— Кого? — не поняла я.

— Дизель Генрей, бывшая невеста вашего супруга. Скорее всего, она хотела занять ваше место и решила устранить конкурентку. Наверное, до нее дошли слухи, как вы счастливы с герцогом.

Как интересно. Удивительно, что свекровь не пригласила эту особу на прием. Или, может, она сейчас утешает моего «убитого горем» мужа в его поместье?

Чтобы сменить тему, я достала изящный белый флакончик, украшенный лепниной, и сбрызнула руки ароматной жидкостью. — Подарок мужа. Этим нужно обрабатывать руки для сохранения здоровья и защиты от сглаза. Привезено из-за границы. Как говорит Эдмур, любимую жену нужно оберегать. Он и сам таким пользуется.

— А где такое можно купить? — тут же посыпались вопросы.

— Вы можете составить список, я передам мужу, и он закажет для вас. Мы планируем закупить это для всех важных для нас людей.

— Важных... но не для слуг, полагаю? — не удержалась от шпильки Амалия.

— И для них тоже. Они важны. Без хороших работников не добиться процветания. Разве вы не хотели бы защитить нянь ваших детей, ваших поваров, стражников? Что ж, в таком случае, мне их искренне жаль.

— Но цены, наверное, разные? — уточнила другая леди.

— Да. Флаконы отличаются.

Как я и думала, это было важным условием. Касандра объяснила мне, что простой флакон не отпугнет служанок, наоборот, им так будет проще пользоваться, а благородным дамам будет приятно иметь нечто более изысканное.

— Но зачем вам, герцогине, самой варить мыло? Такое странное, твердое...

— Мой муж часто бывает в разъездах. Это мой способ позаботиться о нем, даже когда он далеко.

Я поняла, что сегодня мне не удастся уговорить этих леди заняться рукоделием, поэтому просто начала демонстрацию, чтобы они увидели сам процесс. Может, когда-нибудь и внедрят у себя.

Сами же женщины, осмелев после моей победы над Амалией, вернулись к сплетням.

— Знаете, ваша светлость, — заговорщически прошептала мне одна дама, — больше всего я поражена вашим желанием выдать мать мужа замуж. Понимаю, мне тоже нужно помочь своей свекрови... Боги, я раньше о таком и не думала! Сколько проблем это решает!

Я уставилась на нее. Кажется, ее свекровь — такая же змея, как и моя. Она все поняла правильно. Боги, только бы она не разболтала истинную причину моего «альтруизма».

— Только нужно все тщательно обдумать. Буду рада вашим советам, после того, как ваша выйдет замуж.

— С удовольствием, — ответила я ей с понимающей улыбкой. — Что ж, а пока, леди, могу предложить вам выбрать себе по кусочку моего необычного мыла в качестве сувенира.

В зал внесли подносы с аккуратными брусочками, и каждая женщина потянулась выбирать.

Амалия де Фарклейн поспешила к подносу, который стоял ближе всего ко мне. Но вместо того, чтобы выбрать мыло, она резко повернулась. — Ваша светлость, я хотела бы попросить прощения… и преподнести вам небольшой дар в знак примирения.

— В этом нет нужды, баронесса.

— Я настаиваю, — сказала она, показывая маленькую бархатную коробочку в руке, и шагнула ко мне.

Я думала, она просто вручит мне ее. Но внезапно коробочка выпала из ее пальцев. Ее руки метнулись к моей шее. На мгновение я оцепенела от ужаса. Боже, она решила меня придушить прямо здесь, на глазах у всех!

Я инстинктивно дернулась, пытаясь вырваться, и это удалось. Но не из-за моих усилий. А потому что ее целью была не моя шея. А кулон, который дал мне Эдмур. Поддельный кулон-артефакт.

Он с треском раскололся в ее пальцах. Амалия пораженно уставилась на меня.

— Почему ты... с тобой ничего не происходит?! Ты должна была...

Стража, стоявшая у дверей, подбежала в одно мгновение и скрутила ее, но баронесса, казалось, не замечала их, ее безумный взгляд был прикован ко мне.

Десятки глаз теперь были прикованы к нам, но все молчали.

Только одна пожилая графиня, чьи щёки побагровели от возмущения, нарушила тишину:

— Баронесса Амалия, что вы себе позволяете?! Это же Её Светлость!

Но баронесса, казалось, её не слышала, она не пыталась вырваться из хватки стражи.  Лишь судорожно прикусила нижнюю губу, в её глазах застыл ужас.

Собственно, я тоже не сводила с неё взгляда. В голове пронеслась благодарная мысль: "Ох, Эдмур, не зря ты настоял на подделке". Оригинальный кулон, как я теперь понимала, заставил душу Кайры покинуть ее тело.

Часть охраны поспешила ко мне.

. Их лица были непроницаемы, но в движениях сквозила готовность.

— Каковы будут приказания, Ваша Светлость? — низким голосом спросил один из них. — Герцог скоро будет здесь. Его уже оповестили.

— Подождем здесь. А вам, дамы и господа, — я обвела взглядом зал, и мой голос прозвучал на удивление ровно и властно, — боюсь, придётся завершить этот приятный вечер. Думаю, новости о судьбе баронессы вы получите несколько позже.

Гости, не смея спорить, поспешно зашуршали платьями и, кланяясь, потянулись к выходу, бросая на меня испуганные и любопытные взгляды. Когда за последним из них закрылась дверь, я повернулась к баронессе, которую уже крепко, но аккуратно держали стражники. — И что же, по-вашему, должно было со мной произойти? — мой голос был тихим, почти любопытствующим.

Женщина дёрнулась, пытаясь вырваться из стальной хватки. В её глазах метался животный страх. Она явно осознавала, что сделала и где находится. Интересно, как по местным законам квалифицируется попытка экзорцизма? Это покушение на жизнь? Ведь посягнули не на тело, а на душу.

— Кулон... его разрушение должно было снять с вас приворотные чары! — выдохнула она, и её ответ застал меня врасплох.

— Приворотные?! — Я невольно вскинула брови. — Такого поворота я точно не ожидала. И кто же, по-вашему, меня приворожил?

Но вместо ответа Амалия обмякла на руках стражников.

 Её голова безвольно склонилась на грудь, а кожа на лице и шее на глазах стала приобретать жуткий красный оттенок.

— Лекаря! — крикнула я, сама не узнавая свой голос.

В один миг я оказалась рядом.

Стражники, повинуясь моему приказу, осторожно опустили её на ковер и запрокинули ей голову.

 Я схватила её тонкое запястье, судорожно пытаясь нащупать пульс под ледяной кожей.

Ничего.

Может, это из-за паники, и я просто не чувствую? Я быстро достала из ридикюля маленькое серебряное зеркальце и поднесла к её посиневшим губам. Гладкая поверхность осталась кристально чистой. Ни малейшего следа дыхания. Значит... она мертва.

В этот самый момент тяжёлые двери зала распахнулись, и на пороге появился Эдмур. Его взгляд метнулся от меня к телу на полу.

— Она мертва, — констатировал он холодно, а затем, сделав шаг ко мне, сменил тон на обеспокоенный. — Милая, ты цела? Сильно испугалась?

Я едва не рассмеялась. Это спрашивает человек, который ради забавы пугал меня ордами зомби и заманивал в объятия русалок?!

 — Цела. Всё хорошо, — тихо ответила я, чувствуя, как по коже внезапно пробежала ледяная дрожь. Похоже, шок отступает, и до меня только сейчас доходит: на меня напали. И нападавшая умерла у меня на руках.

— Всем выйти, — приказал Эдмур, не глядя на стражников. Его голос стал глухим, в нём зазвучали металлические нотки. — Я собираюсь допросить мертвеца.

Охранники, не проронив ни слова, почти бегом покинули комнату. Будто боялись увидеть то, что сейчас произойдёт. Что ж, Ира, не все так спокойно относятся к некромантии и говорящим трупам..

Я ощутила, как температура в зале резко упала на несколько градусов. Что-то мне подсказывало, что кондиционеры тут ни при чём. Это была аура моего мужа.

В его глазах плескалась леденящая кровь ярость. Эдмур вытянул руку в сторону тела, и я увидела, как вокруг его пальцев сгущается тёмная дымка. Он что-то прошептал, и напряжение в воздухе стало почти осязаемым, как туго натянутая струна. Но ничего не происходило.