А потом она сделала то, чего он не ожидал.

Она встала с кресла, подошла к стеклянному куполу и указала на небо. Потом на землю. Потом на свою грудь. Потом снова на небо.

Жест. Послание. Попытка объяснить что-то без слов.

— Ты хочешь сказать, что тебе нужна связь с небом и землёй? — спросил он, пытаясь расшифровать.

Она медленно кивнула, словно нехотя.

— Грун сказал, что есть ритуал. Можно временно ослабить браслет и вывести тебя наружу. Ты сможешь коснуться земли и… Отдать магию. Но это рискованно. Ты можешь пострадать.

Она смотрела на него, и в её глазах читался вопрос. Не «зачем тебе это?», не «что ты хочешь взамен?». Другой вопрос. Более простой и более сложный одновременно.

«Ты позволишь мне выйти?»

— Я не хочу, чтобы ты страдала, — сказал он тихо — Но я не хочу, чтобы умирала моя земля. Я ищу способ, который не навредит тебе. Если ты знаешь такой способ, то скажи. Или покажи. Или напиши. Я пойму.

Она долго смотрела на него. Потом перевела взгляд на деревья в кадках. Потом на стеклянный купол, за которым уже сгущались сумерки.

И медленно, очень медленно покачала головой.

Он не понял, что это значило. «Нет, я не знаю способа»? Или «Нет, я не могу тебе помочь»? Или «Нет, не нужно рисковать»?

Но спрашивать не стал. Просто кивнул уважительно, как в тот раз, после грозы, и направился к выходу.

У двери он обернулся.

— Я не причиню тебе вреда, — сказал он — Что бы ни случилось. Даже если для этого придётся пожертвовать землями. Я не знаю, почему это так важно для меня. Но это так.

Он вышел, и дверь мягко закрылась за ним.

А Лиара осталась стоять у купола, глядя на звёзды, и в её голове медленно, как пазл, складывалась картина.

Она знала этот эффект. Знала, что запертая магия разрушает всё вокруг. В древних легендах нимф говорилось о таких случаях. Когда Сестёр брали в плен, их похитители вскоре обнаруживали, что их земли превращаются в пустыню. Это была защита, встроенная в саму природу нимф: если нас заперли, мы заберём у вас всё. Не из мести. Просто потому, что не можем иначе.

Но был и другой аспект. Тот, о котором она боялась думать.

Если магия продолжит высасывать землю, это убьёт не только земли орков. Это может распространиться дальше. До гор. До перевалов. До…

До Рощи.

Если энергия будет течь к ней, а она не сможет отдавать её обратно, поток может изменить направление. Вместо того чтобы питаться от здешней земли, она начнёт тянуть из единственного источника, который всё ещё связан с ней. Из дома. Из Священной Рощи.

Она может погубить свой собственный народ.

От этой мысли её сердце сжалось так сильно, что пришлось схватиться за край кадки с буком. Дерево дрогнуло под её пальцами, и одно из листьев пожелтело прямо на глазах.

Она отдёрнула руку. Мёртвый лист упал на пол, скрученный, как будто на дворе стояла глубокая осень.

Лиара смотрела на него, не в силах отвести взгляд. Она только что убила часть дерева. Своим прикосновением. Своей запертой, изголодавшейся магией.

Этого нельзя было допускать. Нельзя было ждать. Если она не найдёт способ отдавать магию, она уничтожит всё, что любит и здесь, и там.

Она подняла голову к стеклянному куполу. Звёзды мерцали холодно и равнодушно. Где-то там, за горами, её Сёстры ещё не знали, что их дом в опасности. Что их пропавшая сестра может стать причиной их гибели.

Нужно было действовать.

Но что она могла сделать? Одна. Без голоса. Без магии. С браслетом на руке и орком, который…

Который сказал, что не причинит ей вреда. Который поклонился после её танца. Который разбил руки о стену, когда увидел её страх.

Может быть, впервые за всё время плена, ей нужна была его помощь.

И, может быть, впервые она была готова её принять.

Глава 14. Прогулка под конвоем

Утро выдалось ясным и холодным. С гор дул пронзительный ветер, и небо над замком было бледно-голубым, словно выцветший гобелен. Лиара стояла у окна и смотрела, как внизу, во дворе, суетятся орки больше обычного. И суета эта была какой-то организованной, целенаправленной.

Она знала, что должно произойти. Король предупредил её вчера, снова через дверь, снова тремя ударами и паузой. «Завтра, — сказал он — Мы попробуем. Если ты согласна. Если нет, то ничего не будет». Он не давил. Не уговаривал. Просто сообщил и оставил выбор за ней.

И она выбрала.

Не потому, что доверяла ему. Не потому, что хотела помочь его землям. А потому, что помнила пожелтевший лист бука. Потому, что чувствовала где-то глубоко внутри, там, куда не дотягивался браслет, как её магия, запертая и обезумевшая, тянется всё дальше и дальше. Она не знала наверняка, но страх поселился в ней: а что, если поток дотянется до Рощи? Что, если её голод убьёт Великий Дуб? Что, если Сёстры уже чувствуют это, но не могут понять источник?

Нет. Она должна была попробовать.

В дверь постучали, на этот раз Гарра. Травница вошла с охапкой тёплой одежды: плотный шерстяной плащ, подбитый мехом, высокие сапоги на мягкой подошве, перчатки.

— Король прислал, — пояснила она, раскладывая вещи на кровати — Сказал, наверху холодно. Ветер сегодня такой, что камни стынут. Одевайся теплее.

Лиара коснулась плаща. Ткань была грубой, но тёплой. Орочья работа, добротная, без изысков. Пахло шерстью и дымом. Она накинула плащ на плечи, и он сразу отрезал холод, словно кто-то опустил невидимый занавес. Сапоги сели почти идеально, видимо, Гарра постаралась с размерами. Перчатки были мягкими, из тонкой кожи, и оставляли пальцы достаточно свободными, чтобы двигаться.

— Он волнуется, — тихо добавила Гарра, поправляя воротник плаща — Я видела его утром. Ходит взад-вперёд, как зверь в клетке. Всех слуг разогнал, всех советников. Даже старого Драгу прогнал, а тот, говорят, опять с претензиями пришёл. — она усмехнулась — Ты бы видела их лица. Король орков боится не войны, не магии, а того, что его пленница замёрзнет.

Лиара промолчала, но внутри что-то дрогнуло. Она уже привыкла к этим маленьким знакам внимания, которые он рассыпал, словно не зная, куда девать свою неуклюжую заботу. Но каждый раз они заставали её врасплох.

— Готова? — спросила Гарра.

Лиара кивнула.

Внутренний двор замка был полон народу.

Здесь собрались не только стражники, которым было положено по долгу службы, но и зеваки. Слуги, поварята, конюхи, даже несколько воинов из гарнизона. Все они нашли повод оказаться здесь, чтобы посмотреть на нимфу. На ту самую, о которой шептались уже который день. На ту, из-за которой король разбил руки о стену. На ту, ради которой он перевернул вверх дном ползамка.

Лиара вышла из дверей башни и на мгновение замерла.

Столько глаз. Столько орочьих лиц. Они смотрели на неё с жадным любопытством, как на диковинного зверя. Кто-то шептался. Кто-то тыкал пальцем. Кто-то отшатывался, словно боялся, что она обратит его в камень одним взглядом.

Она вдруг остро ощутила свою чужеродность. Здесь, среди этих огромных, закованных в кожу и металл существ, она была иной. Маленькой. Хрупкой. Неуместной. Как цветок, выросший посреди кузницы.

Но она не опустила взгляд и расправила плечи. Плащ соскользнул, но Гарра тут же поправила его. Подняла подбородок, что так гордо вздёрнула в тронном зале в первый день. И медленно, очень медленно пошла вперёд.

— Расступитесь! — рявкнул знакомый голос — Дайте дорогу!

Король возник словно из ниоткуда. Он был без короны, но в полном боевом облачении: нагрудник из воронёной стали, наплечники с шипами, тяжёлый плащ, подбитый волчьим мехом. Он выглядел так, словно собирался на битву, и Лиара на мгновение испугалась, но тут же поняла, что это не для неё. Это для них. Для толпы. Чтобы никто не посмел даже подумать о том, чтобы приблизиться к ней без разрешения.

Он встал рядом с ней. Не впереди, не сзади, а именно рядом. И пошёл тем же шагом, что и она. Медленным. Осторожным. Подстраивая свой широкий, размашистый шаг под её маленькие шаги.