— Твой путь с орками?! — выкрикнула Амариллис, выступая вперёд — Ты сражалась на их стороне! Ты использовала нашу магию, чтобы убивать людей! Ты опозорила всё, чему нас учили!

— Я не убивала! — возразила Лиара — Я создавала иллюзии, я лечила раненых, я останавливала кровопролитие! Я спасла больше жизней, чем погубила, и людей, и орков! Разве это предательство?

— Ты любишь орка, — произнесла Сильфира, и в её голосе была горечь — Ты, нимфа, дочь старейшины, наследница Священной Рощи, любишь варвара. Того, кто похитил тебя и держал в цепях.

— Он не держал меня в цепях! — Лиара вскинула руку, показывая голое запястье — Браслета нет! Я свободна! И я выбрала остаться! Разве выбор это преступление?

Сильфира долго молчала. Потом повернулась к своим воительницам.

— Совет решит, — сказала она — Лиара, дочь Сильфиры, нимфа Священной Рощи, ты обвиняешься в предательстве своего народа. Ты пойдёшь с нами. Суд состоится в Роще, перед Великим Дубом. Если ты невиновна, то докажешь это. Если виновна, то понесёшь наказание.

— Какое наказание? — спросил Гор'тах, и его голос был тих, но опасен, как рык зверя перед прыжком.

Сильфира перевела холодный и оценивающий взгляд на него.

— Изгнание, — сказала она — Или лишение магии. Или, в худшем случае, обращение в древо.

Гор'тах шагнул вперёд, и его лицо было страшным.

— Вы не заберёте её.

— Ты не можешь нам помешать, орк, — произнесла Сильфира — Твоя армия разбита после битвы. Твоя магия ничто против нашей. Если мы захотим, мы сотрём твой замок в пыль.

— Это мы ещё посмотрим, — прорычал он.

— Стойте! — Лиара встала между ними, раскинув руки — Хватит! Не нужно войны!

Она повернулась к матери.

— Я пойду с вами. Добровольно. Я предстану перед Советом и отвечу на все обвинения. Но обещай мне, что никто из орков не пострадает. Что вы уйдёте с миром и не тронете этот замок.

Сильфира долго смотрела на дочь. Потом медленно кивнула.

— Клянусь Великим Дубом.

— А ты, — Лиара повернулась к королю — Пообещай мне, что не пойдёшь за мной. Что не будешь мстить. Что позволишь мне самой решить свою судьбу.

— Я не могу, — прошептал он — Я не могу просто стоять и смотреть, как тебя уводят.

— Ты должен. — она взяла его лицо в ладони — Доверься мне. Я вернусь. Обещаю.

Он закрыл глаза. Его плечи дрожали. Но он кивнул.

— Я буду ждать, — сказал он — Сколько бы времени это ни заняло. Я буду ждать.

Лиара поцеловала его в лоб легко, почти невесомо, и повернулась к Сёстрам.

— Я готова.

Нимфы окружили её. Воздух сгустился, засверкал серебром, и они исчезли. Только горсть лепестков, подхваченных ветром, осталась лежать на камнях двора.

Священная Роща встретила Лиару тишиной.

Это была не та умиротворённая тишина, полная пения птиц и шёпота листвы, которую она помнила. Эта тишина была напряжённой. Осуждающей. Деревья, мимо которых она проходила, казалось, отворачивали от неё свои ветви. Цветы закрывали бутоны. Даже трава под ногами словно бы никла.

Совет собрался на поляне у Великого Дуба. Старейшины сидели на корнях, выступающих из земли, как природные троны. Их было семеро. Древнейшие нимфы Рощи, чей возраст исчислялся не годами, а веками. Кора уже тронула их кожу, а в волосах росли не цветы, а мох. Они были самой мудростью леса и самым суровым судом.

В центре круга стояла Лиара. Одна. Без защиты. Без поддержки.

— Лиара, дочь Сильфиры, — начала старейшина Элария, и её голос был сух, как осенний лист — Ты обвиняешься в том, что добровольно осталась с врагами нашего народа. Что использовала магию нимф в войне на стороне орков. Что вступила в противоестественную связь с существом иной крови. Что ты можешь сказать в своё оправдание?

Лиара глубоко и спокойно вдохнула и заговорила.

Она говорила долго. Она рассказала всё с самого начала. Как её поймали и надели браслет. Как она боялась и ненавидела. Как король приносил ей цветы и книги, пытаясь понять её. Как она забилась в угол, а он разбил руки о стену. Как он дал ей стеклянное небо. Как он плакал у камина, рассказывая о своём детстве. Как он спас её от имперского лорда. Как он отпустил её, по-настоящему, отдал ключ и сказал: «Ты свободна». И как она выбрала остаться.

— Я не предавала наш народ, — закончила она — Я не воевала против невинных. Я спасала жизни орков и людей. Я исцеляла землю, которая умирала из-за моей запертой магии. Я делала то, чему вы меня учили: несла жизнь, а не смерть.

Она обвела взглядом старейшин.

— Вы называете его варваром. Но он научился уважать меня. Он научился слушать моё молчание. Он изменился, и я изменилась вместе с ним. Разве любовь это преступление? Разве выбор это предательство?

Тишина. Долгая, тяжёлая.

А потом заговорили старейшины. Не с ней, между собой. Их голоса сплетались в сложную мелодию спора, где каждое слово было нотой. Лиара стояла и ждала. Она сказала всё, что могла. Теперь её судьба была в руках тех, кто знал её с рождения.

Наконец Элария подняла руку, и спор стих.

— Мы выслушали тебя, Лиара. И мы слышим правду в твоих словах. Ты не лжёшь, это видно по твоей душе. Но правда ещё не оправдание. Ты нарушила законы Рощи. Ты встала между двумя мирами. И теперь ты должна выбрать: остаться с нами или уйти навсегда.

— Я уже выбрала, — тихо сказала Лиара.

Элария медленно и печально кивнула.

— Тогда слушай наше решение. Ты не будешь изгнана. Ты не будешь лишена магии. Ты не будешь обращена в древо. Но ты больше не принадлежишь Священной Роще. Ты дитя двух миров, и отныне твой дом там, где ты его выберешь. Ты всегда будешь желанной гостьей здесь, но ты больше не одна из нас.

Слёзы потекли по лицу Лиары. Она знала, что так будет. Знала, и всё равно это было больно. Но к боли примешивалось облегчение. Её не прокляли. Её не изгнали. Её просто… Отпустили. Как она когда-то отпустила свой страх. Как он когда-то отпустил её.

— Спасибо, — прошептала она — Спасибо вам.

Сильфира подошла к ней впервые за всё время суда. Её лицо было по-прежнему суровым, но в глазах что-то дрогнуло.

— Я не понимаю тебя, дочь, — сказала она — И, возможно, не пойму никогда. Но ты моя кровь. И я всегда буду любить тебя.

Они обнялись, впервые за долгие недели разлуки. И Лиара плакала, уткнувшись в плечо матери, как в детстве. А вокруг них Великий Дуб ронял золотые прощальные листья.

Глава 31. Послы Рощи

Прошло три дня после суда.

Замок жил странной, напряжённой жизнью. Весть о том, что нимфы забрали Лиару, разнеслась мгновенно. И так же мгновенно орки разделились во мнениях. Одни, те, кто сражался с ней бок о бок, требовали немедленно выступить в поход на Священную Рощу. «Она спасла нас, — говорили они — А теперь её судят как преступницу! Мы должны защитить её, как она защитила нас!» Другие, более осторожные, качали головами: «Это их внутреннее дело. Нимфы не нападали на нас, они пришли за своей. Если мы вмешаемся, это будет война с магией, которую мы не сможем выиграть».

Гор'тах не слушал ни тех, ни других.

Он заперся в своих покоях и не выходил уже третий день. Не принимал советников. Не отвечал на доклады. Даже Фарг, его правая рука, не мог пробиться сквозь эту стену молчания. Только Гарра осмеливалась входить к нему, приносила еду, которую он не трогал, и воду, которую он не пил.

Он сидел у камина и смотрел на огонь. Ему казалось, что мир остановился. Что время застыло, как смола, и не двинется дальше, пока она не вернётся.

«Я буду ждать», — сказал он ей. И он ждал. Но ожидание было хуже любой битвы. В битве он знал, что делать. В битве у него было оружие. Здесь была только пустота.

На третий день дверь открылась без стука.

Он поднял голову, готовый прорычать на незваного гостя, и замер. На пороге стояла Лиара.

Она была жива. Цела. Немного бледнее обычного, с тёмными кругами под глазами, но жива. Её волосы были заплетены по-новому, в сложную косу с вплетёнными в неё золотыми листьями Великого Дуба, знак прощания с Рощей.