Лиара стояла в центре круга, окутанная серебристым сиянием, и её волосы развевались на ветру, которого не было. Её глаза, всегда зелёные, как весенняя листва, сейчас светились собственным светом. Она была прекрасна. Не человеческой, не орочьей, не земной красотой. Она была прекрасна так, как прекрасна гроза. Как прекрасен водопад. Как прекрасна сама жизнь.

Где-то вдалеке, за стенами замка, земля вздохнула. В мёртвом лесу, на сухих склонах, из треснувшей почвы проклюнулись первые ростки. Ручьи, пересохшие много дней назад, снова наполнились водой. Птицы, покинувшие эти края, вдруг повернули обратно повинуясь зову, который был древнее инстинктов.

Это длилось всего несколько секунд. А потом браслет снова сомкнулся.

Трещина исчезла, словно её никогда не было. Свет погас. Хор стих. Лиара покачнулась и Гор'тах бросился к ней, подхватил, не дав упасть.

— Дыши, — сказал он, и его голос дрожал — Дыши. Всё кончилось. Ты в порядке.

Она тяжело дышала, хватая ртом холодный воздух. Сердце колотилось где-то в горле. Но боли не было. Только глубокая усталость, как после долгого танца в грозу.

— Получилось, — прошептал Грун, всё ещё стоя на коленях — У меня получилось. Боги… У меня получилось!

Он нервно засмеялся, почти истерически. И смех его эхом разнёсся по двору.

Но никто не обратил на него внимания. Все смотрели на Лиару. На нимфу, которая только что заставила петь саму землю.

Вечером, когда она уже лежала в постели (Гарра настояла на осмотре и заставила выпить какой-то горький отвар), в дверь постучали.

Три удара. Пауза. Ещё три.

— Можно?

Она знала этот голос.

Король вошёл тихо, почти крадучись, словно боялся разбудить её, хотя знал, что она не спит. Он сел в кресло у камина, на котором сидел три дня назад, когда исповедовался ей.

— Я знал, что ты сильна, — сказал он после долгой паузы — Знал с того дня, как ты забилась в угол, а я разбил руки о стену. Твоя сила не в магии. Она в том, что ты не сломалась. Но сегодня… Сегодня я понял кое-что ещё.

Он повернулся к ней, и в его золотых глазах горел огонь. Не гнева, не страсти, а того особого, трепетного пламени, которое бывает у людей, встретивших чудо.

— Ты не просто нимфа. Не просто дух леса. Ты что-то большее. Твой голос… Даже когда ты молчишь, он звучит. В земле. В воздухе. В воде. Я чувствовал его. Мы все чувствовали.

Он опустил голову.

— Я думал, что ты сокровище. Самое ценное в моей коллекции. Я был дураком. Ты не сокровище, которое можно запереть в сундук. Ты стихия. И запирать стихию, значит уничтожать её.

Он встал.

— Я не сниму браслет. Пока не могу. Но я сделаю всё, чтобы ты могла жить. Не выживать, а жить. Я буду выводить тебя наружу, к земле, так часто, как это возможно. Я найду способ ослаблять браслет без риска. Грун говорит, это реально. Это займёт время, но…

Она подняла руку, останавливая его. Ей не нужны были обещания. Ей нужно было только то, что она увидела в его глазах.

Понимание.

Он понял. Наконец-то понял, что она такое. И понял, что удерживать её вечно невозможно.

Но пока он был готов делить её с землёй, хотя бы на несколько минут в день, у неё была надежда.

И у него тоже.

Глава 21. Чужак

Прошла неделя после первого ритуала.

Земля вокруг замка оживала медленно, неохотно. Словно просыпалась после долгой зимы. На склонах гор проклюнулась первая трава. В руслах ручьёв снова зажурчала вода. Птицы вернулись пока немногие, но их утренний щебет уже звучал под стеклянным куполом. Грун, проверявший границы мёртвой зоны, докладывал: зона сжимается. Медленно, но верно.

Лиара чувствовала это каждой клеточкой тела. Её магия, хоть и скованная браслетом, больше не душила её изнутри. Те короткие мгновения свободы во время ритуала, когда трещина в браслете позволила силе вырваться наружу, дали ей достаточно воздуха, чтобы дышать дальше. Она всё ещё была пленницей. Но теперь пленницей, которой позволили иногда выходить на волю.

Король сдержал слово. Каждые три дня Грун проводил короткий ритуал. Уже не такой мощный, как первый, но достаточный, чтобы приглушить браслет на несколько минут. Лиара выходила во двор, касалась земли, и магия текла сквозь неё, возвращая жизнь иссушённой почве. Орки, поначалу боявшиеся этих сеансов, теперь собирались поглазеть. Некоторые даже приносили ей цветы. Не в дар, а с просьбой оживить. Она не отказывала.

Жизнь в замке налаживалась.

И поэтому, когда на горизонте появились чужаки, это было особенно некстати.

Их заметили дозорные на северной дороге. Троих всадников под белым флагом. Это были не орки. Люди. Судя по богатой одежде и гербам на плащах, послы какого-то знатного дома. Они ехали медленно, демонстративно мирно, и всё же весть об их приближении заставила замок насторожиться.

Гор'тах принял их в тронном зале. Том самом, где когда-то впервые увидел Лиару. Он сидел на каменном троне, облачённый в полный боевой доспех, и его лицо было мрачнее тучи. Рядом стояли Фарг, Грун и несколько старших вождей. Лиару на совет не позвали, но она узнала о гостях от Гарры, которая, как всегда, была в курсе всех замковых сплетен.

— Люди, — сказала травница, раскладывая травы на просушку — Из империи. Говорят, какой-то важный лорд. Приехал договариваться. Или угрожать. Или и то, и другое.

Лиара слушала, делая вид, что увлечена книгой. На самом деле она ловила каждое слово.

— Говорят, он спрашивал о тебе, — добавила Гарра, понизив голос — Ещё на подъезде, когда дозорные его остановили. Сказал: «Я слышал, у вас тут нимфа. Это правда?» Дозорные, конечно, промолчали, но он настойчивый. Будет просить аудиенции.

Лиара похолодела. О ней знали. Слухи расползлись за пределы гор, достигли людских земель. И если уж имперский лорд проделал такой путь, чтобы увидеть её, значит, у него были серьёзные намерения.

Она не ошиблась.

На следующий день король пришёл к ней без стука, что было на него непохоже. Лиара сразу поняла: что-то случилось. Его лицо было бледным, а глаза горели тем самым огнём, который она уже научилась распознавать. Огнём ярости. Но на этот раз ярости, смешанной с тревогой.

— Там человек, — сказал он, останавливаясь у двери — Лорд Корвин из Дома Эшфордов. Имперский посол. Он предлагает военный союз против горных гномов. Говорит, что вместе мы могли бы раздавить их и поделить шахты.

Он замолчал, и Лиара ждала. Она знала, что это не всё.

— Но у него есть условие, — продолжил король, и каждое слово давалось ему с видимым трудом — Он хочет тебя.

Лиара замерла.

— Он сказал: «Отдайте мне нимфу, и я дам вам пять тысяч копий, тридцать осадных машин и половину гномьих шахт». Он сказал, что его повелитель, император, коллекционирует редких существ. У него уже есть василиск, два грифона и ручной тролль. Нимфа станет жемчужиной его коллекции.

Коллекции. Опять это слово. Лиара почувствовала, как внутри поднимается холодная, липкая волна отвращения. Она была не одна такая. Где-то в империи, в золотых клетках, томились другие существа. Такие же пленники, как она. И теперь император хотел пополнить свою коллекцию новым экспонатом.

— Я отказал, — сказал Король.

Она подняла на него глаза. Отказал?

— Посол был… Недоволен. Он сказал, что я совершаю ошибку. Сказал, что одна нимфа не стоит войны с империей. Он угрожал. Не прямо, имперские дипломаты никогда не угрожают прямо. Но он дал понять: если я не отдам тебя добровольно, империя может пересмотреть свои границы. А у нас и так война с людьми на юге.

Он подошёл ближе. Не вторгаясь в её пространство, но достаточно, чтобы она видела его глаза.

— Я не отдам тебя, — сказал он твёрдо — Ни за какие шахты. Ни за какие союзы. Ты не разменная монета. Ты не товар.

Она смотрела на него, и не знала, что чувствовать. Благодарность? Да. Но к ней примешивался страх. Потому что его отказ мог стоить ему королевства. Империя была огромна. Если император действительно объявит войну, у орков не хватит сил отбиться. А всё из-за неё. Из-за одной-единственной нимфы.