видел эту статую, – продолжал Рейв, – и может подробно обо всем тебе рассказать.

- Пойду, спрошу у него! – Сигрид вскочила, уронив книгу.

Она бросилась к двери, мелькнули оборки юбок, а потом по полу пробежал тёмный пушистый зверёк с белой грудкой и длинным, заострённым хвостом.

– Да ты прирожденный дипломат, ваше величество, – сказала я, притворно хмуря брови. – Как ловко выставил ребенка из нашей спальни!

– А ты не посидишь со мной рядом? – спросил Рейв, поднимая книгу.

Я посмотрела на сына – он как раз уснул, во сне смешно причмокивая губами.

Уложив его в колыбель, я подошла к мужу.

– Рядом не посижу, а вот у тебя на коленях… – и я уселась к нему на колени.

– Помнишь, как я учил тебя читать? – спросил Рейв, обнимая меня. – Ты всё говорила – зачем мне это? зачем мне это? Теперь понятно, в кого пошла дочка.

– Я тоже кое-что вспомнила…

– И что же?

– Вспомнила, как гадалка напророчила мне в мужья красивого и видного мужчину. Сказала, что я буду ходить в шёлковых туфельках и с изумрудным ожерельем на шее, и все мне будут кланяться. Тогда я обозвала её вруньей, а теперь думаю – какая была пророчица…

Не давая ему и слова сказать, я поцеловала его, поёрзав у него на коленях.

– И я против поездки в Рингерик, – продолжала я, запустив пальцы в волосы Рейва и играя прядками. – Пусть у нас заключено соглашение о мире, пусть они полностью возместили ущерб, причинённый Санмерею, мне всё равно не нравятся эти люди. Каждый раз, когда ты там появляешься, твой брат ходит с подбитым глазом. Я всё понимаю, родственников не выбирают... Мои родственники – они ничем не лучше... Не зря ведь дедушка дал каждому из сыновей клинок из небесной стали, чтобы в случае чего могли поубивать друг друга... Но сейчас ты король, Рейв. А королю неприлично пускать в ход кулаки.

Глаза у Рейва были затуманенные, и я сомневалась, что он понимает, что я говорю.

– Но дело даже не в этом, – я уже чувствовала, как он возбуждён, но не могла не поддразнить его, делая вид, что ничего не замечаю, – пусть ты у нас король, об которого ломаются клинки, я всё равно переживаю. Тем более, что у твоего братца родилась третья девчонка… И болтают, что твой отец сказал, что оставит Рингерик тебе, а не Гаральду… Мол, у тебя мальчишки получаются, от тебя больше толку…

Тут я приласкала Рейва особенно пылко, он на мгновение забылся, прижал меня к себе крепко, до боли, но сразу же отпустил.

– Не надо, тебе ещё рано, – прошептал он мне на ухо, пытаясь выровнять сбившееся тяжёлое дыхание. – Тебя надо поберечь.

– Тебя тоже, – тоже шепнула я ему на ухо. – А ты как раз после ванны, такой свежий и чистенький… Как белый гриб после дождя... Так бы тебя и съела…

– Ты точно выдра, а не дракон? – поинтересовался Рейв, очень быстро расстёгивая на поясном ремне пряжку.

Прямо молниеносно расстегнул.

– Только запру дверь… – сказал он, целуя меня короткими горячими поцелуями.

– И кошачий лаз закрой, – посоветовала я ему. – На всякий случай. Если не хочешь потом всю жизнь заикаться.