Тут меня тронула совсем другая мысль. Я, по сути, «выдана замуж» за некроманта. Он, наверное, рассчитывает на супружеский долг.  Пока я могу прикрываться своим состоянием… хотя факт, что жена так пыталась сбежать, — весьма настораживает.

Не в некромантии же дело.

Впрочем, у меня был похожий опыт — мужчины тоже странно реагировали, когда узнавали, что я работаю в морге. Кто-то сразу терял интерес, кто-то проявлял нездоровое жутковатое любопытство.

Мои мысли прервала удача: на столике оказалась шкатулка с письмами.

Я запустила руку внутрь, перебирая конверты.

Первое письмо начиналось словами: «Дочь моя…».

Я дочитала письмо до конца и, не выдержав накрывшей волны эмоций, буквально рухнула на кровать. Впервые за этот день мне по-настоящему захотелось выругаться — грязно, зло, так, как явно не подобает настоящей герцогине. Едва сдержалась.

Письмо было от графини, матери Кайры. И, кажется, единственной целью её жизни теперь стало то, чтобы я — точнее, её дочь — срочно забеременела, причём непременно мальчиком. Иначе — разрыв брака.

Больше того, если мне не удастся удержать эту позицию в семье герцога, то граф может развестись с её матерью, и тогда та лишится всего: титула, богатства и светской жизни. Не сможет ухаживать за собой и следовать моде. В письме это описывалось как апокалипсис, беда, которую нужно предотвратить любой ценой.

Мне настойчиво напоминали о последствиях: если брак с герцогом распадётся, меня лишат титула виконтессы, не оставят ни крыши над головой, ни жалкой монетки. Никто не поможет, негде будет искать поддержки. И я окажусь в этом сама виновата, погубив жизнь своей родительницы, на которой граф женился лишь для того, чтобы признать меня своей дочерью.

Такое себе материнское участие… Сплошное давление.

Я невольно скрипнула зубами.

А ничего, спрашивается, что для наступления беременности женщине нужно хоть немного покоя, чувство защищённости и нормальное психологическое состояние? Сколько исследований доказывают, что стресс и тревога — первая причина трудностей с зачатием…

Кажется, мать Кайры переживала исключительно за свой титул и статус, а не за судьбу дочери.

Я никогда не была матерью, но уже подумывала взять ипотеку на квартиру для будущего ребёнка — мечтала заранее создать ему место в жизни. Такая манипуляция, как в письме, была мне откровенно противна.

В конце была приписка с упрёком и разочарованием: «Дочь моя, ты вновь меня разочаровала и продолжаешь разочаровывать…»

Даже знать не хочу, чем еще Кайра её разочаровывала…

Если бы кто-то обращался со мной так, я бы либо сбежала, либо вовсе перестала отвечать на письма.

Моя мама была совсем другой. Она поддерживала меня в самых трудных ситуациях. Когда я подала на развод, она заявила, что всё только начинается.

От матери Кайры в письме — никакого намёка на заботу. Только требования, угрозы и инструкции: забеременеть, спасти титул, не позорить семью.

Я подняла глаза к потолку.

А если вдруг сам герцог ребёнка не желает? Мне что, его к кровати привязывать?

Это определённо требует обсуждения. Надо бы всё же поговорить с мужем, узнать честно: чего он ждет от нашего брака, что собирается делать и чего вообще хочет сам. Да и, если быть честной, это интересно. Некромант же… Мне бы его способности на работе… это бы здорово облегчило жизнь…

Решила все-таки изучить и остальные письма.

Оказалось, в них была целая серия рецептов и советов, как опаивать мужа всевозможными зельями: от банальных, для улучшения плодовитости, до настоящих приворотных. Правду сказать, от этих наставлений меня передёрнуло. Неужели романтика, разговор, честное построение отношений — здесь вообще никто не пробовал? Только тайное подливание зелий от «мудрой» матушки? Подобный обман — против воли человека — приводил в негодование. Теперь стало понятно, о каких выходках говорил супруг. Я бы тоже не обрадовалась, если бы меня пытались «завоевать» зельем или заклинанием.

Один из советов окончательно убил наповал: мать Кайры рекомендовала «меньше говорить с супругом, чтобы не проявить свою глупость». Можно сказать, притворяться декорацией. Причем, по словам графини, еще и не сильно симпатичной.

В этот момент мне так хотелось постучать головой о стену, даже если станет больно. Такая «забота» о самооценке… Ну и почему, если мать такая «умная», дочь совсем другая? Я не знала Кайру, но теперь мне было искренне за неё обидно. От такой «мудрой» поддержки любой бы оказался в отчаянии.

В моём мире брак — это не только дети, это взаимное уважение, понимание, общие цели. Даже если бы я забеременела, а в браке исчезли бы эти вещи, я бы всё равно ушла. Не дети держат семью вместе, а чувство поддержки.

В другом письме — рекомендация беспрекословно слушаться мать герцога, учиться именно у неё всем «азам» жизни. Но вот в моём опыте матери мужей бывают очень разными: кто-то действительно становится второй мамой, а кто-то — вечной соперницей. И воспитывать свою дочь, по моему скромному мнению, должна была сама графиня. Хотя, судя по её советам, ей явно не стоить никого учить чему-либо.

Дальше — наставления терпеть, молчать, никогда не жаловаться.

Терпеть… Я не знаю, сколько Кайра терпела, но я — нет.

Я прервала чтение, не дойдя до конца абзаца. На большее меня не хватило. Если когда-нибудь встречу эту «маму», я выскажу ей всё, что думаю о её «теплоте» и воспитании. Медработники — народ упёртый и целеустремлённый. Столько приходится учиться, чтобы врачом стать.

В стопке писем нашёлся лишь один короткий листок от отца, и в нём тоже не было ни капли любви, только призыв помнить о долге.

С учётом таких «заботливых» родственников я удивлена, что письма целы, а не брошены в камин, который так удобно находится в спальне.

Чтобы как-то успокоиться, я отправилась в гардеробную. Она была полна платьев блеклых, светлых тонов, которые, на мой взгляд, не слишком подчёркивали красивую внешность девушки. В таких вещах она просто терялась. Среди платьев обнаружились два совершенно новых замысловатых брючных костюма, явно невостребованных Кайрой. Ура, хоть что-то привычное. В своём мире я постоянно носила брюки.

Больше в покоях ничего интересного я не обнаружила. Не считая одного наблюдения: под окнами на улице прохаживались охранники, как немое подтверждение того, что муж явно не доверяет мне и считает возможной новую попытку побега.

Глупо было бы делать это таким же способом.

Интересно, а с его точки зрения, мне есть от чего бежать? Надо будет узнать, что он думает об этой ситуации.

Хотя, если подумать, дополнительная охрана — вещь полезная. Я же хочу прожить долгую жизнь.

А значит, мне нужно продолжить собирать информацию, перед тем как решить, что делать. Врачи же вначале назначают анализы, а потом уже ставят диагноз, и только после этого следует лечение.

Я попросила стражников привести мою горничную.

Долго ждать не пришлось.

— Кассандра, пожалуйста, расскажи всё, что ты знаешь о моём браке с герцогом. Без прикрас. Мне нужно понять, что происходило, — может, это поможет мне что-то вспомнить.

Кассандра поначалу замялась. Щёки её порозовели, пальцы теребили складку на платье. Видно было, что ей не хочется рассказывать.

Кассандра рассказывала шепотом, будто делилась государственной тайной, а не общеизвестными фактами из жизни герцогини. И рассказ действительно оказался занятным. По крайней мере, теперь я знала истинные причины своего брака.

Как и можно было догадаться, он был заключен отнюдь не по любви. И даже не по расчёту, как это часто бывает в высшем свете. Всё оказалось куда прозаичнее и одновременно грандиознее — это был приказ.

Отец Кайры, граф, оказал королю некую неоценимую услугу и в качестве вознаграждения попросил не золото или земли, а нечто более ценное: признать его дочь законнорождённой и устроить её судьбу, обеспечив самую лучшую партию в королевстве. Поскольку Кайра оказалась магически одарённой, её отдали замуж за такого же одарённого герцога-некроманта. Идеальное сочетание для будущего потомства. Мнения самих жениха и невесты в этой большой политической игре оказались лишь мелкой несущественной деталью.