Лиара рассмеялась. Её серебристый и лёгкий смех разнёсся по комнате. Когда-то он впервые услышал этот звук, когда коверкал эльфийские слова. Теперь она смеялась часто. И каждый раз у него теплело на сердце.

— Я хочу тебе кое-что показать, — сказал он вдруг.

— Что?

— Идём. Это сюрприз.

Он взял её за руку и повёл вниз по лестнице, через двор, к старому крылу замка, где раньше никто не жил. Лиара бывала здесь редко: здесь было темно, пыльно и пахло запустением. Но теперь она заметила перемены. Коридоры были чистыми. На стенах горели свежие факелы. Пахло деревом и краской.

— Что здесь происходит? — спросила она.

— Увидишь.

Они остановились перед массивной дубовой дверью. Гор'тах толкнул её и Лиара ахнула.

Это была библиотека. Огромная, высокая, с галереями, уходящими под самый потолок. Стеллажи, заставленные книгами. Не десятками, а сотнями, может быть, тысячами. Свитки. Карты. Фолианты в кожаных переплётах. И в центре большой стол, заваленный бумагами, и несколько кресел у камина.

— Ты говорила, что в Роще была библиотека, — сказал Гор'тах, и в его голосе звучала застенчивая гордость — Я подумал, что здесь тоже должна быть. Не просто полка с книгами, а настоящая. Я приказал собрать всё, что было в замке. А потом послал людей в империю, к гномам, даже в эльфийские земли скупать рукописи. Это заняло полгода. Тут есть книги на всеобщем, на орочьем, на эльфийском. Грун помог с каталогом. И ещё я заказал переводы. Теперь любая книга будет доступна на двух языках.

Лиара стояла, не в силах вымолвить ни слова. Она медленно прошла вдоль стеллажей, касаясь корешков. Вот трактаты по магической теории. Вот история орочьих кланов. Вот легенды нимф. Те самые, что он когда-то читал ей вслух, коверкая слова. Вот книга о звёздах, с картами созвездий. Теми самыми, которые она чертила углём на полу.

— Ты… — она повернулась к нему, и в её глазах стояли слёзы — Ты сделал это для меня?

— Для нас, — поправил он — Ты говорила, что книги это мосты между мирами. Я подумал: почему бы не построить мост побольше?

Она бросилась к нему и крепко обняла, как никогда раньше. Он стоял, растерянный, не зная, куда деть руки, а потом осторожно обнял её в ответ.

— Я люблю тебя, — прошептала она — Я так сильно тебя люблю.

— Я знаю, — ответил он — Ты говоришь это каждый день. Но я не устаю слушать.

Она рассмеялась сквозь слёзы.

— Пойдём, — сказал он, беря её за руку — Я покажу тебе секцию эльфийской поэзии. Грун говорит, там есть стихи о нимфах. Я попытаюсь прочитать их вслух. Но обещай, что не будешь смеяться.

— Не буду, — сказала она — Но и не обещаю.

И они пошли вдоль стеллажей. Нимфа и орк, муж и жена, хранители дуба и строители мостов. А за окнами библиотеки начинался новый день.

Глава 34. Наследница

Весть о том, что у королевы (да, теперь её всё чаще называли именно так, хотя Лиара по-прежнему морщилась от этого титула) будет ребёнок, разнеслась по замку мгновенно. Гарра, которая первой заметила признаки, хранила тайну ровно до тех пор, пока Лиара сама не разрешила рассказать. А когда рассказала, замок загудел, как растревоженный улей.

Орки не привыкли к таким новостям. У них дети рождались часто, и это редко было событием, выходящим за пределы семьи. Но ребёнок короля и нимфы, это было другое. Это было… Необычно. Никто не знал, чего ожидать. Будет ли он орком? Будет ли нимфой? Или чем-то средним: существом, которого ещё не видел мир?

Споры об этом велись во всех уголках замка: в казармах, на кухне, в кузнице, даже в лазарете. Ставки делались самые разные. Одни утверждали, что магия нимф пересилит и ребёнок родится с крыльями. Другие, что кровь короля слишком сильна и это будет настоящий орк, только с зелёными глазами. Третьи, самые суеверные, шептались, что такого союза вообще не должно было случиться и что дитя может родиться… Каким-то неправильным.

Последних Гор'тах лично вызывал к себе и доходчиво объяснял, что будет с каждым, кто посмеет назвать его ребёнка неправильным. После третьего такого разговора шептуны притихли.

Лиара тем временем чувствовала себя… Странно. Она была целительницей и знала своё тело. Она понимала, что беременность протекает нормально. Во всяком случае, насколько это можно было определить без прецедентов. Но магия внутри неё вела себя иначе, чем раньше. Она не ослабела, наоборот, стала более… Направленной. Словно сосредоточилась на ребёнке, обволакивая его, защищая, питая. Грун, проверявший её состояние каждую неделю, говорил, что это хороший знак. Что магия приняла дитя и теперь работает на него.

— Но я не знаю, кого мы ждём, — признавался он — Я видел многое, но такого никогда.

— Мы ждём нашего ребёнка, — отвечала Лиара — И этого достаточно.

Роды начались ночью, в канун весеннего равноденствия.

Гроза, собиравшаяся над горами весь день, разразилась ближе к полуночи. Молнии били в пики, гром сотрясал стены замка, и ветер выл в бойницах, как стая голодных волков. Гарра потом говорила, что сама природа сошла с ума в эту ночь. Словно два мира, столкнувшиеся в утробе Лиары, устроили бурю снаружи.

Лиара не кричала. Она была целительницей и знала, как дышать, как терпеть, как помогать телу делать его работу. Но боль всё равно была. Огромная, всепоглощающая, затмевающая всё, кроме одной мысли: «Скорее бы увидеть тебя».

Гор'тах стоял за дверью. Он не умел помогать при родах, его умения лежали в другой плоскости, но он не мог уйти. Он мерил шагами коридор, и каждый крик (не Лиары, она не кричала, а ветра за окном) заставлял его вздрагивать. Фарг пытался увести его выпить, отвлечь, но он только рычал в ответ. Даже Грун, пришедший с амулетами и благовониями, не рискнул приблизиться.

А потом всё стихло.

Ветер упал. Гром умолк. В коридоре повисла звенящая тишина. И в этой тишине раздался детский плач.

Гор'тах замер. Сердце пропустило удар, потом другой, потом забилось с утроенной силой. Он смотрел на дверь, не в силах пошевелиться, не в силах вдохнуть.

Дверь открылась. На пороге стояла уставшая и счастливая Гарра со следами слёз на морщинистых щеках.

— Девочка, — сказала она — У тебя дочь.

Он вошёл в комнату на негнущихся ногах. Лиара лежала на кровати, бледная, измученная, но сияющая. В её руках, завёрнутый в мягкую ткань, лежал маленький свёрток. Она подняла глаза на Гор'таха и улыбнулась.

— Посмотри на неё, — прошептала она — Посмотри, какая она.

Он приблизился медленно, словно боялся, что земля уйдёт из-под ног. Заглянул в свёрток. И забыл, как дышать.

Девочка была крошечной. Меньше, чем любой орочий младенец. Но она была совершенна. У неё была зеленоватая кожа. Светлее, чем у орков, но с явным оттенком, которого не было у нимф. На головке пробивался тёмный пушок, у орков дети рождались с волосами, но эти волосы отливали серебром. А когда она открыла глаза, Гор'тах увидел, что они зелёные. Как весенняя листва. Как у матери.

Она смотрела на него осмысленно, серьёзно, словно понимала что-то, чего не понимали взрослые. А потом чихнула. Маленький, смешной чих и из её пальчиков, крошечных, сморщенных, вырвался крошечный росток. Настоящий, зелёный, с двумя листиками.

Гарра ахнула. Грун, вошедший следом, замер. Гор'тах смотрел на росток и на дочь, и по его лицу текли слёзы. Он не вытирал их. Просто смотрел.

— Она и то, и другое, — прошептал он — Орк и нимфа. Наша.

Лиара прижала дочь к груди.

— Мы назовём её Элара, — сказала она — Это значит «рассвет» на старом языке нимф.

— Элара, — повторил он, и это имя прозвучало в его устах как музыка — Рассвет.

Весть о рождении наследницы облетела не только замок. Она полетела дальше. Через горы, через леса, через земли людей и гномов. В Священную Рощу был послан гонец. Не орк, а нимфа-целительница, которая работала в замке. Она лично доставила весть Сильфире.

Старейшина прочитала письмо (да, Лиара теперь писала письма на всеобщем, но мать понимала) и долго молчала. Потом встала, подошла к Великому Дубу и коснулась его коры.