Он встал медленно, словно боясь, что она исчезнет, если он сделает резкое движение.

— Ты вернулась, — прошептал он.

— Я же обещала.

Он пересёк комнату в три шага и заключил её в объятия осторожно, как всегда, но крепче, чем раньше. Она почувствовала, как дрожат его плечи. Почувствовала влагу на своей щеке. Он плакал, сам того не замечая.

— Я думал, они… Я думал, ты не…

— Я здесь, — сказала она, уткнувшись в его грудь — Я здесь. Всё кончилось.

Они простояли так долго. Может быть, минуту, может быть, час. А потом она отстранилась и сказала:

— Я пришла не одна.

Только теперь он заметил, что за её спиной, в тени коридора, стояли ещё две фигуры. Две нимфы. Одна, что приходила в прошлый раз, Амариллис. Вторая юная, с заплаканными глазами, в которых светилось любопытство пополам со страхом. Ирис, младшая сестра.

— Они здесь как послы, — пояснила Лиара — Совет Рощи принял решение. Они хотят… Договориться.

Гор'тах нахмурился. Договориться? После того, что случилось? После суда, после обвинений в предательстве, после армии нимф, спустившейся с небес на его замок?

— Договориться о чём? — спросил он.

— О мире, — ответила Амариллис, и её голос, хотя и был холоден, звучал уже не так враждебно, как раньше — Наши народы никогда не были друзьями, король орков. Слишком долгая история. Слишком много крови. Но моя сестра… — она покосилась на Лиару — …Показала нам, что можно иначе. Мы готовы говорить.

Переговоры состоялись в тот же вечер, в малом зале совета.

Со стороны орков присутствовали король, Фарг и Грун. Со стороны нимф были Амариллис и Ирис. Лиара сидела между ними, и её положение было символичным: она действительно стала мостом между двумя мирами.

Амариллис говорила от имени Совета. Она изложила условия: Роща готова признать суверенитет орков над их землями и заключить пакт о ненападении. В обмен орки должны гарантировать, что ни одна нимфа не будет похищена или удерживаема против воли. Что магия природы будет уважаться. Что леса на границе не будут вырублены.

— Это разумные условия, — сказал Фарг, который, как ни странно, оказался самым прагматичным переговорщиком — Но что насчёт союза? Если люди снова нападут, поможете ли вы нам, как Лиара помогла у Серого перевала?

Амариллис покачала головой.

— Мы не можем воевать на вашей стороне. Наша магия для защиты, а не для нападения. То, что сделала Лиара, исключение. Она… Особенная. Но мы можем предложить другое: исцеление. Если ваши воины будут ранены, наши целители помогут им. Если ваша земля будет умирать, мы вернём ей жизнь. Это тоже форма союза. Союза жизни, а не смерти.

Гор'тах долго молчал, обдумывая услышанное. Потом перевёл взгляд на Лиару.

— А ты? — спросил он — Что ты думаешь?

Она встретила его взгляд спокойно и уверенно.

— Я думаю, что это начало, — сказала она — Не всё решится сегодня. Недоверие не исчезнет за один вечер. Но если мы сделаем первый шаг, за ним последуют другие. Наши народы могут быть не врагами. Могут быть соседями. А однажды, может быть, и друзьями.

Он кивнул медленно, но решительно.

— Хорошо. Я согласен.

Амариллис чуть заметно выдохнула. Ирис просияла. Даже Фарг, кажется, позволил себе тень улыбки.

Пакт был подписан той же ночью. Не на пергаменте, у орков не было традиции письменных договоров, а на камне. Грун вырезал руны на гранитной плите, и каждая сторона добавила свой символ: орки знак молота, нимфы знак дубового листа. Лиара поставила оба символа, как свидетель, как посредник, как связующее звено.

Когда церемония закончилась, Амариллис подошла к сестре.

— Я всё ещё не понимаю тебя, — сказала она — Но я уважаю твой выбор. Ты сильнее, чем я думала.

— Ты тоже, — ответила Лиара — Спасибо, что пришла. Спасибо, что согласилась говорить.

Амариллис кивнула и вышла. Ирис, перед уходом, обняла Лиару.

— Мама просила передать, — прошептала она — Что жалеет о пощёчине. И что всегда будет тебя ждать. Когда бы ты ни решила навестить нас.

Лиара улыбнулась сквозь слёзы.

— Передай ей, что я приду. Обещаю.

Нимфы ушли, растворились в ночном воздухе, как и появились. Только горсть лепестков осталась на каменных плитах. И в замке снова воцарилась тишина. Но на этот раз не напряжённая, а умиротворённая. Тишина после бури.

Гор'тах и Лиара стояли на крепостной стене, глядя на звёзды.

— Ты изменила всё, — сказал он — Мой народ. Меня. Даже свой собственный народ. Ты чудо, Лиара.

— Я не чудо, — ответила она — Я просто та, кто выбрала любовь.

Он взял её за тёплую руку. И они стояли так долго, пока звёзды не начали гаснуть, уступая место рассвету.

Глава 32. Узы

Прошёл месяц. Месяц, полный перемен. Тихих, но необратимых.

Пакт между орками и нимфами, скреплённый рунами на гранитной плите, начал приносить первые плоды. Целительницы из Рощи, пока немногие, всего несколько добровольцев, прибыли в замок и работали в лазаретах бок о бок с Гаррой. Орки смотрели на них с недоверием, но без враждебности. Слишком свежа была память о Лиаре, которая спасла их землю и их жизни. Если одна нимфа могла быть союзницей, почему не другие?

Земля вокруг замка расцвела так, как не цвела никогда. Луга, ещё недавно бывшие мёртвой пустыней, покрылись ковром из цветов. В рощах запели птицы. Даже старый сад во внутреннем дворе, тот самый, где Грун проводил ритуалы, ожил. Розы, посаженные ещё матерью Гор'таха, зацвели впервые за много лет.

А в восточной башне, под стеклянным куполом, нимфа и орк сидели у камина. Как сидели уже много вечеров подряд. Только теперь Лиара не молчала.

Она говорила. Много. О своём детстве в Роще. О матери, которая учила её различать травы. О сёстрах, с которыми она танцевала в лунном свете. О страхе, который она испытала в тот день, когда её поймали. Он слушал жадно, не перебивая. Каждое её слово было для него драгоценностью.

А он рассказывал ей о своём. О кормилице, единственной, кто любил его в детстве. О первом бое, в который его отправили в десять лет. О том, как он плакал, когда умерла его мать, которую он почти не помнил, но чьи покои сохранил неприкосновенными. О своих страхах, которые он никогда и никому не открывал.

И однажды вечером, когда за окном бушевала гроза, точь-в-точь как в тот день, когда он впервые увидел её танец, он взял её за руку и сказал:

— Лиара. Я не умею говорить красиво. Я воин, а не поэт. Но я знаю одно: без тебя моя жизнь была пустой. Как этот замок до того, как ты в нём появилась. Как эта земля до того, как ты её оживила. Ты свет, который я не заслужил. Но если ты позволишь, я проведу всю жизнь, пытаясь стать достойным тебя.

Она смотрела на него. На этого огромного, покрытого шрамами орка, который стоял перед ней на коленях (буквально, он опустился на одно колено, как делали, по слухам, рыцари людей), и чувствовала, как слёзы текут по щекам.

— Ты уже достоин, — прошептала она — Ты был достоин в тот день, когда разбил руки о стену, потому что испугал меня. В тот день, когда сказал: «Ты свободна». В тот день, когда плакал у камина, рассказывая о волчьей яме. Ты самый благородный человек, которого я знаю.

— Так ты… Ты согласна? — он всё ещё не смел поверить — Остаться со мной? Навсегда? И стать моей женой?

— Я уже давно согласна, — улыбнулась она — С того дня, как выбрала остаться здесь, а не уйти в Рощу. Просто раньше про брак ты не спрашивал.

Он рассмеялся счастливым и свободным смехом, которого она никогда раньше не слышала. Подхватил её на руки и закружил по комнате, хотя мог раздавить одним неловким движением. Но она не боялась. Она знала: в этих руках ей ничто не грозит.

Весть о том, что король и нимфа объявили о своём союзе, облетела замок за один вечер.

Реакция была… Неожиданной. Орки, привыкшие к суровым обычаям, не знали, как праздновать такое событие. Свадьбы у них были простыми: воин объявлял о своём выборе перед кланом, и если клан одобрял, пара считалась соединённой. Но король это другое. И нимфа тем более.