Конечно же, я сделала зелёный суп, а потом, когда сошёл снег, я собирала сморчки, сныть и спаржу, приготавливая их на разные лады.

Самое удивительное, что серебряные деревья вдруг брызнули ветками-прутиками и почками, и я собирала липовые почки – сладкие, как сахарные крошки, и мы с Рейвом лакомились ими, бродя по лесу.

– Сила у дерева не снаружи, а внутри, – сказал Рейв, ощупывая первые клейкие листочки, появившиеся на ветках. – Я превратил их стволы в серебро, но корни и сердцевина остались живы. И теперь они понемногу оживают. Я рад, что моё проклятье всё равно не может победить жизнь.

Мало-помалу, я выудила из него рассказ про убийство дракона. Оказывается, дракона пытались убить многие рыцари, но никто не преуспел. И тогда Рейв догадался подкараулить монстра, когда тот полз к водопою. Залез в расщелину в скале, и когда дракон проползал над ним, проткнул ему сердце. Меч сломался о драконью чешую, но кинжал её пробил. Рейв чуть не захлебнулся в драконьей крови, а дракон, умирая, спросил его имя.

– И я назвал, – Рейв даже усмехнулся, рассказывая это. – Посчитал, что предсмертную просьбу надо исполнить. Чудовище или нет, монстр или нет, но это вопрос благородства. А оказалось, что он выспросил моё имя, чтобы меня проклясть напоследок.

– Какой мерзавец этот дракон! – воскликнула я в сердцах. – Столько зла причинил людям, и напоследок умудрился нагадить!

– Он испугался, что я пришёл забрать его сокровища, – сказал Рейв, гладя меня по голове. – Перед смертью он думал только о них, говорил, что я всё равно не смогу воспользоваться ими, что они не принесут мне счастья. Так и получилось…

– Да кому нужны были его сокровища! – с ненавистью произнесла я. – Точно – гад и есть! Думал только про свои богатства! Если они ему так дороги, вот и сидел бы на них, а не жёг деревни и города.

– Он и сидел, – Рейв вдруг порывисто обнял меня, прижав к себе. – Пока кто-то не украл его главное сокровище. Серебряную тарель. Он искал её. Поэтому и нападал на людей.

– Из-за какой-то тарелки убивал людей? Ты считаешь, это его извиняет? Ну нет! Теперь я ещё больше его ненавижу! – я даже топнула в сердцах, так меня возмутила эта история.

Не знаю, на кого я больше злилась в тот момент. Злилась я и на Рейва с его непрошенным благородством (надо же додуматься – представлялся там подыхающему монстру, как на королевском балу!), и на дракона – эту чешуйчатую тварь, убившую столько народа и умудрившуюся напоследок сломать жизнь самому лучшему человеку на свете, и на королевскую семейку, которые повели себя ничем не лучше змеиного гада. В чём-то и похуже. Но если на Рейва я злилась, то ненавидеть его не могла, а вот на дракона и короля с его родственниками не просто злилась, а ещё и ненавидела. Прямо до дрожи ненавидела.

Но весна пришла в серебряный лес, и я старалась забыть о ненависти и думать только о любви. К моему принцу, к Рейву. Засыпая, я думала, что смогу сделать для него завтра. Просыпаясь, думала, что сделаю для него сегодня. Мне казалось, попроси он мою жизнь – я и её отдам, не задумываясь. Но разве благородный принц станет о таком просить? Нет, я нужна ему живая. Нужна ему рядом. Чтобы держать его за руку, чтобы обнимать, чтобы целовать.

Когда совсем потеплело, мы с Рейвом без устали бродили по лесу. Я собирала травы, которые хотела засушить для следующей зимы, собирала цветы – просто так, чтобы Рейв потрогал их, вдохнул их аромат, и даже натыкаясь на серебряных людей уже не испытывала ужаса.

Однажды во время такой прогулки, когда мы вышли к озеру, слушая шум водопада по ту сторону, я увидела на поляне кустики лесной земляники.

Ягоды уже покраснели, и я собрала их в горсть, а потом мы с Рейвом сели на берегу, и я кормила своего принца ягодами, кладя их ему в рот.

– Помнишь, как мы впервые здесь встретились? – спросила я Рейва. – Ты сидел во-он на том камне, я помню. Я тебя сначала приняла за серебряную статую… А что ты, кстати, здесь делал? Почему ушёл так далеко?

Я сразу поняла, что спросила о том, о чём Рейву говорить совсем не хотелось. Я уже научилась чувствовать его без слов. Рука его на секунду напряглась, и сам он помедлил, прежде чем губами взял очередную ягоду из моих пальцев.

– А ну признавайся, – сказала я подозрительно. – Почему это ты бродил здесь? Где был твой верный старикан?

– Килби сидел дома. У меня было плохое настроение, дождь собирался.

– То есть старикан прятался, а ты решил бесстрашно прогуляться? Рискнуть?

– Ты же знаешь, что я не пострадаю от этого дождя, – он улыбнулся, но улыбка его меня не обманула.

– Ты не пострадаешь, – согласилась я. – А твоя одежда? Намок бы и стоял тут в серебряной рубашке и в серебряных штанах.

– Если бы пошёл дождь, – спокойно объяснил мне он, – я бы при первых же каплях разделся догола и добрался до дома.

– Отличная мысль! – мне так понравилось это решение, что даже подозрительность схлынула. – Давай мы так и будем ходить – без одежды? Как Адам и Ева в райском саду…

– В раю не было Килби, – ответил Рейв, засмеявшись. – А на роль змея-искусителя он точно не подходит. Боюсь, он будет в ужасе, если мы вздумаем изображать Адама и Еву.

– Ох уж этот Килби, – проворчала я. – Кому какое дело до его ужасов?

– Не ссорься с ним, – попросил он меня. – Вы два моих самых близких человека, а примириться никак не можете…

– Тут не моя вина, – быстро ответила я и переменила неприятную для меня тему разговора: – Землянику мы всю слопали, а теперь, пока Килбарик далеко и не следит за нами, предлагаю сыграть в наших прародителей и искупаться. Вода уже тёплая… – и я вскочила и потащила Рейва к воде, где берег спускался полого.

– Подожди! – Рейв удержал меня, крепко сжав за руку. – Лучше не будем купаться.

– Да вода уже тёплая, – возразила я. – В Рагнерупе даже дети в эту пору уже купались. Пойдём!

Я снова потащила его к озеру, но он снова перехватил меня за руку, останавливая.

– Не надо купаться, Сильвия, – сказал он, немного смущённо. – Простоя не умею плавать.

– Ничего себе, герой страны и девичьих грёз! – изумилась я. – Как это – не умеешь? Что за упущение в королевском воспитании?

Тут у меня словно что-то щёлкнуло в голове, и я сама вцепилась в Рейва, сжав до боли пальцы.

– Ты не просто так пришёл тогда на берег озера, – произнесла я медленно, внимательно вглядываясь ему в лицо. – Рейв! Неужели, ты хотел утопиться?

Он промолчал, но у него всё на королевской физиономии было написано.

– Слушай меня, – сказала я сквозь зубы, взяв его за рубашку на груди и притянув к себе, – только попробуй выкинуть что-нибудь вроде этого. Я не позволю, чтобы это повторилось. Никуда не уйду от тебя, не уйду из этого леса…

– Ты вспомнишь, кто ты, – сказал он, каким-то безразличным, усталым голосом, – и уйдёшь.

Вот ведь заладил. Вспомнишь, уйдёшь…

– Но пока не вспомню, буду жить здесь? с тобой? – уточнила я, отпуская его рубашку и разглаживая ворот. – И никаких глупостей, так?

– Да, если хочешь.

– Договорились!

Он не видел, как я усмехнулась.

Даже если вспомню, я не скажу ему ни слова. И навсегда останусь рядом.

– А купаться мы всё-таки пойдём, – сказала я. – Надо же научить тебя плавать. Это ведь позор – совсем взрослый мальчик, а плавать не обучен! Идём! – я на ходу сбросила сапоги. – Тебе понравится!

Он долго отнекивался, но я разделась сама, оставшись в одной рубашке, потом раздела его до рубашки и, всё-таки, затащила в озеро.

Вода была тёплая, а дно – ровным и песчаным.

Мы зашли по щиколотку, по колено, потом по пояс, а потом начали целоваться.

Серебряные ивы клонились к воде, словно скрывая нас от всех, кто мог случайно или неслучайно забрести в колдовской лес, и время от времени срывались и опадали тонкие серебряные листья, перезимовавшие каким-то чудом на ивовых ветках.

– Я так люблю тебя, Рейв, – прошептала я между поцелуями, обвивая его в воде ногами за поясницу и прижимаясь теснее. – А ты меня тоже любишь? Я это знаю, просто хотелось бы услышать хоть разок…