Лиара подняла книгу и указала на слово «меч». Потом перевела палец на висевшее у него на поясе оружие.

Гор'тах моргнул.

— Ты хочешь знать, как это называется на моём языке?

Она кивнула.

Он помолчал, переваривая происходящее. Потом медленно, словно не веря самому себе, произнёс:

— Гро-дар. Меч. Гро-дар.

Лиара повторила жест: книга — слово — предмет. На этот раз «щит».

— Тар-гол. Щит. Тар-гол.

«Копьё».

— Врак.

«Шлем».

— Зур-каг.

Так начался их первый урок. Неуклюжий, медленный, полный неловких пауз и неправильно понятых жестов. Лиара указывала на предметы, а король называл их. Сначала с запинкой, потом всё увереннее. Иногда она указывала на то, чему он не знал названия на всеобщем, и тогда он хмурился, чесал затылок и пытался объяснить жестами.

— Это… Ну, это… — он помахал рукой, пытаясь изобразить что-то — Кхар-зул. Ну, когда железо горячее, и его бьют молотом.

Лиара поняла: кузница. Она кивнула и мысленно добавила слово в свой растущий словарь.

Урок длился около часа. К концу у Лиары голова шла кругом от гортанных, резких звуков, так непохожих на мелодичный эльфийский или певучий язык нимф. Но она запоминала. Жадно, цепко, как запоминают то, от чего зависит жизнь.

А король…

Король был ошеломлён.

Он сидел напротив неё. Они впервые сидели так близко друг к другу, не через стол, не через комнату, а почти рядом. И он чувствовал странное, давно забытое возбуждение. Не боевое. Не охотничье. Другое. То, что бывает, когда обнаруживаешь в привычном мире что-то новое и удивительное.

Она была умна. Он всегда подозревал это по её глазам, по её молчанию, по тому, как она изучала браслет и чертила звёзды на полу. Но теперь он видел это воочию. Она училась с невероятной скоростью. Схватывала на лету. Никогда не путала слова, которые он уже объяснил. А главное, что она сама, по собственной воле, без принуждения, решила выучить его язык.

Не эльфийский. Не всеобщий. Орочий.

Это было… Неожиданно. И почему-то приятно. Так приятно, что у него щемило в груди.

— Ты быстро учишься, — сказал он, когда она в очередной раз безошибочно указала на слово и предмет — Быстрее, чем я в детстве.

Она не ответила, но уголки её губ чуть дрогнули. Не улыбка, намёк на неё. Но для него это было как награда.

На следующий день урок продолжился.

Лиара усложнила задачу. Теперь она указывала не только на предметы, но и на действия. Она вставала, делала шаг, смотрела на него вопросительно.

— Ур-гать. Идти. Ур-гать.

Она брала кувшин, наливала воду в чашу.

— Тир-зал. Лить. Тир-зал.

Она открывала книгу, проводила пальцем по строчкам.

— Хак-тар. Читать. Хак-тар.

Она указывала на свои уши, потом на его рот, потом снова на уши.

— Рак-та. Слушать. — он помолчал — Или «слышать». У нас это одно слово.

Она кивнула и повторила жест: на этот раз указала на свой рот, потом на него, потом развела руками, жест вопроса.

Гор'тах понял. Она спрашивала, как будет «говорить».

— Зул-кар. Говорить. Зул-кар.

Она медленно, очень медленно, беззвучно пошевелила губами, повторяя слово. Не произнесла его, но само движение губ было почти как обещание. Когда-нибудь. Может быть. И от этого «может быть» у короля перехватило дыхание.

Неделю спустя она уже понимала отдельные фразы.

Это не было полноценным знанием языка, до этого ещё далеко, но она выхватывала из потока речи знакомые слова и складывала их в осмысленные предложения. Когда стражники за дверью обсуждали погоду («холодно», «снег идёт», «скорей бы смена»), она понимала. Когда Гарра рассказывала о том, что «старый Драга опять ворчит», она понимала. А когда король, прощаясь, тихо говорил: «Завтра принесу новую книгу», она не просто понимала слова. Она понимала интонацию. Тепло. Заботу.

Однажды он принёс ту самую карту, что показывал в первые дни, и начал объяснять географию своих земель. Названия гор, рек, перевалов. Лиара слушала внимательно, запоминая каждое слово. Она уже знала, что «Гро-мад» это Седые пики, а «Тар-кул» Железные болота. Когда он дошёл до восточной границы, она вдруг подалась вперёд и указала на участок за горами. Там, где на карте было белое пятно с надписью на всеобщем: «Ненанесённые земли».

Она указала на белое пятно. Потом на себя. Потом снова на пятно.

— Там твой дом? — спросил он.

Она кивнула.

Он долго смотрел на карту, потом на неё. В его золотых глазах мелькнуло что-то сложное. Смесь понимания, печали и ещё чего-то, чему она не могла подобрать названия.

— Далеко, — сказал он — Очень далеко. Даже для птицы много дней лёта.

Она опустила взгляд. Она знала это. Знала с самого начала. Но видеть расстояние на карте, своими глазами, в масштабе, было больнее, чем она ожидала.

Он, кажется, понял её состояние. Молча свернул карту и отложил в сторону.

— Мы можем продолжить завтра, — сказал он — Если хочешь.

Она покачала головой. Встала, подошла к полке и взяла другую книгу. Не учебник, не трактат, а сборник орочьих легенд, который он принёс несколько дней назад. Раскрыла на первой странице и указала на заголовок. Потом на него. Потом на свои уши.

— Ты хочешь, чтобы я почитал вслух?

Кивок.

— На орочьем?

Снова кивок.

Он улыбнулся широко и открыто, как не улыбался уже много лет. Взял книгу, откашлялся и начал читать. Его голос, низкий и хрипловатый, наполнил комнату. Он читал легенду о Первом Вожде, который победил горного дракона и выпил его кровь, чтобы обрести силу. Это была грубая, жестокая история, полная битв и смертей, но в его исполнении она звучала почти как колыбельная.

Лиара слушала, закрыв глаза. Она понимала далеко не всё. Может быть, половину, может быть, меньше. Но ритм языка, его структура, его музыка проникали в неё, оседали в памяти. Да, у орочьего языка была своя суровая музыка, как бой барабанов.

И ещё его голос. Она привыкала к нему. Уже не вздрагивала. Уже не ждала угрозы в каждом звуке.

Когда он закончил, за окном было уже темно. Звёзды сияли сквозь стеклянный купол.

— На сегодня хватит? — спросил он.

Она кивнула. Потом, поколебавшись, сделала жест, которого он никогда раньше не видел: сложила ладони вместе и чуть склонила голову. Жест благодарности. Не орочий, её собственный, нимфийский. Но он понял.

— Не за что, — сказал он и вышел.

А Лиара ещё долго сидела у окна, повторяя про себя новые слова. Гро-дар — меч. Тар-гол — щит. Рак-та — слушать. И где-то в глубине её сознания, тихо-тихо, зарождалось новое слово. То, которое она пока не решалась произнести даже мысленно.

Гор'тах. Его имя.

Она знала его уже давно. Слышала от Гарры, от слуг, от самого короля, когда он представлялся кому-то в коридоре. Но знать и произнести, разные вещи. Имя это личное. Имя это признание. Если она когда-нибудь назовёт его по имени, это будет значить, что она признала его. Не как короля. Не как тюремщика. А как кого-то другого.

Кого она пока не знала.

Но чувствовала, что день, когда она произнесёт его имя, приближается.

Глава 16. Грязная работа

Это случилось неожиданно.

Лиара сидела у окна с книгой орочьих легенд. Теперь она могла разобрать примерно каждое третье слово, и это было огромным прогрессом. Дверь распахнулась без стука. Нимфа вздрогнула и подняла голову. На пороге стояла Гарра, и её лицо было бледнее обычного, а руки дрожали.

— Прости, — выпалила травница, забыв о всех королевских указах насчёт стука — Прости, что без предупреждения. Но там… Там Кхарр. Молодой воин. Ранен. Плохо. Очень плохо.

Она замолчала, тяжело дыша. Видимо, бежала по лестнице. Лиара ждала. Она не понимала, чем может помочь, и не понимала, почему Гарра пришла к ней, а не к лекарям. Травница словно прочитала её мысли.

— Наши лекари ничего не могут, — сказала она — Рана глубокая, до кости, и загноилась. Уже три дня. Я делаю всё, что умею, но… — она покачала головой, и в этом жесте было отчаяние — Я слышала, что нимфы умеют исцелять. Не магией, травами. Что вы знаете такие растения, о которых мы даже не слышали. Что ваши руки… — она запнулась, подбирая слово — …Другие.