Она спустилась в лазарет.

Здесь всё было по-прежнему: сырой воздух, коптящие лампы, стоны раненых. Но когда она вошла, её встретили иначе. Несколько орков, те, что видели её в прошлый раз, склонили головы. Кхарр, уже пришедший в себя, слабо улыбнулся и попытался сесть.

— Госпожа, — прошептал он. Орки редко называли кого-то «госпожой», и это слово прозвучало почти как титул.

Лиара кивнула ему и прошла к Гарре, которая как раз меняла повязку старому воину с перевязанной головой. Травница подняла глаза и удивлённо моргнула.

— Ты пришла.

Лиара пожала плечами. Потом указала на раненых и вопросительно подняла бровь.

— Да, работы много, — вздохнула Гарра — Южный отряд вернулся. Люди ударили из засады. Много раненых. Лекарей не хватает.

Лиара, не раздумывая, закатала рукава и принялась за дело.

Часы пролетели незаметно. Она меняла повязки, промывала раны, готовила мази. С каждым новым пациентом её движения становились увереннее. Она уже не морщилась при виде крови, не вздрагивала от стонов. Её руки, тонкие и бледные, двигались с точностью, которая удивляла даже Гарру.

— Ты прирождённый лекарь, — сказала травница в какой-то момент — Жаль, что ты не говоришь. Ты могла бы учить наших.

Лиара чуть улыбнулась. Той самой полуулыбкой, которую позволяла себе всё чаще.

А потом двери лазарета распахнулись, и вошёл король.

Он был не один. За ним следовала свита. Советники, военачальники, стражники. Все они выглядели уставшими и напряжёнными. Видимо, Совет только что закончился, и король решил лично проверить раненых.

Лиара замерла с бинтом в руках. Их взгляды встретились.

В его золотых и усталых глазах промелькнуло удивление. Он не ожидал увидеть её здесь. Не после их ссоры. Не после того, как она отвергла его просьбу. Но она была здесь с закатанными рукавами, с руками в крови и травах. Среди его воинов.

Он ничего не сказал. Только коротко и сдержанно кивнул и прошёл дальше, к Кхарру. Лиара выдохнула. Она не знала, чего ожидала (Упрёка? Благодарности?), но этот молчаливый кивок был, пожалуй, лучшим из возможных вариантов.

Вечером того же дня состоялся пир.

Гарра объяснила: Совет утвердил план летней кампании против людей, и по традиции король должен был поднять кубок за победу. Пир был не пышным, орки не любили пышности, но обильным. Жареное мясо, тёмное пиво, грубый хлеб. В большом зале собрались все вожди, все военачальники, все, кто имел вес в королевстве.

Лиару пригласили тоже.

Это было неожиданно. Раньше её не звали на общие собрания. Она была пленницей, трофеем, и её место было в башне. Но после лазарета что-то изменилось. Орки смотрели на неё иначе. И когда Гарра передала приглашение «Король сказал: если захочешь, ты можешь сесть за его столом», Лиара, поколебавшись, согласилась.

Она села справа от короля. Не на почётном месте, почётное было слева и его занимал Фарг, но достаточно близко, чтобы чувствовать тепло его тела, запах металла и кожи. Он не заговаривал с ней, но время от времени бросал короткие проверяющие и изучающие взгляды.

Пир шёл своим чередом. Орки ели, пили, смеялись. Их смех был грубым, лающим, но в нём не было злобы. Лиара сидела, едва притрагиваясь к еде, и наблюдала. Она уже могла понимать отдельные фразы: «…южный перевал…», «…люди отступили…», «…зимой будет труднее…». Политика. Война. Всё как всегда.

А потом слуга принёс королю кубок.

Это был особый кубок. Массивный, из рога горного козла, оправленного в серебро. Из него король пил только на торжественных пирах. Слуга поставил кубок перед Гор'тахом и отошёл.

Лиара не знала, что заставило её посмотреть на этот кубок. Может быть, блик света на серебре. Может быть, странный, едва уловимый запах. Горький, миндальный, чужеродный среди ароматов жареного мяса и пива. Её чувства, обострённые жизнью в лесу, уловили то, чего не заметил никто.

Яд.

Она не знала этого яда, такого не было в её лесах. Но сам факт был очевиден. В кубке короля была отрава.

Времени на раздумья не оставалось. Если она закричит, то будет поздно. Если попытается объяснить жестами, то он не поймёт. Если она просто укажет на кубок, то он может не поверить.

Оставалось только одно.

Лиара вскочила с места и выбила кубок из его рук.

Движение было резким, почти отчаянным. Кубок взлетел в воздух, перевернулся, и тёмное вино выплеснулось на каменный пол. Там, где оно коснулось камня, зашипела пена и камень пошёл пузырями, разъедаемый чем-то невероятно едким.

В зале повисла мёртвая тишина.

Все взгляды обратились к ней. К нимфе, которая только что выбила кубок из рук короля. На мгновение ей показалось, что сейчас её схватят, обвинят в покушении, бросят в темницу. Она стояла, дрожа, и смотрела на Гор'таха.

Он смотрел на неё в ответ. В его глазах читалось потрясение, но не гнев. Он перевёл взгляд на пол, где всё ещё шипела отрава, и его лицо стало белым как мел.

— Яд, — произнёс он одними губами. Потом громче, так, что услышал весь зал: — Яд!

Начался хаос. Фарг вскочил, опрокинув скамью. Стражники обнажили мечи. Кто-то кричал: «Держи слугу!». Но слуга, принёсший кубок, уже исчез. Его найдут позже, в подвале, с перерезанным горлом. Убитого тем, кто заплатил ему за предательство. Но это будет позже.

А сейчас Гор'тах стоял и смотрел на Лиару. Она спасла ему жизнь. Она, его пленница, которую он держал в клетке, которую он обидел своим требованием, которой он дулся три дня. Она спасла его.

— Зачем? — спросил он, и в его голосе была растерянность — Зачем ты это сделала?

Лиара смотрела на него. Она сама не знала ответа. Вернее знала, но боялась его озвучить. Она сделала это не потому, что он король. Не потому, что от него зависела её жизнь. Не потому, что это было выгодно.

Она сделала это, потому что он был… Им. Гор'тахом. Тем, кто приносил ей цветы и читал книги на ломаном эльфийском. Тем, кто разбил руки о стену, когда напугал её. Тем, кто нёс её на руках, когда браслет причинил ей боль. Тем, кто сказал: «Ты важнее».

Она не ответила. Не могла. Но её глаза сказали всё, что она не могла выразить словами.

И он понял. Или почти понял.

— Уведите её в башню, — приказал он, но тут же добавил: — Под усиленную охрану. Не для того, чтобы запереть. Для защиты. Если заговорщики узнают, что она сорвала их план, они могут попытаться убить её.

Когда стражники уводили Лиару, она в последний раз обернулась. Гор'тах стоял посреди зала, окружённый советниками и военачальниками, и смотрел ей вслед. И на его лице было выражение, которого она никогда раньше не видела. Смесь благодарности, изумления, надежды и чего-то ещё. Глубокого, тёплого, почти нежного.

В ту ночь он пришёл к ней.

Не как обычно с книгой или подарком. Он пришёл поздно, когда замок уже спал, и его стук был тихим, почти робким. Когда она открыла (точнее, когда он вошёл после её молчаливого согласия), он выглядел иначе. Без короны. Без меча. В простой рубахе, с распущенными волосами.

— Я не мог уснуть, — сказал он — Всё думаю. Почему ты это сделала?

Она сидела на кровати и смотрела на него. В камине догорали угли, и их свет падал на его лицо, смягчая шрамы.

— Ты могла дать мне умереть, — продолжал он — Если бы я умер, ты, возможно, получила бы свободу. Мой наследник… Неизвестно, кто бы им стал. Может быть, тебя бы отпустили. Может быть, обменяли. У тебя были все причины позволить мне умереть.

Он замолчал, глядя в огонь.

— Но ты не позволила.

Лиара слушала. Его низкий и хрипловатый голос звучал иначе, чем обычно. В нём не было ни властности, ни обиды, ни гнева. Только усталость и какая-то странная, беззащитная искренность.

— Я думал, ты ненавидишь меня, — сказал он — Я думал, что для тебя я просто тюремщик. Чудовище. Я думал, ты ждёшь моей смерти.

Он повернулся к ней, и в его золотых глазах стояло что-то, от чего у Лиары перехватило дыхание.

— Но ты спасла меня. Значит, не ненавидишь. Или ненавидишь, но не настолько, чтобы дать умереть. — он слабо усмехнулся — Я запутался. Я воин. Я привык, что всё просто: враг — убей, друг — защити. А ты… Ты не враг и не друг. Ты что-то другое.