Фарг предложил устроить пир. Грун предложила провести ритуал благословения. Гарра вызвалась сшить для Лиары платье (она давно заметила, что нимфа носит одну и ту же одежду, и это, по её мнению, было возмутительно). В итоге сошлись на чём-то среднем.

Церемония состоялась на закате, в саду внутреннего двора, где когда-то Лиара оживила мёртвую землю. Теперь здесь цвели розы. Вокруг собрались все, кто был в замке: воины, слуги, советники, даже несколько нимф из тех, что работали в лазарете. Амариллис и Ирис тоже пришли, как послы, как свидетели, как сёстры.

Грун, облачённый в церемониальные одежды, провёл ритуал. Он был древним. Старше, чем сам замок. Он призывал благословение предков и земли, связывал две души в одну, скреплял союз кровью. Лиара и Гор'тах сделали по маленькому надрезу на ладонях и соединили руки. Их кровь смешалась, и в этот момент земля под ними дрогнула.

Не страшно. Мягко, словно глубокий, утробный вздох.

Грун замер. Фарг схватился за меч. Даже нимфы, казалось, были удивлены.

А потом из земли, прямо из-под их ног, пробился росток. Он рос на глазах. Быстро, но плавно, как в ускоренной режиме. За секунды он превратился в молодое деревце, потом в крепкий ствол, потом в раскидистую крону. Через минуту над садом высился дуб. Настоящий, живой, с зелёной листвой и корнями, уходящими глубоко в почву.

— Это… — Грун осёкся — Этого не должно быть. Это магия Древних. Магия, которая спала тысячелетиями.

— Что это значит? — спросил Гор'тах, всё ещё держа Лиару за руку.

— Это значит, что ваш союз благословлён не только предками, — произнесла Амариллис, и её голос звучал странно, со смесью потрясения и уважения — Сама земля признала вас. Такого не случалось со времён Эпохи Раздора.

Лиара смотрела на дуб и чувствовала, как по её щекам текут слёзы. Она знала это дерево. Не конкретно это, но его суть. Такой же дуб рос в сердце Священной Рощи. Такой же дуб был символом их народа. И теперь он вырос здесь, в замке орков. В саду, где она когда-то коснулась земли и запела.

— Это наш дом, — прошептала она — Теперь по-настоящему.

Гор'тах обнял её прямо там, под кроной новорождённого дуба, на глазах у всех. И никто не смеялся. Никто не шутил. Даже Фарг, старый циник, отвернулся, чтобы скрыть повлажневшие глаза.

Пир, который последовал за церемонией, был самым странным в истории замка. Орки пили эль, нимфы родниковую воду. Первые пели свои грубые боевые песни, вторые вплетали в них мелодии леса, и получалось что-то новое, непривычное, но красивое. Кто-то из молодых воинов попытался станцевать с нимфой и, к всеобщему удивлению, нимфа согласилась. К рассвету в замке не осталось ни одного трезвого орка, но ни одного раненого, потому что целительницы успевали подлечить всех, кто переоценил свои силы.

А Лиара и Гор'тах сидели под дубом, глядя на звёзды сквозь его крону, и молчали. И это молчание было лучшим разговором в их жизни.

— Я люблю тебя, — сказала она, когда небо начало светлеть.

— Я люблю тебя, — ответил он, и эти слова, которые он никогда никому не говорил, прозвучали так естественно, словно он произносил их всю жизнь.

Дуб тихо шелестел листвой, и в этом шелесте, если прислушаться, можно было различить мелодию. Ту самую, что Лиара пела, когда оживляла мёртвую землю. Только теперь она звучала иначе. Не как плач. Как колыбельная.

Глава 33. Новая жизнь

Прошло полгода.

Замок на горе изменился до неузнаваемости. Там, где раньше были голые каменные стены, теперь вились плющ и дикий виноград. Во внутреннем дворе, вокруг дуба, выросшего в день клятвы, разбили сад. Не орочий и не нимфийский, а какой-то новый, сочетающий суровую красоту горных растений с нежностью лесных цветов. Гарра ворчала, что не знает, как ухаживать за половиной из них, но ворчала она любя.

Лиара просыпалась рано. Привычка, оставшаяся с детства в Роще. Она выходила на балкон восточной башни (той самой, где когда-то была пленницей, а теперь хозяйкой) и смотрела, как солнце поднимается над горами. Воздух здесь был чистым и холодным, но она уже привыкла. Полюбила даже. В Роще воздух был влажным, густым, пахнущим перегноем и цветами. Здесь он был другим. Сухим, звенящим, пахнущим камнем и снегом. Но и в нём была своя красота.

Гор'тах обычно ещё спал в этот час. Он вообще спал больше, чем раньше. Словно годы недосыпа, годы войн и тревог наконец настигли его и потребовали расплаты. Лиара не будила его. Она знала: ему нужно это. Ей нравилось смотреть, как он спит. Огромный, расслабленный, беззащитный. Во сне он не хмурился. Не сжимал кулаки. Не был королём. Просто мужчиной. Её мужчиной.

Завтрак им приносила Гарра всё так же, как в старые времена. Только теперь Лиара не прятала еду под матрас, а ела с аппетитом. Она научилась находить вкус в орочьей кухне: густые похлёбки, травяные отвары, лепёшки из горной муки. Иногда, когда тоска по дому становилась особенно острой, она сама спускалась на кухню и готовила нимфийские блюда. Лёгкие, почти невесомые, из ягод и мёда. Повара-орки смотрели на это с суеверным ужасом, но пробовать не отказывались.

Дни текли размеренно, но не скучно.

Лиара работала в лазарете теперь уже не как доброволец, а как признанная целительница. Орки приходили к ней со своими ранами и хворями, и она лечила их магией, травами и словом. Она научилась говорить на орочьем почти без акцента, и её голос, тот самый, что когда-то заставил землю петь, теперь звучал в замке каждый день. Она разговаривала с воинами, с кухарками, с конюхами. Спрашивала об их семьях. Помнила их имена. И орки, когда-то боявшиеся её как проклятия, теперь кланялись ей не как королеве (она отказывалась от этого титула), а как… Своей. Как части клана.

По вечерам она поднималась на крепостную стену и смотрела на дорогу. Это тоже стало ритуалом. С тех пор как пакт был подписан, нимфы время от времени приезжали в замок, кто с дипломатической миссией, кто просто проведать. Ирис юная и восторженная прилетала чаще всех, она сдружилась с Гаррой и проводила часы в лазарете, обучаясь орочьей медицине. Амариллис держалась холоднее, но тоже приезжала раз в месяц, как посол. И с каждым разом её визиты становились чуть теплее.

Мать не приезжала ни разу. Но передавала короткие и сдержанные весточки, но полные скрытой нежности. «Я слышала, у вас вырос дуб. Береги его». «Я слышала, ты выучила орочий. Твоя бабушка тоже знала языки». «Я слышала, ты счастлива. Это всё, что я хотела знать». Лиара хранила эти послания в шкатулке вместе с засохшим лиловым колокольчиком. Тем самым, первым, из ущелья.

Она не тосковала по Роще так остро, как раньше. Скорее просто помнила. Как помнят детство: с теплом, с благодарностью, но без желания вернуться.

Однажды утром Гор'тах проснулся раньше обычного. Лиара сидела у окна, читая эльфийскую книгу с параллельным переводом, и не заметила, как он подошёл. Он обнял её сзади, положил подбородок на макушку и долго молчал.

— О чём ты думаешь? — спросил он наконец.

— О том, как странно устроена жизнь, — ответила она, откладывая книгу — Когда меня привезли сюда, я мечтала только о побеге. Я считала дни. Я чертила звёзды на полу, чтобы не забыть, что существует другой мир. А теперь… Теперь я не хочу уходить.

— Тебе не хватает Рощи?

— Иногда, — призналась она — Особенно когда цветёт липа. У нас был праздник День Цветения, мы танцевали всю ночь, и деревья танцевали вместе с нами. Здесь такого нет.

Он помолчал.

— Может быть, когда-нибудь будет. Ты уже вырастила дуб. Может, вырастишь и липу.

Она улыбнулась и откинулась назад, прижавшись спиной к его груди.

— Ты изменился, — сказала она.

— Я знаю. — он усмехнулся — Фарг говорит, что я стал мягким. Что король не должен проводить столько времени с женой. Что это подрывает боевой дух.

— И что ты ему отвечаешь?

— Что если он ещё раз назовёт это «подрыванием боевого духа», я вызову его на поединок и сломаю ему вторую руку. Первую он ломал в прошлом году, когда упал с лошади.