Я обежала глазами всех присутствующих, заглядывая в глаза каждой. Все как одна энергично замотали головами.

— Но если вы знаете кого-то, кто мог бы стать ей подходящим супругом — достойного вдовца, уважаемого дворянина — я приложу все усилия, чтобы организовать их «случайную» встречу.

Про себя я добавила: «Для моей любимой свекрови мне нужен действительно хороший, властный и упрямый мужчина. Такой, чтобы она, уехав в его поместье, не торопилась расторгнуть брак и вернуться отравлять мне жизнь».

— О, моя бабушка как раз давно подыскивает моему отцу шестую жену! — тут же выпалила одна из самых юных девушек.

Кажется, ее звали Милинда Клейн, ее отцом был граф.

Слово «бабушка» мне определенно понравилось — хотелось бы, чтобы Августа-София поскорее почувствовала себя на ее месте. А вот «шестая жена» немного настораживало. Куда делись предыдущие пять?

Однако почин был положен. Предложения посыпались одно за другим. Оказалось, что практически у каждой присутствующей дамы нашелся одинокий дядя, овдовевший брат или разведенный кузен, который срочно нуждался в супруге.

За этими увлекательными разговорами ужин пролетел незаметно, и мы наконец перешли к развлечениям. Мое предложение заняться мыловарением было встречено, мягко говоря, с недоумением. Дамы растерянно переглядывались, не понимая, зачем благородной леди пачкать руки щелочью и маслами.

— Ваша светлость, мы так надеялись, что вы покажете нам ту особую технику плетения кружев, которой вас обучили в монастыре, — с ноткой разочарования в голосе произнесла одна из женщин. На вид самая старшая. Леди Мари Жансон.

— Да, тем более, вы — одна из немногих, кто еще владеет этим искусством, — вздохнула другая.

— Почему одна из немногих? — искренне удивилась я.

Взгляд Мари Жансон помрачнел.

— Недавно там случилась ужасная трагедия. Произошел взрыв... Монастырь разрушен, и никто из его обитательниц не выжил.

Ужас. Холодная волна пробежала по моей спине. Я никогда не думала, что в этом, казалось бы, пасторальном мире возможны такие катастрофы.

И только через несколько долгих, звенящих секунд до меня дошла запоздалая, оглушающая мысль. Все обитательницы погибли. Все, кто хорошо знал настоящую Кайру. Все, кто мог бы рассказать мне о ее прошлом, о ее тайнах, о ее страхах. Все, кто мог бы меня разоблачить.

Эта попытка узнать что-то о ней могла бы стоить мне жизни.

Боги, я очень надеюсь, что этот «взрыв» никак не связан со мной. Или с Кайрой. Или с ее могущественным мужем.

— Увы, уважаемые леди, — я развела руками с самым искренним сожалением, на которое была способна, — в связи с некоторыми трагическими обстоятельствами, я не могу раскрыть вам тайны монастырского искусства плетения кружев. Это было бы неуважением к памяти ушедших сестер. Разве что... могу предложить как-нибудь устроить выставку созданных мною работ.

Идея пришла внезапно, но показалась блестящей. В шкатулках Кайры хранились настоящие шедевры — тончайшие, как паутина, узоры, которые смело могли считаться произведениями искусства. Глупая девочка, почему она не прихватила их с собой, когда собиралась бежать? Кружева ведь почти ничего не весят, а стоят целое состояние.

— Выставка с возможностью приобрести что-то? — тут же деловито уточнила одна из юных леди, чьи глаза загорелись азартом. — Что-нибудь, чтобы украсить бальное платье? Незамужним ведь так нужно выделиться, чтобы стать бриллиантом сезона!

— Конечно, — с готовностью кивнула я, радуясь сразу двум вещам: возможности заработать и изящно уйти от неудобной темы. У меня есть полное право не раскрывать свои профессиональные секреты, не так ли? Зато я могу поделиться другими, не менее полезными. — А пока, в ожидании выставки, я бы хотела показать вам, как создавать одно косметическое новшество. Мой супруг, герцог, был в восторге от этого мыла.

— В самом деле? — протянула баронесса Амалия де Фарклейн, и ее голос, словно ледяной кинжал, пронзил теплую атмосферу гостиной. — А ходят слухи, что его светлости, напротив, не слишком нравится то, что вы делаете.

В комнате повисла звенящая, оглушительная тишина. Упади сейчас иголка на ковер, и ее звон показался бы громом. Если ее намеки насчет свекрови были просто невинным выпадом, то это — прямое, публичное оскорбление. Десятки пар глаз уставились на меня в ожидании ответа.

Что ж, пора показать зубы. Пора дать понять, что я не собираюсь позволять так с собой обращаться.

— Полагаю, источник этих слухов тот же, что поведал вам и о моих «непростых» отношениях со свекровью? — мой голос прозвучал холодно и ровно.

— Да, — твердо заявила баронесса, высокомерно вскинув подбородок. — И вряд ли вы сможете это опровергнуть. Думаю, вам недолго осталось носить титул герцогини. Я слышала, что вы в таком отчаянии пытались произвести впечатление на его светлость, что даже попытались сбежать. В ходе неудачного побега вы получили травму головы и потеряли память, поэтому и не можете теперь вспомнить простейшую технику плетения. А сейчас вы просто отчаянно пытаетесь сохранить лицо.

Женщины вокруг зашептались, как потревоженный улей. Это был удар ниже пояса. Точный и жестокий.

— Баронесса Амалия... напомните, пожалуйста, как там дальше? — я намеренно сделала вид, что забыла ее полное имя, демонстрируя пропасть между нашими статусами. Я не безродная девчонка, которая находится здесь временно и из милости. Я — герцогиня.

— Де Фарклейн, — процедила она сквозь зубы. — Я происхожу из славного и древнего рода, который никогда не пятнал себя бастардами.

— Да, но зато с легкостью пятнает себя распространением грязных, непроверенных слухов, — отрезала я. — Вы верите, что я здесь временно и долго не продержусь?

— Уверена в этом. В конце концов, вы до сих пор не беременны. Наследник — вот единственная гарантия вашего положения.

По залу пронесся новый вздох. Она затронула самую больную тему для любой аристократки.

— Даже если я вдруг не забеременею в ближайшее время, — мой голос сочился ледяным спокойствием, — ничто не мешает нам с супругом... еще раз пожениться. Таково решение герцога.

Шепот превратился в гул. Повторный брак, закрепляющий союз даже без наследника — это было неслыханно. Это была декларация чувств, которая перевешивала любые династические соображения.

— Однако, — продолжила я, обводя всех тяжелым взглядом, — я уже сейчас могу сделать выводы, с представителями каких семей стоит вступать в брак моим будущим детям. И с кем моему мужу не стоит вести дела и торговые отношения.

Амалия застыла с открытым ртом, не в силах произнести ни слова. Она явно не ожидала такого отпора. Тихая, забитая Кайра никогда бы на такое не осмелилась.

Я решила добить ее.

— Вам бы лучше своими землями заняться, баронесса. Говорят, ваши доходы стремительно падают, а долги растут. Так что впредь думайте, прежде чем озвучивать сплетни в приличном обществе.

Спасибо Тамиле. Она в рекордные сроки собрала для меня этот маленький, но убийственный компромат.

— Если хотите уйти, вас никто не задерживает.

Амалия лишь с трудом качнула головой. Казалось, этот жест стоил ей неимоверных усилий.

— Я... останусь.

— Простите, ваша светлость, но говорят, вы и правда были нездоровы недавно? — робко спросила одна из самых молоденьких девушек.

— Была, — я позволила себе мягкую, немного печальную улыбку. — На мою жизнь покушались, но, увы, следов не осталось. И да, некоторые моменты я действительно плохо помню. Хотя мой муж Эдмур сделал все, что мог, чтобы помочь мне.

Я невольно улыбнулась, вспомнив его заботу. Ведь тогда он, по сути, помогал совершенно незнакомому человеку.

— Вы его явно любите, — с толикой зависти произнесла одна из самых старших леди. — Какая редкость в нашей жизни. Обычно максимум, на что можно рассчитывать, — это взаимоуважение.

— Ох, кажется, я знаю, чьих это рук дело! — вдруг воскликнула другая. — Генреи!