— Нет, — произнесла Лиара.

Одно слово. Первое слово, которое она сказала вслух за всё время своего плена. Её голос прозвучал тихо, но отчётливо.

Амариллис замерла. Ирис уставилась на неё, раскрыв рот. Даже король, стоявший в стороне, вздрогнул, услышав её голос.

— Что? — переспросила Амариллис.

— Нет, — повторила Лиара, и теперь её голос звучал твёрже — Он не чудовище. Он не околдовал меня. Я осталась по своей воле.

Тишина. Такая глубокая, что было слышно, как ветер шумит в траве за стенами замка.

— Ты… Говоришь правду? — прошептала Ирис.

— Да, — сказала Лиара — Я говорю правду.

Амариллис отступила на шаг. Её лицо, только что полное праведного гнева, теперь выражало смятение. Она смотрела на сестру и не узнавала её.

— Но тогда почему? — спросила она, и в её голосе зазвенела горечь.

— Он не держал меня силой. Ну, сначала держал. Но потом отпустил. Я могла уйти. Я решила остаться. — ответила Лиара.

— Почему?

Лиара посмотрела на короля. Он стоял в стороне, и его лицо было неподвижным, как маска. Но в золотых и усталых глазах она увидела всё: страх, надежду, любовь.

— Потому что я люблю его, — сказала она.

Эти слова упали в тишину, как камень в воду. Амариллис побледнела. Ирис ахнула. Орки, стоявшие вдоль стен, зашептались, но никто не посмел вмешаться.

— Ты… Любишь? — Амариллис произнесла это слово так, словно оно было ядовитым — Орка? Варвара? Того, кто похитил тебя и держал в клетке?

— Того, кто спас мне жизнь, — возразила Лиара — Того, кто защищал меня от своего Совета, от империи, от собственных вождей. Того, кто рисковал королевством ради меня. Того, кто плакал у камина, рассказывая о своём детстве. Ты не знаешь его, Амариллис. Ты видишь только шрамы и клыки. А я вижу его сердце.

Амариллис молчала. Её лицо было бледным, губы сжаты в тонкую линию. Она пришла спасать сестру, а нашла чужую женщину, которая говорила на языке врага и защищала его.

— Мама будет в отчаянии, — сказала она наконец — Она ждёт тебя дома. Она молилась за тебя каждый день. А ты… Ты предала нас.

— Я не предавала, — тихо сказала Лиара — Я просто выбрала свой путь. Как вы когда-то выбрали свой.

Амариллис покачала головой.

— Ты не понимаешь. Ты не можешь быть с ним. Это… Это противоестественно. Орк и нимфа. Такого не было никогда. Наши народы враги.

— Значит, пришло время это изменить, — ответила Лиара.

Амариллис долго смотрела на неё. Потом перевела взгляд на короля.

— Если ты когда-нибудь причинишь ей боль, — сказала она, и её голос был холоден, как лёд, — я вернусь. И приведу с собой всех сестёр. И от твоего замка не останется камня на камне. Ты понял меня?

— Понял, — ответил Гор'тах.

Амариллис кивнула. Потом повернулась и пошла к воротам, не попрощавшись. Ирис задержалась на мгновение. Она быстро и крепко обняла Лиару, и прошептала ей на ухо:

— Я не понимаю тебя. Но я люблю тебя. Возвращайся домой когда-нибудь. Мама ждёт.

И побежала догонять старшую сестру.

Ворота закрылись за ними. Лиара стояла посреди двора, чувствуя, как слёзы текут по щекам. Она знала, что этот разговор будет трудным. Но реальность оказалась ещё тяжелее. Её сестра назвала её предательницей. Её мать будет в отчаянии.

Но она сказала правду. Впервые за всё время, полную правду. И эта правда сделала её свободной.

Король подошёл к ней осторожно, как всегда.

— Ты говорила, — сказал он, и в его голосе было благоговение — Ты говорила.

— Да, — ответила она — Я говорила.

— И ты сказала, что любишь меня.

— Да.

Он долго молчал. А потом улыбнулся не криво, не сдержанно, а открыто и радостно, как ребёнок.

— Я ждал этого всю жизнь, — сказал он — Твоих слов. Твоего голоса. Тебя.

И впервые за всё время она улыбнулась ему в ответ не полуулыбкой, не намёком. А настоящей, тёплой, живой улыбкой.

Сёстры ушли. Но она осталась. И теперь, когда она произнесла эти слова вслух, её выбор стал окончательным.

Глава 28. Дипломатия силы

После ухода сестёр в замке повисла странная тишина. Не враждебная, скорее, задумчивая. Орки, ставшие свидетелями разговора Лиары с Амариллис, смотрели на неё теперь иначе. В их глазах читалось не просто уважение, почти суеверный трепет. Она говорила. Та, что молчала неделями, та, чей голос считали утерянным, говорила. И её первые слова были о том, что она остаётся с ними. Что она любит их короля.

Для орков, привыкших к простоте чувств, это было понятнее любых дипломатических речей.

Но внешний мир не давал передышки.

Прошло три дня, и на четвёртый прибыл загнанный гонец, на взмыленном коне, с известием, от которого даже у самых стойких воинов потемнели лица. Люди перешли границу. Не разрозненные отряды, не разведчики, а полноценная армия. Три тысячи копий, пятьсот всадников, две осадные машины. Они шли через Железные болота, которые больше не были естественной преградой: их маг, тот самый отступник из имперской академии, сумел осушить топи настолько, что по ним можно было провести войска.

Фарг доложил об этом на экстренном совете, и его голос звучал мрачнее обычного.

— Они ударят с юга, — сказал он, водя пальцем по карте — Здесь, у Серого перевала. Если мы не остановим их там, они выйдут в долину, и тогда до замка день пути. У нас две тысячи воинов. Торгрин со своими людьми ушёл на север, так что подкрепления ждать неоткуда. Империя на востоке наблюдает. Если мы ослабим восточные гарнизоны, они могут ударить.

Советники зароптали. Ситуация была хуже, чем когда-либо. Численный перевес противника, ослабленная магией засухи оборона, раскол среди вождей. И единственный союзник, империя, превратился в врага из-за отказа выдать нимфу.

— Мы можем попробовать договориться, — предложил кто-то из молодых вождей.

— Договариваться поздно, — отрезал Фарг — Они идут убивать. Они знают, что мы ослаблены. Знали, когда планировали наступление. Кто-то сообщил им об уходе Торгрина. Кто-то слил информацию.

По залу пробежал холодок. Предатель. В замке был предатель. Возможно, кто-то из оставшихся сторонников казнённого Драги. Возможно, имперский шпион. Возможно, кто-то ещё.

Гор'тах слушал молча. Его лицо было спокойным, но Лиара, сидевшая на почётном месте справа от трона (теперь она присутствовала на всех советах), видела, как напряжены его плечи. Он был загнан в угол и знал это.

Когда советники выговорились и в зале повисла тяжёлая тишина, король встал.

— Оставьте нас, — приказал он — Все, кроме Фарга, Груна и… — он покосился на Лиару — …Нашей гостьи.

Советники переглянулись, но спорить не рискнули. Когда двери закрылись за последним из них, Гор'тах повернулся к Лиаре. В его глазах была усталость и что-то ещё. Что-то, похожее на мольбу.

— Ты слышала, — сказал он — У нас две тысячи воинов против трёх с половиной. У них маг. У нас только Грун, но его магия защитная, а не боевая. Если мы встретим их в лоб, мы проиграем. Если будем оборонять замок, то они возьмут нас измором.

Он замолчал, подбирая слова.

— Когда-то я просил тебя спеть для меня, — продолжил он — Это было глупо. Я думал о себе, о своей мечте. Теперь я прошу о другом. Я прошу тебя помочь. Не мне, моему народу. Твоя магия… Ты можешь сделать что-нибудь? Что угодно. Туман. Иллюзии. Всё, что собьёт их с толку, замедлит, даст нам преимущество.

Лиара долго смотрела на него. Она ожидала этого вопроса рано или поздно. Её магия была слишком мощным оружием, чтобы оставаться в стороне от войны. Но то, как он спросил, не приказывая и не требуя, а прося, изменило всё.

— Я помогу, — сказала она — Но с одним условием.

— Каким?

— Никаких пленных не убивать. Тех, кто сдастся, отпускать. Тех, кто ранен, лечить. Я не хочу, чтобы моя магия служила смерти. Я целительница, а не убийца.

Гор'тах молчал. Она видела, как в нём борются два начала: воин, привыкший добивать врага, и мужчина, который любил её и не хотел потерять. Наконец он кивнул.