— Мы безумно испугались за тебя, маленькая, — шепчет он. Чувствую, как могучее тело старейшины дрожит. — Ты у нас такая хрупкая, нежная девочка… Куда тебе воевать с секачами? Они тут жирные, наглые. Опасные очень.

— Обещаю, я… больше не подведу вас, — утыкаюсь носом в его грудь. Дедушка прав. Мне нельзя поддаваться эйфории охоты. Я должна думать головой.

— Отпусти ее, Макар, — улыбается бабушка, — пусть пойдет мыться и спать. Устала небось, охотница наша.

Я бегу в ванную. Стою под струями горячей воды. Прислоняюсь спиной к кафелю.

В голове полнейший хаос. Меня переполняют ощущения. С трудом могу отделить одно от другого.

Мне понравилась охота. Эта сила в мышцах, эйфория от бега по лесу. Ощущение собственной мощи! Это было невероятно!

Но я тоскую по альфам. Стоит мне закрыть глаза, как вижу их троих. Огромных, таких опасных и притягательных. Метка снова начинает болезненно тянуть, жечь кожу. По телу проносится разряд тока, оседающий между ног.

Я хочу… чего хочу? Их хочу? Дикость Власа, спокойствие Саввы, мощь Демьяна…

Да, мне безумно стыдно перед бабушкой и дедушкой. Но вряд ли я смогу сдержаться и не видеться с вожаками. Меня как магнитом тянет обратно, волчица скулит и скребется, требуя немедленно бежать в лес.

Единственный вопрос, который меня мучает… почему во мне дикая кровь? Я дочь обычных волков… городских, даже не в первом поколении. Кто я такая?

Ответа я не знаю. И боюсь его узнать.

Но эти мысли заволакивает сонливость. Горячая вода размаривает меня, тело размякает.

Я вылезаю и иду в спальню. А там просто падаю на постель, тут же погрузившись в глубокий сон без сновидений.

Просыпаюсь рано. Солнце тихонько стучится в окно розовыми лучами. Рассвет. Пробую встать, но все тело простреливает болью. Мышцы горят огнем, словно я всю ночь тягала железо или бежала марафон.

— Вот тебе и отсутствие физической подготовки, — хмыкаю.

Слегка размявшись, ощущаю, как боль в мышцах отступает.

В голове рождается идея. Я хочу сделать бабушке и дедушке что-нибудь приятное! Но что я могу? О!

Приготовлю свежий хлеб! В городе я украдкой училась готовке, хотя мама постоянно меня ругала, мол, Ева, это занятие не для будущей жены альфы. Горько усмехаюсь.

Вот тебе и жена…

Стряхнув ненужные мысли, я надеваю свободные хлопковые штанишки, футболку. Собираю волосы в хвост.

Касаюсь уха и понимаю, что на мне только одна сережка. Я ношу эти гвоздики, сколько себя помню.

Странно. Я всегда надеваю их на автомате. Куда могла деться вторая? Нужно будет поискать.

Спускаюсь на первый этаж. Бабушка и дедушка, наверное, еще спят. Отлично! Я крадусь на кухню, распахиваю холодильник.

Достаю глубокую глиняную миску, насыпаю муку, вливаю теплую воду с дрожжами и солью. Начинаю вымешивать тесто.

Пальцы уверенно мнут податливую, теплую массу. И пока руки заняты, мысли снова улетают к трем вожакам.

Влас. Вспоминаю его хриплый хохот… его дерзкое «Ну что, дикая?», отчаянный прыжок на кабана, чтобы защитить меня.

На губах невольно появляется теплая, нежная улыбка. Он сумасшедший, буйный, но в этой его дикости столько искренности и огня, что в них хочется утонуть.

Демьян. Меня охватывают чистый восторг и восхищение. Он истинный вожак. Вспоминаю, как он подчинил Власа.

Как бережно и властно удерживал меня лапой, исцеляя рану своим горячим языком… с ним безопасно, но при этом любая мысль о черном волке вызывает трепет.

А Савва… Савва — это чистая интрига. Его серебристая шерсть, тихий, бархатный голос, гипнотический взгляд серых глаз.

Он ласково хвалил меня, когда я впервые пробовала мясо, и от его прикосновения к загривку по телу до сих пор бегают мурашки. Что скрывается за его безупречным спокойствием? Какой огонь полыхает внутри этого непростого мужчины?

Увлекаюсь своими мыслями, возвращаюсь во вчерашний вечер, заново переживая весь шквал новых чувств, которые мне подарили трое альф.

И тут…

— Доброе утро, — спокойный хриплый голос звучит над ухом, а большие ладони накрывают мои глаза. — Соскучилась?

Ева

— Савва? — шепчу, ощутив горячее дыхание на шее. По телу проносится волна приятных мурашек.

От него пахнет лесом и чем-то невообразимо притягательным. Так пахнут дикие самцы. Но его аромат отличается от терпкого оттенка Демьяна и порабощающего запаха Власа.

Савва буквально обволакивает собой, лишая воли.

— Угадала, — альфа отпускает меня, встает рядом, опираясь ягодицами на стол. — Что делаешь?

Он так непосредственно спрашивает! Я не понимаю! Почему пепельный волк здесь?

— Как ты тут оказался? Где дедушка и бабушка? — почти шепчу.

— Не знаю, открыто было. Так-то я зашел отнести пустую тару от мази, но увидел, что дверь не заперта, — он понижает голос, затем наклоняется ко мне, — а из кухни тянется божественный аромат…

Он ведет носом, затем двигается еще ближе ко мне. Светло-серые глаза смотрят с хищным любопытством.

От тела волка исходит такой жар, что мне становится тяжело дышать. Отметина сильно пульсирует, напоминая о том, что я рядом с тем, кто является моим истинным.

У меня даже не было времени это осознать.

— Хлеба… — завершает Савва. В груди неприятно колет. Моя волчица недовольна, что он наслаждается ароматом выпечки, а не её собственной близостью. Ей хочется, чтобы он вдыхал только её запах. — Это ты сама делаешь? Умница какая…

От его нежного рокота вся горечь улетучивается, сменяясь чем-то более горячим и стыдным. Тем, что отзывается в самой глубине тела.

— Да, я сама хлеб пеку, — произношу тихо, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Савва отталкивается от стола, делает шаг мне за спину. Первый порыв — развернуться и взглянуть ему в глаза. Но тело словно каменеет.

Чувствую пламя сзади, а затем сильные ладони опираются на стол по обе стороны от меня.

Между его грудью и моей спиной миллиметры. Но Савва не делает финальный шаг. И это — самая большая пытка.

— Но знаешь, малышка, что пахнет куда лучше хлеба… лучше крови и страха? Ммм? — чувствую пламенное дыхание на затылке. Затем уха касаются мягкие губы. Я замираю, от страха боясь дышать.

— Ч… что? — запинаюсь, вся моя вчерашняя смелость куда-то улетучилась. Я же волчица! Но пошевелиться нет сил.

— Ты, — выдыхает, затем шумно втягивает носом воздух.

— САВВА! — громогласный рык дедушки вынуждает меня сжать пальцы. Я ойкаю, делаю шаг назад и чуть не падаю. Альфа ловко ловит меня одной рукой, а второй — подпрыгнувшее тесто.

— Поймал, — улыбается, на его щеках появляются ямочки.

— Ева, — дедушка качает головой. Он стоит в дверном проеме, скрестив руки на груди. — Я тебя напугал?

— Нет, все хорошо, — густо краснею, смотрю на тесто в руках оборотня. — Можно? Мне нужно его в печку положить.

— Держи, — Савва отдает его, слегка коснувшись моей кожи кончиками пальцев. Волна удовольствия проносится по телу, усиленная меткой. И замирает внизу живота томительным желанием.

— Ну так что ты хотел? — строго спрашивает дедушка. — Вы дали обещание…

— И не нарушили его, — прерывает старейшину Савва, хищно ухмыляясь. — А так… я пришел отдать твоей волчице банку из-под мази. Влас благодарен. А еще…

Он бросает на меня странный взгляд.

— Хотел пригласить твою внучку поплавать. Сейчас утро, погодка прекрасная, вода шикарная. Еве точно понравится. Ее волчице нужно больше бывать на природе.

Мой зверь тут же падает на спину и виляет хвостом. Ей нравится приглашение альфы.

— Нет, — отрезает дедушка, — я сказал, что она не готова.

Вся сжимаюсь от властности в его голосе. Вспоминаю слова отца. Почему все всё решают за меня?

— Всего лишь купание, — ухмыляется альфа, — я обещал тебе, Макар, что не трону твою внучку, пока она сама не попросит. Пригласить ее на небольшое свидание — не значит осквернить.