– Скажи, чтобы проехали через площадь, – сказал вдруг мне принц.

– Там ещё красивее? – сразу догадалась я и крикнула, высунувшись в окно: – Поезжайте через площадь!

Карета свернула на широкую улицу, где дома, казалось, подпирают небеса, я завопила от восторга, когда на нашем пути появилась башня-шпиль, на которой – подумать только! – висели самые настоящие часы. Которые показывали время. Такое я видела только в книгах, а сейчас эти часы были передо мной. Настоящие! Огромные! И они как раз начали бить, возвещая, что пора просыпаться и идти к утренней службе.

Рука Рейва сжала мою руку, требуя внимания, и я нехотя оторвалась от ратуши с часами.

– Сейчас поедем через площадь, – сказал принц негромко, – там будет серебряная статуя. Рассмотри её, пожалуйста.

Я сразу присмирела и уточнила:

– Статуя принца? То есть твоего оруженосца?

– Да, это Виглаф, – ещё тише произнес Рейв, хотя никто нас не мог слышать, даже Килби.

Карета повернула влево от башни, и мы выехали на центральную площадь. Камни мостовой были положены не плашмя, а на ребро – чтобы пролежать так веками, и колёса кареты сразу дробно застучали, покатившись по каменным граням.

Площадь была зелёной, по краю засаженной деревьями, а посредине стоял серебряный памятник. За ним явно ухаживали, потому что серебро не потемнело, а ослепительно сияло, отражая солнце.

Приложив руку козырьком к глазам, я посмотрела на статую, щурясь против света.

На фоне голубого неба к нам навстречу бежал красивый юноша. Ещё безбородый, с длинными волосами, в кольчуге и в развевающемся плаще. Юноша радостно смеялся, раскинув руки, словно хотел обнять весь мир, словно радовался этой солнечной весне. Серебряная смерть застала его в счастливое мгновение. Он так и застыл в своём счастье. Навсегда.

– Ты видишь? – Рейв ещё крепче сжал мою ладонь.

– Вижу статую, – ответила я, не в силах оторвать взгляд от этой вечной серебряной молодости.

– Какой он?

– Молодой, красивый, – сказала я. – совсем юный. Улыбается.

Рейв откинулся на сиденье и опустил ресницы, словно отгородившись от меня. Но руки наши всё равно были соединены, и я погладила его пальцы, его запястье, чтобы он знал, что не один. Что я с ним.

Карета выехала с площади, и показался королевский замок – на скалистой горе, поросшей деревьями, неприступный, с острыми шпилями башен, которые словно протыкали облака.

Это было ещё прекраснее и величественнее, чем город.

Я восхищённо замерла, разглядывая невероятное творение рук человеческих. Даже не верится, что это – правда. Признаться, глядя на рисунки в книгах, я думала, что автор привирает. Такого простоне может быть . Но это было. И я видела это. И ехала туда, чтобы жить там какое-то время. Ехала в королевский замок! В королевской карете! Вместе с принцем!..

Могла ли мечтать о таком Выдра из трактира Толстого Торстена, что в Рагнерупе? Рагнеруп… И вспомнить-то смешно.

Дорога к замку была крутой, но лошади в упряжке несли нас быстро, и вскоре Килби сообщил, сунувшись в окошко:

– Подъезжаем, господин! Сейчас будем у главных ворот, – и добавил, понизив голос: – Флаг подняли.

– Какой флаг? – не поняла я.

– Флаг поднимают, – сказал Рейв медленно, и чётко, – когда в замок въезжает особа королевской крови. И все выходят встречать.

– А-а, – протянула я. – Всё правильно. Ты ведь принц. Вот пусть и встречают так, как следует.

Рейв только усмехнулся, а лошади уже стучали копытами по подъёмному мосту, проезжая в распахнутые ворота.

Нас встречали, несмотря на ранний час.

Много людей.

Знатные дамы и господа в ярких одеждах нарядах, сверкающих драгоценными камнями. Слуги в нарядах чуть поскромнее, но их в Рагнерупе точно приняли бы за знатных господ. Я поняла, кто есть кто, только потому что видела картинки в книгах – кто граф, кто маркиз, а кто камердинер маркиза. У каждого на рукаве, груди или поясной сумочке был герб, и самое удивительное, эти гербы сразу заговорили со мной. Не человеческим языком, конечно же, но я прекрасно поняла, что вот передо мной граф Клеве, а вот – граф Гройче. А там барон Цутфон и барон Юлих.

Высунувшись в окно кареты, я с любопытством и совершенно без стеснения оглядывала толпу незнакомых людей с говорящими гербами.

Короля, молодой мачехи и хоть кого-то, похожего на принца Гаральда, я не увидела, и обиделась. Но потом подумала, что короли, наверное, не выходят встречать кареты к воротам. Наверное, семья Рейва ждёт его где-нибудь в замке. Наверное, они, всё-таки, не совсем бессердечные. Раз уж устроили такую торжественную встречу – флаги подняли, народ собрали, только музыки не хватает.

Карета остановилась, и я толкнула дверцу, открывая её, а потом пинком опустила лесенку. Спустилась сама, не выпуская руку Рейва из своей, и помогла выйти из кареты ему.

Вокруг было тихо, только звенела конская сбруя, и всхрапывали кони.

На нас смотрели с любопытством и с ужасом. Казалось, люди застыли, как куры, увидевшие коршуна. Ещё чуть-чуть – и рванут в разные стороны, загребая лапками и кудахча.

Вперёд выступил мужчина, одетый во всё чёрное, без драгоценных камней и гербов на одежде, но зато с толстой золотой цепью, лежавшей на груди.

– Приветствуем вас, господин Рейв, – произнёс он густым, сильным голосом и поклонился, хотя Рейв не мог увидеть его поклона.

Держался он на расстоянии, я это заметила, и преспокойно продолжала держать Рейва за руку, переплетя с ним пальцы.

Принц склонил голову к плечу, прислушиваясь, а потом сказал:

– Ландерик.

– Он самый, вы не ошиблись, – мужчина с цепью поклонился ещё раз. – Рады видеть вас в добром здравии, примите наши заверения в почтении…

– Принимаю, тоже очень рад вас… слышать, – ответил Рейв. – Мы с моей спутницей почти сутки в дороге и очень устали. Кто проводит нас?

Из толпы выступила степенная дородная дама в черном бархатном платье и белом чепце. У неё на груди тоже была толстая золотая цепь. И сначала я подумала, что Ландерик и дама – муж и жена. Иначе с чего бы они оделись одинаково?

– Если вам угодно, следуйте за мной, господин, – сказала дама степенно и тоже поклонилась.

– Шверина? – спросил Рейв, прислушавшись, и улыбнулся.

– Вы очень любезны, что узнали меня, – ответила дама.

– Это госпожа Шверина, – сказал мне Рейв, улыбаясь всё шире. – С ней стоит подружиться хотя бы потому, что тогда сможешь получать дополнительное пирожное и чашку горячего чая вечером.

– Вы получали два пирожных, ваше высочество, – заметила дама невозмутимо, но в уголках её губ промелькнула и пропала лёгкая улыбка.

Толпа придворных и слуг как-то странно повела себя – зашептались, смутились, будто госпожа Шверина сказала что-то не то.

– Вы запретили так называть себя, – продолжала госпожа Шверина так же невозмутимо, – но для меня вы всегда останетесь вашим высочеством.

– Мне она уже нравится, – сказала я громко, похлопав Рейва по предплечью.

– Замечательно, – пробормотал он, кажется, слегка смущённый.

– Следуйте за мной, я провожу вас в ваши комнаты, – сказала тем временем госпожа Шверина, бросив на меня испытующий взгляд, и пошла в замок.

– Идём? – спросила я Рейва.

Он кивнул, и я повела его вслед за дамой в черном бархате.

Когда мы проходили, толпа схлынула, отступив на два шага. Будто по команде. Я усмехнулась, посмотрев на них. А они смотрели на меня со страхом, с недоверием, да Бог весть, что там было в этих взглядах. Я даже присматриваться не стала. Я была вместе с принцем Рейвом. Остальные меня не интересовали.

Килби тоже потащился следом, перебросив поводья кому-то из слуг.

Шверина проводила нас по винтовой лестнице на третий этаж. Там, с восточной стороны, была дверь, окованная серебром, с серебряной ручкой.

– Ваши прежние покои, – сказала Шверина открывая дверь. – Господина Корана мы поселим в Красной комнате, а девушку…

– Девушка будет жить со мной, – перебил её Рейв и сказал мне: – Заходи, чувствуй себя, как дома.