Здесь, в каменной башне, он звучал иначе. Глуше. Холоднее. Словно сама природа за пределами замка плакала о чём-то, чего не могла исправить.

Она встала, потянулась медленно, плавно, помня о браслете, и подошла к окну. Горные пики тонули в серой пелене. Двор внизу опустел: орки попрятались от непогоды, только часовые у ворот мокли в своих кожаных плащах, похожие на изваяния.

Утро прошло, как проходили все утра. Гарра принесла свежие коренья и воду, сменила поднос, что-то рассказала. На этот раз рассказ был о том, что Король вчера сломал челюсть какому-то старому вождю. Лиара слушала вполуха. Ей не было дела до орочьих драк и политики. Ей было дело только до одного, как отсюда выбраться.

Но день готовил сюрприз.

Ближе к вечеру дождь усилился. Ветер завывал в бойницах, где-то хлопала незакрытая ставня, и весь замок гудел, как гигантский улей. Лиара сидела на кровати, подобрав ноги, и пыталась читать книгу, которую Король принёс несколько дней назад.

Это был старый фолиант в кожаном переплёте, с пожелтевшими страницами и выцветшими чернилами. «О природе лесных духов», — гласило заглавие, выведенное витиеватым эльфийским шрифтом. Лиара знала этот язык, всех нимф учили эльфийскому с детства. Но книга была написана так давно, что некоторые обороты казались архаичными.

Автор был эльфийский мудрец по имени Элиан Златогласый. Он утверждал, что провёл среди нимф двадцать лет. Иллюстрации в книге были прекрасны: танцующие фигуры в лунном свете, священные рощи, ритуальные хороводы. Но текст… Текст был полон ошибок. Автор путал нимф с дриадами, приписывал им способности, которых у них никогда не было. И делал выводы, от которых Лиаре хотелось смеяться или плакать.

«Нимфы не владеют членораздельной речью и общаются посредством мелодических звуков, схожих с пением птиц, каковое пение, впрочем, лишено грамматической структуры и служит лишь для выражения простейших эмоций».

Лиара фыркнула от этого текста.

Не владеют членораздельной речью! Она в совершенстве знала три языка и ещё на двух могла объясниться. Она читала трактаты по магической теории и писала стихи. А этот эльфийский мудрец, проживший среди нимф двадцать лет, даже не понял, что они просто не хотели с ним разговаривать.

Она перелистнула страницу и замерла.

В двери лязгнул засов.

Она не обернулась, привычка, выработанная за две недели плена. Но что-то в звуке шагов заставило её насторожиться. Король вошёл не как обычно. Он не заполнял собой пространство с порога, не шагал к столу, чтобы положить очередной дар. Вместо этого он замер у двери, словно колеблясь.

— Я принёс ещё одну книгу, — сказал он.

Голос звучал иначе. Тише. Неувереннее. Так мог бы говорить воин, впервые взявший в руки не меч, а кисть.

Лиара всё-таки обернулась.

Он стоял, держа в руках небольшой томик в тёмном переплёте. Одежда на нём была мокрой от дождя, капли ещё стекали с волос на плечи, и весь его вид выражал странную, неожиданную уязвимость. Огромный, страшный, покрытый шрамами Король орков выглядел как мальчишка, который промок до нитки и не знает, куда девать руки.

— Это не эльфийский трактат, — продолжал он — Это… Другое. Легенды. Те, что рассказывают у наших костров. О нимфах. О духах леса. Обо всём таком.

Он положил книгу на край стола аккуратно, словно она была хрустальной.

— Я не знаю, правда ли то, что там написано. Но там есть одна история. О нимфе, которая полюбила смертного. — он помолчал — Я подумал, тебе может быть интересно.

Лиара смотрела на книгу. Потом на него. Он не уходил, стоял и ждал, хотя обычно сразу покидал покои, оставив очередной дар. Сегодня что-то было иначе.

— Ты умеешь читать? — спросил он вдруг.

Вопрос был задан так просто, так по-человечески, что Лиара чуть не ответила. Слова «конечно, умею» уже поднялись к горлу, но она сдержала их в последний миг. Только приподняла бровь едва заметно, но он заметил.

— Я не хотел оскорбить, — поспешно добавил он — Просто я не знаю, чему учат нимф. Может, вы читаете мысли друг друга. Или общаетесь через сны. Или вообще не нуждаетесь в книгах.

Она молчала.

— У нас мало книг, — продолжал он, и в его голосе появилась какая-то новая интонация, почти задумчивая — Мой отец считал, что воину не нужна грамота. Что меч и так пишет всё, что нужно, на телах врагов. Меня научил читать шаман. Тайком. Когда отец узнал, он выпорол нас обоих.

Он усмехнулся криво, невесело.

— Но я всё равно научился. Назло.

Лиара слушала. Она не хотела слушать, но слушала. Что-то в его рассказе задевало струны, о существовании которых она не подозревала. Может быть, то, как он говорил об отце. Может быть, то, как он сказал «назло», с той же упрямой гордостью, с какой она сама отказывалась говорить.

— Та книга, — он кивнул на фолиант, что она читала раньше — Она на эльфийском. Я не всё понял. Но картинки красивые.

Он подошёл ближе, не вторгаясь в её пространство, но достаточно, чтобы она могла разглядеть капли дождя на его лице. От него пахло грозой и мокрой кожей.

— Можно? — спросил он, указывая на книгу.

Лиара колебалась. Потом кивнула, едва заметно, но он снова заметил.

Он взял фолиант, открыл и начал читать. Вслух.

Это было… Ужасно.

Эльфийский язык, плавный и музыкальный, в его устах превращался в набор гортанных и коверканых звуков. Он путал падежи, проглатывал окончания, делал ударения там, где их быть не могло. Фраза «легкокрылые дочери леса» в его исполнении прозвучала как «легкокрылые дочери лося», а «благословенная роща» превратилась в «благословенная рожа».

Лиара слушала и чувствовала, как внутри неё поднимается что-то странное. Давящее. Требующее выхода.

Она пыталась сдержаться. Честно пыталась. Сжимала губы, кусала щёки изнутри, отводила взгляд.

Но когда он, старательно хмуря брови, прочитал «серебристые нимфы, танцующие в лунном сиянии» как «серебристые нимфы, тазующие в лунном сиянии», она не выдержала.

Звук вырвался сам.

Тихий. Короткий. Почти неуловимый.

Смешок.

Она зажала рот рукой, но было поздно. Звук уже прозвучал. Лёгкий, как звон колокольчика, чистый, как ручей. Он разнёсся по комнате и замер, оставив после себя звенящую тишину.

Король замер.

Книга застыла в его руках. Золотые глаза расширились. Он смотрел на Лиару так, словно увидел чудо. Словно она только что не рассмеялась, а зажгла звезду.

— Ты… — начал он и осёкся.

Она отвернулась, проклиная себя за слабость. Две недели. Две недели она держалась. Две недели ни звука. И всё рухнуло из-за того, что огромный орк не умел читать на эльфийском.

— Это был смех, — произнёс он, и в его голосе звучало благоговение — Ты смеялась.

Она не отвечала.

— Ты умеешь смеяться. Значит, ты умеешь говорить. Ты просто не хочешь.

Она упрямо смотрела в стену.

— Я не буду заставлять, — сказал он после долгой паузы — Я же говорил: не хочу, чтобы ты заговорила от боли или страха. Если ты молчишь, то значит у тебя есть причина.

Он закрыл книгу и положил её на стол.

— Но теперь я знаю, что ты умеешь смеяться. — в его голосе появилась невидимая улыбка, но слышимая — Это больше, чем я ожидал.

Он направился к выходу. У двери остановился.

— Завтра я принесу другую книгу. На всеобщем. Может быть, в ней будет меньше «тазующих» нимф.

И вышел.

А Лиара осталась сидеть, чувствуя, как горят щёки. Она проиграла битву. Маленькую, незначительную, но проиграла. Он услышал её голос. Вернее, её смех. Но смех это тоже голос. Тоже звук. Тоже оружие, которое она поклялась не отдавать.

И всё же…

И всё же, когда она вспоминала, как он старательно, с каменным лицом выговаривал «тазующие в лунном сиянии», уголки её губ снова ползли вверх. Против воли. Против всех клятв.

Он был смешон.

Огромный, страшный король орков, чьё имя внушало ужас целым народам, не умел читать на эльфийском. Он, кто мог раздавить её одной рукой, стоял посреди комнаты и старательно коверкал слова, просто чтобы… Что? Развлечь её? Показать, что он тоже уязвим?