Но Ева уже далеко, а я обещал идти за ней даже в ад.

Догоняю истинную возле первых домов. Несколько крыш горят, по улице стелется дым, на земле лежат раненые и мертвые. Однако бой стихает.

Все смотрят на Еву.

Она идет босая и голая, залитая чужой кровью, черные глаза светятся сквозь дым. Городские отступают перед ней, а деревенские расступаются, склоняя головы.

— Савва!

Справа появляется Влас. Хромает, бок рассечен, морда залита кровью, но держится на лапах уверенно.

Замечаю возле разбитой машины бездыханное тело Кости. Горло разорвано, шерсть на груди пропитана кровью.

Значит, их бой закончился безоговорочной победой нашего младшего.

Почти одновременно с другой стороны к нам выходит Демьян.

Он смотрит на Еву и замирает.

— Это она? — спрашивает Влас.

— Она.

— Жуткая! И прекрасная!

— А я-то думал, у тебя наконец появился инстинкт самосохранения, — закатываю глаза.

Демьян не оценил шутку.

— Она себя контролирует? — напряженно спрашивает.

Прислушиваюсь к метке.

— Пока да.

Мы идем за ней.

Ева методично уничтожает оставшихся городских. Всех до единого.

Не мучает их, как Деяна, но и не позволяет уйти. Волки падают, не успев добраться до нее.

Невидимая сила швыряет их в стены и переворачивает машины. Даже земля будто подчиняется нашей волчице: корни деревьев вырываются наружу и хватают беглецов за лапы.

Деревенские больше не сражаются. Они стоят среди разрушенных домов и смотрят вслед своей альфе с благоговением, смешанным со страхом.

Впереди замечаю сестру Евы. Рядом с ней лежит раненый Макар, а чуть дальше стоит Краснов.

Влада закрывает деда собой.

— Ты что творишь, стерва? — городской вожак делает шаг к дочери. — Место свое забыла?!

— Он старый волк! Мой дедушка! — Волчица, хромая, выходит вперед. — Ты его не тронешь!

Ева останавливается, и ее сестра принимает человеческий облик. Они смотрят друг другу в глаза.

— Я не дам ему убить дедушку, — говорит она, кивнув в сторону отца. — Если придется, буду защищать его и от тебя.

— Я уже могла убить тебя сегодня и не стала.

Ее сестра сглатывает. Я чувствую тонкий кислый запах страха. Ева подходит ближе.

— Ты предала меня, Влада. Спала с моим женихом, смотрела, как мне больно, и радовалась этому. Я не прощу тебя только потому, что сегодня ты один раз защитила дедушку. Но твоя душа еще не сгнила, хотя ты очень стараешься…

Влада делает шаг назад.

— Ты могла снова выбрать отца, но выбрала дедушку. Значит, Природа даст тебе шанс исправить то, что еще можно исправить. Не трать его впустую, сестра.

Влада поджимает губы, по ее щеке стекает одинокая слезинка. Ева проходит мимо. К своей главной цели.

Краснов ждет ее. Он ранен после боя с Демьяном, лицо и грудь залиты кровью, но даже сейчас смотрит на дочь с прежним презрением.

— Наслаждаешься? Наконец почувствовала себя особенной? Но ты… никакая не спасительница!

Ева даже бровью не ведет.

— Ты приказал убить детей.

— Я приказал уничтожить стаю, которая выступила против меня. Если твой дед решил прятаться за женщинами и щенками, это его выбор, — фыркает Краснов.

Мы втроем чувствуем такую волну ярости, что невольно пятимся. Но не вмешиваемся.

— Ты сжег дом моих бабушки и дедушки, привел сюда убийц, а потом приказал вырезать всех только потому, что старейшина отказался отдать тебе меня. Ну так вот она я.

Краснов усмехается.

— Кем ты себя возомнила? Ты всю жизнь была слабейшей и такой осталась. Взгляни на себя! Ты уродлива и омерзительна! Эта сила, которой ты так хвалишься… не твоя!

Демьян рычит и делает шаг вперед, но я останавливаю его. Это не наш бой.

Ева смотрит на того, кого всю жизнь считала отцом. До меня доходят ее чувства. Омерзение, презрение, желание покарать. Страха там больше нет.

— Я всю жизнь пыталась заслужить твое одобрение. Думала, если стану сильнее и удобнее, ты однажды увидишь во мне дочь. А теперь мне смешно, потому что я столько лет боялась того, кто ради власти готов убивать детей.

Краснов оскаливается.

— Следи за языком, девчонка.

— А иначе что? Снова накажешь меня? Я жду… папуля. А ты все болтаешь.

Земля под лапами вздрагивает.

Ева выгибается, и я чувствую через метку новый всплеск силы.

Черные когти исчезают, ее кожа покрывается шерстью, тело стремительно меняется.

Кости ломаются, лицо вытягивается, и через несколько мгновений на месте хрупкой девушки стоит огромная черная волчица с сочащимися Тьмой глазами.

Невольно кошусь на Демьяна. Он всегда казался чудовищно большим. А Ева выше и крупнее.

Краснов тоже это понимает. Не теряя времени, бросается на нее.

Она встречает его ударом лапы.

Краснов отлетает, врезается в стену дома и снова поднимается. Отряхивается. Следующая атака заканчивается еще быстрее: Ева перехватывает его, валит на землю и ломает переднюю лапу.

Через метку меня накрывает ее болью. Годы унижений, холод родного дома, презрение отца, предательство сестры и жениха смешиваются со страхом и криками детей. Все, что Ева столько лет прятала внутри, наконец выходит наружу.

Краснов пытается вырваться из-под мощных лап и впервые смотрит на нее со страхом.

Но Ева уже не та девочка, что хочет заслужить любовь отца. Ей больше ничего от него не нужно.

Черная волчица склоняется и смыкает челюсти на его горле. Краснов дергается, пытается отбиваться, когти скребут землю, но Ева только сильнее сжимает клыки. Тело под ее лапами обмякает.

Она отпускает его.

Вокруг становится тихо. Деревенские стоят среди разрушенных домов, повсюду тела городских, а мы втроем смотрим на огромную черную волчицу над телом Краснова.

Бой закончен. Только вот Тьма не ушла.

Я чувствую ее через метку, как прежде, и понимаю, что моя клятва еще понадобится.

Из-за леса медленно поднимается солнце.

Первый луч пробивается сквозь дым, ложится на окровавленную землю и касается черной шерсти Евы.

Она поднимает морду навстречу рассвету.

Затем срывается с места и убегает в лес…

Ева

Я бегу… бегу… Не знаю, сколько. Долго.

Лес сливается в одно темное пятно, ветки хлещут по морде, под тяжелыми лапами хрустит валежник, но я не останавливаюсь.

Мне кажется, если убегу достаточно далеко, то смогу скрыться от того, что случилось в деревне.

Горящие дома, кровь на земле, Деян, скулящий и отползающий от меня на сломанных лапах.

Краснов, жизнь которого медленно угасла под моими клыками. Городские волки, падающие один за другим.

Только вот от себя не убежать…

Внезапно спотыкаюсь о корень, едва удерживаюсь на лапах. Понимаю, что сил практически не осталось. Добираюсь до небольшой поляны, где меня выворачивает наизнанку.

Огромное волчье тело содрогается, желудок сводит болезненными спазмами, хотя внутри уже ничего нет. Пытаюсь отдышаться, но перед глазами снова возникает Краснов. Вспоминаю, как медленно останавливалось его сердце под моей лапой.

Я убила Альфу. И не только его.

Городских было много. Даже не знаю, сколько именно. Не знаю их имен, были ли у них семьи. Они пришли уничтожить мою стаю, убить волчат. Совсем недавно это казалось достаточной причиной. Сейчас почему-то не кажется.

Пытаюсь обратиться в человека, но не получается. Черная шерсть на месте, огромные лапы впиваются когтями в землю, а внутри знакомое присутствие.

Тебе больно.

— Да, — отвечаю мысленно и закрываю глаза. — Очень.

Я могу сделать так, чтобы не было больно.

Тьма больше не пугает. Наоборот, от нее приходит странное спокойствие. Воспоминания становятся блеклыми, крики затихают, даже тошнота немного отступает.

— Как?

Отдай мне себя.