Я знала, что почувствую, но всё равно у меня дух захватило, когда через ткань мужских штанов я нащупала ладонью отвердевшую плоть. Да что там – отвердевшую! Всё было каменное!..

Афла говорила – чем твёрже, тем больше любит.

Значит, любит сильно-сильно…

Под моей ладонью каменная плоть дрогнула и словно потянулась ко мне.

– Нет, – шёпотом произнёс господин Элейв, и пальцы его ещё крепче стиснули мои плечи.

Я без лишних слов ещё раз погладила его, и он дёрнулся всем телом, откинул голову назад, хватая воздух ртом, и ударился затылком о дверь.

– Господин, где вы? – тут же раздался полный тревоги голос слуги. – Я иду по коридору!.. Сейчас загляну в вашу комнату… Не выпрыгните на меня откуда-нибудь.

Дверь в соседнюю комнату негромко стукнула, но ни я, ни господин Элейв не произнесли ни слова. То, что молчал колдун – это обнадёживало, и я снова приласкала его, уже смелее, уже с удовольствием. Да, потому что мне самой хотелось прикоснуться к нему, услышать, как он застонет от наслаждения отмоей руки.

– Прошу, не надо… – выдохнул он, и я поняла, что на плечах у меня завтра появятся синяки.

Но это не остановило, как и причитания Килби, который метался по коридору, совсем рядом, и на все лады звал своего господина.

Наконец, старик догадался толкнуться в мою дверь, обнаружил, что она заперта и завопил:

– Господин! Вы там?! Вы меня слышите?

– О-оставь нас! – произнёс колдун с запинкой, словно моё заикание передалось ему.

– Что? – переспросил Килби. – Вы что сказали?

– Оставь нас! – рыкнул господин Элейв в полную силу.

В коридоре сразу стало тихо, лишь сапоги старика прошуршали по каменным плитам.

Теперь мы остались одни. Я тоже не сдержала взволнованного вздоха. Прогнал Килби, не отталкивает меня…

­Господин Элейв разжал пальцы, и я невольно повела затёкшими плечами.

– Дай… мне… руку… Прошу тебя… – тихо и очень внятно произнёс он и развернул свою левую руку ладонью ко мне на уровне моего лица.

Я видела, как дрожат его губы, как румянец играет на щеках, и думала, что теперь он точно счастлив. Не может не быть счастливым, если его тело так откликается на мои прикосновения. Мне хотелось ещё его приласкать, чтобы счастье стало полным, окончательным, но широкая мужская ладонь была передо мной – ждущая, чуть подрагивающая, как от сильного напряжения.

Ладонь к ладони – это было больше, чем прикосновение к мужскому естеству. Там – плоть к плоти, а здесь – это как прикосновение сердца к сердцу. Соприкосновение настоящих сердец, а не нижних.

Это важнее, чем тело.

Правой ладонью я коснулась его ладони, и наши пальцы переплелись. Крепко. Сильно. И это было похоже на клятву.

Господин Элейв поднял правую руку и сказал:

– Теперь… другую…

И я приложила левую ладонь к его правой ладони. Он так же сжал мою руку, будто закрыл замок и ключик повернул.

– Теперь дай мне немного времени… – сказал колдун и глубоко вздохнул и выдохнул.

Наверное, это какой-то магический ритуал. Что-то вроде обещания, любить друг друга до самой смерти, как клянутся герои в балладах и старинных песнях. А может, так господин Элейв напитывается моей силой. Вдруг к нему после этого вернётся зрение?.. Как, кстати, он мог ослепнуть? Судя по всему, он не с рождения слепой… Надо будет спросить. Потом.

Я замерла, задержав дыхание, ожидая чего-то волшебного… Колдун, наоборот, ещё несколько раз тяжело и глубоко вздохнул, сжимая мои ладони и опустив голову.

Постепенно дыхание его выровнялось, но он по-прежнему стоял, опустив голову, и крепко держал меня. И ничего особенного не происходило.

– Давайте я пока разденусь до конца? – осмелилась я нарушить молчание. – И расстелю постель…

– Успеешь, – господин Элейв ожил, привалился спиной к двери и опустил руки, продолжая держать меня. – Послушай, Сильвия, – тут он улыбнулся, но уголки губ непроизвольно дёрнулись, как от боли, – очень тебя прошу, – продолжал он, – не делай так больше.

Как – не делай?.. Чего не делай?.. А где же волшебство? Единение…

– Что? – пролепетала я, не веря тому, что слышу.

– Прошу, не прикасайся больше ко мне, – повторил колдун.

– Почему? Вам ведь понравилось… Вы потянулись ко мне… Там… – я попыталась освободить руку, чтобы опять положить ладонь ему пониже ременной пряжки, чтобы убедиться, убедить его.

Сильные мужские пальцы сжали мои руки так, что я ахнула. Хватка немного ослабела, но не настолько, чтобы я могла освободиться.

– Вам понравилось, – повторила я упрямо, понимая, что ошиблась.

Жестоко ошиблась. И от этого в душе всё перевернулось. И сердце заныло от разочарования. И в глазах защипало, как бывает, когда хочется заплакать.

– Ещё бы мне не понравилось, – произнёс колдун, в очередной раз глубоко вздохнув. – И я очень ценю твою доброту, Сильвия, и благодарен тебе, но… не надо больше так. Поверь мне, между нами огромная пропасть, и не получится преодолеть её вот так… Мы ведь люди, а не животные. Верно?

– За шесть лет в трактире никто ко мне не прикасался, – выпалила я, и меня обдало и холодом и жаром. – Клянусь в этом! Никто! И я уверена, что раньше тоже никто не трогал.

– О, Боже, при чём тут это… – почти простонал колдун.

– Конечно, вы – человек непростой, – торопливо заговорила я, порываясь прижаться к нему, но он удерживал меня на расстоянии.

Близко, но на расстоянии.

– По вам видно, что вы из знатных, – у меня зазвенел голос, и с этим я ничего могла поделать, – А я всего лишь служанка из трактира… Получается, ещё и должна вам, вы же меня выкупили… Но я никого до себя не допускала. Да, многое видела, но не допускала. Иногда даже драться приходилось!

– Я не об этом, глупышка…

– Не брезгуйте мной, – взмолилась я.

– О чём ты говоришь…

И тут я поняла. Меня будто по лбу поварёшкой ударили.

– Это из-за вашей жены? – спросила я. – Неужели вы до сих пор любите её?!

– Сильвия! – колдун почти выкрикнул моё имя, вдруг отпустил мои руки, нащупал моё лицо и сжал его в ладонях. – Тихо. И слушай, – приказал он.

Я замолчала, чувствуя, что вот-вот всхлипну и разревусь.

– Ты – юная, красивая девушка. Весь мир – для тебя, – заговорил он. – Я – мужчина, который живёт в лесу. Я слепой. Ещё и проклят убивать всё одним лишь прикосновением. Когда ты вспомнишь, кто ты, вспомнишь свою прошлую жизнь, тебе будет смешно и стыдно за то, что ты говоришь сейчас. Ты должна беречь себя, как самое дорогое сокровище. Себя, свою честь. В трактире ты дралась, а сейчас готова сдаться без боя. Разве так можно?

– Но я…

– Тише, – снова прервал он меня. – Придёт такой день, и ты уйдёшь. Как сегодня ушла моя жена. А я останусь. Если ты, и правда, испытываешь благодарность ко мне, то не тревожь меня. Мне и так очень нелегко рядом с тобой. Это огромное искушение, большой соблазн. Я скорее полезу в пасть к дракону, чем захочу навредить тебе, но человек слаб. Поэтому снова тебя прошу – не порть жизнь себе и не добавляй мне лишнего греха. Я и так сурово наказан.

Он замолчал, подождал немного, потом осторожно убрал руки от моего лица, нашарил задвижку, открыл дверь и вышел.

Дверь за ним закрылась, стукнула соседняя дверь, а я так и стояла у порога, в одних лишь шёлковых штанишках, и думала.

Лишний грех? Наказан?.. Однажды я уйду, как ушла его жена?.. И просил не тревожить… При чем тут эта противная женщина?.. Она, вообще-то, не жена. А бывшая жена. Он ведь отпустил её. Всё, брака нет. Но почему мне постоянно вспоминаются её слова обо мне?..

В голове у меня всё перепуталось, я сжала виски, но это не помогло.

Стало холодно, хотя я только что горела, как печка.

Я надела рубашку, поколебалась, а потом залезла к воздуховоду, чтобы посмотреть, что делает колдун.

Он был у себя. Ходил по комнате от окна к порогу, натыкаясь то на стол, то на кресло. Ходил, что-то бормотал, и вдруг резко остановился. Какое-то время стоял неподвижно, потом что-то прошептал и почти бегом бросился к двери. Но, уже прикоснувшись к ней, снова остановился. Спрятал лицо в ладонях, глухо простонав, дошёл до постели… И больше я не могла его видеть.