Внутри снова вскипает злость, но я ее удерживаю.

— Напомнили? — переспрашиваю. — Вы сожгли дом моих родных и называете это напоминанием?

— Сегодня сгорел дом старейшины, а завтра может сгореть еще чей-нибудь, — мужчина криво усмехается. — Посмотрим, сколько времени пройдет, прежде чем ваши деревенские решат, что одна девчонка того не стоит.

В подвале становится тихо. Вот оно.

Краснов не просто наказал дедушку за неповиновение. Он показал всей деревне, что бывает с теми, кто говорит ему «нет», и теперь собирается ждать, когда страх сделает за него всю работу.

— Значит, он не собирается останавливаться, — произношу, внимательно следя за пленником. — Когда Краснов планирует следующий удар и сколько волков приведет с собой?

— Не знаю, — отвечает после короткой паузы и раздраженно дергает цепями. — Нам этого не говорили. Был приказ следить за домом, дождаться подходящего момента и поджечь. Всё. Альфа перед такими, как мы, о своих планах не отчитывается.

Всматриваюсь в его лицо. Прислушиваюсь к волчице, но привычного запаха тревоги, который уже научилась замечать, нет.

Не врет. Но от этого почему-то становится еще тревожнее.

Перед глазами вспыхивает Северьян и его предупреждение о большой беде, которая придет извне, от чужих. До этого момента какая-то часть меня еще надеялась, что он говорил именно о сегодняшнем нападении.

Но один сожженный дом — это не та беда, которую увидел шаман.

Это предупреждение.

Краснов показал, что может добраться до любого из нас, и я понятия не имею, что он собирается делать дальше. А способен он на многое.

Демьян подходит сзади и обнимает, прижимая меня к себе.

— Хватит, маленькая. Остальное потом. Нам пора к Северьяну. После того, что произошло, я хочу услышать всё, что он видел.

Киваю и направляюсь к лестнице, но уже в дверях всё-таки оглядываюсь.

Пленник смотрит на меня совсем иначе.

И тьма внутри довольно скалится.

Она никуда не исчезла. Я чувствую ее так же отчетливо, как собственную волчицу, но теперь не боюсь.

Она моя. Всегда была моей.

Просто раньше я прятала ее и позволяла пугать меня, а теперь наконец поняла, что существует третий вариант.

Я могу ею управлять.

— Сука, — тихо выплевывает городской мне вслед.

Улыбаюсь.

— Уже лучше. А то всё девчонка да девчонка.

Демьян

Красивая. Ева сейчас невероятно сильная и прекрасная волчица. Мой зверь наслаждается тем, как она постепенно выпускает свою мощь на свободу.

Еще недавно она боялась собственной природы, пыталась спрятать всё, что казалось неправильным. А сегодня я смотрел, как моя истинная наслаждается страхом другого волка. И не остановил ее до тех пор, пока она сама не подошла к границе.

— Ева, пойдем со мной, — Лада перехватывает ее возле лестницы. — Сход скоро начнется. Ты собралась в этом туда идти?

Ева оглядывает простое платье, которое ей дали деревенские после обращения.

— Лада, у бабушки и дедушки сгорел дом, Краснов собирается терроризировать деревню, Северьян предсказал какую-то беду. Думаешь, что мой сарафан — это главная проблема?

— Ева… сегодня ты предстанешь перед всеми волками деревни как альфа-волчица. Это исторический момент! Пойдем, у меня есть кое-что подходящее.

Ева беспомощно смотрит на меня, явно ожидая поддержки.

— Даже не надейся, маленькая, — усмехаюсь.

— Предатель, — сообщает она и покорно топает за Ладой.

Улыбаюсь ей вслед и выхожу из дома. Савва с Власом идут за мной, но стоит двери закрыться, как я чувствую на себе тяжелый взгляд.

— Ты специально это сделал? — спрашивает Савва.

— Что именно?

— Не надо, Демьян. Ты прекрасно понимаешь. Ты видел, что с ней происходит в подвале, и не остановил, — зло цедит он.

— Остановил, когда понадобилось. Какие-то проблемы? — сверкаю глазами.

— Когда понадобилось? — его спокойствие разлетается на осколки. — Она вцепилась в пленника и смотрела на него так, словно еще немного — и порвет ему глотку! А ты стоял у стены и наблюдал!

Зверь внутри недовольно рычит.

— Потому что она должна была сама почувствовать эту грань.

— Какую, к черту, грань? Ей девятнадцать, Демьян! Ева только-только перестала бояться себя… начала понимать, что злость не делает ее чудовищем. Какого черта ты решил, что сейчас самое время толкнуть ее дальше?

— Я ее никуда не толкал. И что, по-твоему, я должен был сделать? Оттащить и объяснить, что вот эту часть себя принимать не должна? Сказать: волчица — хорошо, сила — хорошо, но только пока мне нравится то, что я вижу? Она такая, Савва. Это ее суть!

— Я предлагаю дать ей время!

— А враги дадут? — жестко спрашиваю. — Сегодня Краснов сжег дом ее семьи, потому что Макар отказался сотрудничать. А завтра кто-нибудь погибнет. Хочешь, чтобы к тому моменту она всё еще спрашивала у нас, имеет ли право злиться?

— Не передергивай, — цедит Савелий. — Я не хочу снова собирать ее по кускам, если она зайдет слишком далеко и испугается того, кем стала.

— А я не хочу, чтобы однажды она поняла: мы ничем не лучше тех, кто всю жизнь учил ее прятать неудобные части себя. Я хочу, чтобы она раскрылась полностью, Савва. Даже если мне не понравится то, что я увижу.

— А если она потеряет себя в этой тьме?

— Тогда мы будем рядом!

— Вот только ты почему-то решил, что имеешь право выбирать, куда ей идти!

Савва хватает меня за плечо. Я перехватываю его запястье и сбрасываю руку. Атмосфера мгновенно накаляется, волки поднимают головы.

— Не надо, Савелий, — предупреждаю.

Я не узнаю своего друга. Он словно с цепи сорвался.

— А то что? — его глаза вспыхивают алым.

— Вы серьезно? — Влас вклинивается между нами. — Сейчас будете выяснять, у кого из вас член длиннее? Я сразу могу решить вашу проблему — у меня!

— Не лезь! — гаркаем одновременно.

— Конечно. Лучше посмотрю, как два взрослых оборотня бьют друг другу морды из-за того, как правильно жить Еве. — Он переводит взгляд с Саввы на меня. — Один решил, что ей надо выпустить тьму. Второй считает, что ее надо от этой тьмы защитить. А Еву кто-нибудь спросил?

Молчим. Вот ведь мелкий засранец!

— Она сама остановилась, — говорю наконец.

— После того как ты вмешался, — возражает Савва.

— Я только напомнил, зачем пленник нужен живым. Ева сама укротила свою суть.

Савва тяжело вздыхает.

— Ты видел ее взгляд? Ей понравилось.

— Я знаю.

— И тебя это не пугает?

Хочу сразу ответить «нет», но осекаюсь. Мне действительно понравилось видеть ее такой.

Не испуганной девочкой, которая шарахается от собственной тени, а волчицей, заставившей городское ничтожество наконец увидеть в ней угрозу.

Признаюсь, мне это даже слишком понравилось…

— Пугает, — признаю. — Но не Ева. Меня пугает, что я могу ошибиться и не понять, когда действительно нужно вмешаться. Только если начну выбирать за нее из страха собственной ошибки, это уже будет не защита.

Савва молчит.

— Ну, слава богам, — выдыхает Влас. — А теперь можете поцеловаться и помириться.

ТРЕСЬ!

Отвешиваю ему подзатыльник.

— Ты давай тут не борзей.

— Эй! Я всё Еве расскажу, — театрально насупливается.

— Что именно ты мне расскажешь? — раздается за спиной.

Оборачиваюсь и напрочь забываю о споре.

Ева стоит на крыльце рядом с довольной Ладой. На ней длинный сарафан глубокого брусничного цвета, мягко облегающий грудь и талию, свободными складками спускающийся до щиколоток.

Открытые плечики истинной кажутся особенно нежными, темные волосы рассыпаны по спине, а на голове венок из полевых цветов, трав и алых ягод.

Древняя, почти языческая красота.

Зверь довольно урчит, требуя сейчас же сорвать этот наряд и снова покрыть самочку. Ева ловит мой взгляд.