Толпа расступалась перед ними, как вода перед носом корабля. Лиара чувствовала на себе любопытные, враждебные и изучающие взгляды. Но теперь эти взгляды были смягчены присутствием короля. Никто не смел приблизиться. Никто не смел заговорить. Только молчаливое, напряжённое внимание.

Они миновали внутренние ворота. Потом внешние. Подъёмный мост был опущен, и за ним, впервые за долгие недели, Лиара увидела землю. Не камень. Не плиты. Не кадки с деревьями. Настоящую, живую землю, покрытую пожухлой травой и редким кустарником.

Ветер ударил в лицо. Холодный, пахнущий снегом и свободой ветер. Она вдохнула его полной грудью и чуть не задохнулась. Не от холода, а от ощущения. От простора. От неба над головой. Не застеклённого, не искажённого, а настоящего, огромного, простирающегося до самого горизонта.

Она остановилась.

Король остановился тоже. Он смотрел на неё. Не на землю, не на небо, а на неё. На то, как она запрокинула голову и закрыла глаза. Как её лицо, обычно бледное и замкнутое, осветилось изнутри каким-то неземным светом. Как её губы чуть приоткрылись, словно она хотела что-то сказать, но сдержалась.

— Дальше? — спросил он тихо.

Она открыла глаза и посмотрела на него. В её взгляде не было ни страха, ни благодарности. Только решимость. Она сделала шаг вперёд сама, без понукания, без приказа.

Они пошли по тропе, спускающейся от замка в долину. По бокам высились скалы, поросшие серым мхом. Где-то впереди, за поворотом, виднелась группа чахлых деревьев. Остатки того самого леса, о котором говорил Грун. Лиара шла и чувствовала, как внутри неё что-то просыпается. Не магия, до магии было ещё далеко, но её отголосок. Эхо. Предчувствие.

А потом она увидела цветы.

Маленькие, жёлтые, похожие на крошечные солнышки. Они росли прямо из трещины в скале, на обочине тропы, и их лепестки трепетали на ветру. Лиара не знала их названия, они не росли в её лесах, но что-то в их упрямой, отчаянной жизнерадостности тронуло её.

Она остановилась и, не раздумывая, потянулась к ним.

— Стой! — крикнул кто-то.

Но было поздно. Её пальцы коснулись лепестков.

И мир взорвался.

Боль была мгновенной и всепоглощающей. Браслет на запястье раскалился добела, и разряд ударил не в руку, а во всё тело сразу. Лиара вскрикнула, впервые за всё время плена издала звук, и начала падать.

Она не упала.

Сильные руки подхватили её, не дав удариться о камни. Она почувствовала огромное и окутывающее тепло. Запах металла и кожи. Король держал её, прижимая к груди, и его лицо было искажено страхом. Настоящим, животным страхом.

— Что с ней?! — прорычал он, и его голос разнёсся по долине, как раскат грома — Грун! Где ты, старый колдун?!

Шаман появился мгновенно, словно ждал этого.

— Браслет, — сказал он, и его голос был спокоен, хотя руки, потянувшиеся к запястью Лиары, дрожали — Она коснулась живого. Магия внутри неё рванулась наружу, чтобы слиться с растением, а браслет ударил в ответ. Конфликт. Разряд.

— Сделай что-нибудь!

— Я не могу. Это пройдёт само. Через минуту-другую. — Грун помолчал — Но на улицу ей больше нельзя. По крайней мере, пока мы не ослабим артефакт.

Лиара слышала их голоса словно сквозь толщу воды. Боль утихала медленно, неохотно, как отступающий прилив. Но на смену ей пришло другое чувство. Унижение. Она, нимфа, дочь леса, не могла коснуться цветка. Не могла прикоснуться к живому, не испытав боли. Её магия, её суть, стала проклятием.

Но было и ещё кое-что.

Тепло. Огромное, надёжное, окутывающее. Руки короля держали её так бережно, словно она была сделана из стекла. Его сердце колотилось где-то рядом, и она чувствовала его, частое и испуганное биение. Он боялся. За неё.

— Я отнесу тебя обратно, — сказал он, и его голос прозвучал глухо, над самым её ухом — Никаких больше прогулок. Никаких ритуалов. Пусть земля умирает. Ты важнее.

Она хотела возразить. Хотела сказать, что это неправильно жертвовать королевством ради одной пленницы. Но сил не было. И слов не было.

Она просто закрыла глаза и позволила ему нести себя.

И где-то глубоко внутри, там, где ещё жила гордость, где ещё теплилась надежда на побег, что-то окончательно надломилось. Не от боли. Не от слабости. От этого неожиданного, пугающего, невозможного тепла. Тепла рук врага.

В замок они вернулись в тишине.

Король нёс её на руках через весь двор, и на этот раз в глазах зевак не было любопытства. Только страх перед ним, перед его яростью, которая ещё не выплеснулась, но уже клокотала где-то под поверхностью. Он не смотрел по сторонам. Шёл, глядя прямо перед собой, и его лицо было мрачнее грозовой тучи.

Только когда они оказались в покоях под стеклянным куполом, он позволил себе выдохнуть. Опустил Лиару на кровать осторожно, как сокровище. Поправил подушку. Укрыл одеялом. Его перевязанные руки, которые ещё не зажили, дрожали.

— Я не должен был, — сказал он, и в его голосе звучала горечь — Я не должен был выводить тебя. Это моя вина. Моя глупость.

Лиара смотрела на него снизу вверх. В её глазах не было упрёка. Не было страха. Было что-то другое. Что-то, чему она сама не могла подобрать названия.

Он стоял над ней огромный, страшный и беспомощный в своей заботе. И она вдруг поняла, что он не враг. Уже давно не враг. Он что-то другое. Что именно она пока не знала. Но эта прогулка, эта боль, это возвращение на руках что-то изменили.

Между ними больше не было стены. Был мост. Шаткий, опасный, построенный из страха и боли, но мост.

И она не знала, хватит ли у неё смелости по нему пройти.

Глава 15. Урок языка

На следующее утро Лиара проснулась с решением.

Это было странное чувство. Не импульсивное, не эмоциональное, а холодное и ясное, как горный воздух за окном. Решение созрело в ней за ночь, пока она лежала без сна и смотрела на звёзды сквозь стеклянный купол. Она прокручивала в голове вчерашний день: прогулку, цветок, боль, руки Короля, его голос, сказавший: «Ты важнее». И чем дольше она думала, тем яснее понимала, что дальше так нельзя.

Она была слепа.

Нет, не в буквальном смысле. Она видела стены, видела лица, видела небо. Но она не понимала ничего. Язык орков оставался для неё набором гортанных звуков, рычанием, лишённым смысла. Она не знала, о чём говорят стражники за дверью. Не знала, что обсуждают на советах. Не знала, что король говорит своим советникам, и что они говорят ему. Она жила в мире, полном информации, и была отрезана от неё, как глухой на празднике.

А информация это оружие.

Если она хотела выжить, а не просто дожидаться спасения, ей нужно было это оружие. Нужно было понимать. Нужно было знать, кто её враги, кто союзники, какие интриги плетутся за её спиной. Особенно теперь, когда Гарра упоминала о недовольстве Совета, о старых вождах, которые считали её угрозой.

Она должна была выучить орочий язык.

И начать она решила с самого простого, с предметов.

Утро прошло как обычно: Гарра принесла завтрак (свежие коренья, родниковая вода, горсть орехов, она уже знала, что нимфа предпочитает), проверила деревья, полила бук, который начал желтеть после вчерашнего происшествия, и ушла. Лиара осталась одна. Она подошла к книжным полкам, достала первую попавшуюся книгу на всеобщем языке, это оказался трактат по военной тактике, и начала действовать.

Метод был прост, как всё гениальное. Она указывала на предмет, потом на слово в книге, потом поднимала глаза на короля, когда он приходил, и ждала. Она не произносила ни звука. Только жест, взгляд, ожидание.

Вечером, когда раздался знакомый тройной стук, она уже сидела с книгой на коленях, готовая к эксперименту.

— Можно войти?

Она не ответила, но он уже знал, что молчание больше не означает «нет». Он вошёл, как всегда, заполнив собой дверной проём, и остановился, увидев книгу.

— Ты читаешь? — в его голосе прозвучало удивление.