Спустившись на пол, я угрюмо шмыгнула носом и сердито вытерла глаза. Какие грехи? Какое наказание? Пустые отговорки и только.

Килби ни словом не обмолвился о том, что произошло, но теперь был со своим господином неотлучно, и я постоянно ловила на себе его колючий взгляд.

Господин Элейв старался вести себя, как раньше, но как раньше не получалось, и только дня через три он перестал вздрагивать, когда я вкладывала ему в руку ложку или вилку или когда случайно касалась его плеча плечом.

Со времени приезда бывшей жены колдуна прошло семь дней, но я всё равно не могла забыть о той женщине. Она сидела в моей голове, будто сама была колдуньей. Я всё вспоминала и вспоминала её обидные слова обо мне. Почему они меня так обидели?

Белое, круглое личико… Рыжая, глаза злые… Милое личико… круглое… Почему это так мен задело? Я ведь белокожая, и лицо у меня круглое…

Как тарелка.

Круглое, как тарелка.

А, вот что обидело. Тарелка. Могла бы сравнить с чем-нибудь поизящнее. Луна. Серебряная монета. А тут – тарелка. И на такой женщине господин Элейв был женат? Какая-то ведьма, а не жена. Может, она его и прокляла? Нет, не она. Она говорила, что ждала и надеялась много лет. Откуда же это проклятие?..

Я размышляла об этом, но расспрашивать господина Элейва не осмеливалась. Он говорил, что потом мне будет смешно и стыдно, но мне было только грустно. Совсем не стыдно. И тем более не смешно.

Теперь кроме уроков я должна была вести ежедневные записи в календаре, отмечая каждый прожитый день. На этом настоял колдун, и Килби, который раньше этим занимался, нехотя уступил.

Господин Элейв считал, что я должна хорошо разбираться в числах, неделях и месяцах, знать смену сезонов и уметь высчитывать переходящие праздники. Я подчинилась его желанию, хотя про себя подумала, что прекрасно жила, лишь наблюдая приход дня и ночи, зимы, весны, лета и осени, а церковные праздники без меня высчитают священники. Учитывая, что мы и в церковь-то никогда не ходили.

Наступила суббота, когда я, вопреки ворчанию Килби, устраивала большое купание. Грелся огромный таз воды, вытаскивалась серебряная ванна, и слуге приходилось раз сорок ходить к колодцу и обратно, чтобы принести воды. А уж сколько дров при этом сгорало!.. Ай-я-яй!..

Но господину Элейву нравилось купаться. Только сегодня он наотрез отказался от моей помощи. Не позволил даже остаться в кухне. Мы заспорили. Пожалуй, впервые заспорили так резко. Я настаивала, что его надо хотя бы намылить, колдун отвечал, что с этим прекрасно справится Килби. Старик стоял рядом с мрачным лицом и не вмешивался.

Не известно, чем бы это закончилось, но тут господин Элейв прислушался и уверенно сказал:

– Кто-то идёт. Даже двое идут.

Мы тут же позабыли про купание, Килби встал у двери, зачем-то подхватив свой кинжал, который до этого преспокойно висел на стене, а мне колдун велел подняться наверх.

Я послушалась, но далеко, разумеется, не ушла. Снова притаилась возле перил, чтобы видеть, что происходит внизу.

Да что же нас никак не оставят в покое? Хоть бы быстрее завалило снегом весь лес. Давно пора зиме укрыть нас ото всех. А то ходят тут всякие… бывшие жёны.

В дверь постучали, и Килби спросил, кто там.

– Эрменхард, господин, – раздалось в ответ. – И со мной Вилмар.

Килби мигом распахнул дверь, и вошли двое мужчин. Она были гораздо моложе слуги, но постарше колдуна, и, судя по всему, все они были давно знакомы.

Мужчины смущённо остановились на пороге, с опаской поглядывая на господин Элейва. Тот стоял возле печи, улыбаясь углом рта и прислушиваясь к разговору.

Зато Килби был рад! С хохотом обнял одного, другого, начал спрашивать про каких-то общих знакомых, мужчины отвечали, но ясно было, что им очень не по себе.

Старший торопливо достал из кожаной сумки письмо и сунул его Килби в руки.

Тот перестал болтать, посмотрел на печать и нахмурился. Потом сломал печать, прочитал.

– Письмо от вашего отца, господин, – сказал он господину Элейву. – Завтра он будет здесь.

Нет, зиме никак не удавалось спрятать нас от внешнего мира.

Глава 14. Где правда, а где ложь?

На следующий день мы ждали гостя. Втайне я была рада, что это будет отец господина Элейва, а не какая-нибудь его жена, молодая мачеха или любовница. Я постаралась, чтобы в доме всё так и сверкало от чистоты, сварила густую похлёбку с капустой и кровяными колбасками, испекла свежий хлеб и пирог с ягодами, вываренными в меду. Мне хотелось произвести если не хорошее, то хотя бы приятное впечатление.

А вот колдун не выглядел радостным от предстоящей встречи. Было заметно, что он беспокоился, хотя и старался это скрыть. Неужели, у него нелады с отцом? Возможно, из-за мачехи… Та тоже показалась мне совсем непростой штучкой. Такая же хитрюга и упыриха, как эта красотка Ру.

Ближе к полудню, когда обед был почти готов, господин Элейв, сидевший уже за столом, вскинул руку и без слов указал на второй этаж. Это был знак для меня – мне необходимо было спрятаться у себя в комнате.

Зачем было прятаться, я не знала, но не спорила. Если будут разговаривать в кухне, я услышу, спрятавшись на верху лестницы. Если будут разговаривать в комнате колдуна – услышу и увижу всё ещё лучше.

В этот раз гостю не понадобилось стучать – Килби выскочил из дома, с поклоном распахивая дверь. Я вытянула шею, чтобы получше разглядеть отца господина Элейва.

В дом вошёл высокий мужчина, одетый в полушубок и меховую шапку, какие носят лесорубы. Он прошёл к огню, снимая меховы рукавицы, и небрежно перебросил их слуге. Тот поймал рукавицы влёт.

– Давно не виделись, – сказал мужчина, протягивая руки к огню и хмуро глядя на колдуна, который стоял у дальней стены.

Он не ответил.

Мужчина снял шапку, и Килби сразу же услужливо её подхватил.

Гость был очень похож на господина Элейва. Или господин Элейв на него, учитывая, что гость был старше. Не старик, но уже в хорошем зрелом возрасте. Стать ещё крепкая, и взгляд острый, но плечи уже немного ссутулены.

У мужчины были седые кудри и такой е гордый профиль, как у колдуна. Да, похоже, что отец и сын.

– Мне сказали, что ты взял в свой дом женщину, поэтому твоя жена подала на развод, – сказал мужчина, продолжая греть руки у огня.

– И ты вспомнил, что у тебя есть сын? – спросил господин Элейв.

– Я про тебя и не забывал, – недовольно ответил гость. – Объясни, зачем ты выгнал жену?

У меня, сидевшей наверху, сердце оборвалось. Отец приехал, чтобы уговорить сына не расторгать брак? Но почему? Какая ценность в этой женщине? А… а если есть дети?.. Почему-то я раньше об этом не подумала. И мысль о детях ударила меня ещё больнее, чем новость, что у колдуна есть жена. Жену можно забыть. Детей – едва ли.

– Я не выгонял, – ответил между тем господин Элейв. – Если помнишь, я давно говорил, что она свободна. Она была здесь недавно, сказала, что собирается замуж за Годвина Годвинсона. Я от твоего имени пообещал ей, что ты дашь им всё, что она захочет.

– Кроме материных украшений, – заметил его отец.

– Кроме них. Если помнишь, моя мать хотела, чтобы их носила моя жена. Нет жены – положи драгоценности в королевскую казну.

– Не верю, что Трунгва ничего для тебя не значит, – покачал головой мужчина.

Я затаила дыхание, боясь пропустить хоть слово из этого разговора.

– Зря не веришь, – сказал господин Элейв. – Мы были чужими с самой нашей свадьбы. Наш брак был устроен тобой и её отцом. Между нами изначально не было никаких чувств, мы очень разные. Просто два случайных человека, которые встретились. Хорошо, что небеса не дали нам детей. Я бы не хотел, чтобы моего ребенка воспитывал чужой мужчина.

Мысленно я вознесла благодарственные молитвы небесам. Хотя бы нет детей от этой ужасной женщины.

– Ладно, – буркнул отец колдуна и снова требовательно спросил: – Что за женщину ты взял? Для чего она тебе?