— У меня родилась внучка, — сказала она дереву, словно оно могло понять — Ты слышишь? Внучка.

И старый Дуб, что стоял в сердце Рощи тысячи лет, уронил на плечи Сильфиры золотой лист. Благословение. Признание. Примирение.

Через три дня в замок прибыла делегация нимф. На этот раз не как послы, не как судьи, а как гости. Сильфира шла первой, и её лицо было строгим, но в глазах светилось что-то, чего Лиара не видела с детства. Радость.

Она вошла в покои, где Лиара кормила дочь, и остановилась на пороге.

— Можно? — спросила она, и это слово «можно» было мостом, которого они ждали так долго.

— Заходи, мама, — ответила Лиара.

Сильфира подошла, склонилась над свёртком. Долго смотрела. А потом улыбнулась, впервые за всё это время.

— Она прекрасна, — сказала старейшина — У неё твои глаза. И его сила. Я чувствую это. Она будет великой.

— Она просто ребёнок, — сказала Лиара — Ей не нужно быть великой.

— Каждый ребёнок велик по-своему, — возразила Сильфира — Ты была великой, когда молчала. Ты была великой, когда пела. Ты была великой, когда выбрала свой путь. И она будет великой, потому что родилась из любви, которая преодолела всё.

Лиара смотрела на мать и впервые за долгое время чувствовала, что между ними больше нет стены. Только мост. Может быть, ещё шаткий. Но мост.

Вечером, когда гости разошлись и замок затих, Гор'тах и Лиара сидели у колыбели. Элара спала, посапывая во сне, и её пальцы сжимали тот самый росток, который она сотворила при рождении. Он не увядал, оставался зелёным и свежим, словно питался от неё самой.

— Ты боишься? — спросила Лиара.

— Боюсь, — признался он — Я не знаю, каким отцом я буду. Мой собственный отец… Ты знаешь.

— Ты не он, — сказала она твёрдо — Ты никогда им не был. Ты тот, кто разбил руки о стену, потому что напугал меня. Ты тот, кто плакал, когда она родилась. Ты уже хороший отец.

Он взял её руку и поцеловал пальцы.

И они сидели так долго, пока луна не поднялась над стеклянным куполом.Ну, вот и подошла к концу история о Лиаре и Гор'тахе.