— Ладно, малыш. Сначала еда, — шепчу ей на ушко, прикусывая мочку.

Беру Еву на руки и переношу к массивному дубовому столу, усаживая на стул. Малышка не сопротивляется. Савва пристально наблюдает за нами.

Затем ставит перед Евой глубокую глиняную миску, доверху наполненную дымящимся рагу.

Мяса он не жалеет — накладывает самые сочные, нежные куски. Затем двигает граненый стакан с темно-красным ягодным компотом и кладет огромный ломоть свежего домашнего хлеба.

Ева робко берет ложку, косится на нас и начинает есть. Сначала скромно, как птичка, словно что-то ей мешает.

— Не стесняйся, — хриплю, — ешь нормально. Забудь эти свои городские манеры…

Она бросает на меня пристальный взгляд, забавно раздувая ноздри. Но начинает есть нормально, с аппетитом.

Мы с Саввой сидим по обе стороны от нее, любуясь каждым движением волчицы.

— Вкусно… — выдыхает Ева, проглотив очередную порцию. — А что это за мясо? И вообще… как вы здесь живете? Ну, в лесу? Тут ведь совсем нет цивилизации!

Савва добродушно усмехается, подперев подбородок рукой.

— Обычно все, детка. Натуральное хозяйство. Мы разделили обязанности, чтобы проблем не было. Я, например, отвечаю за дом, порядок, закупки в поселке и вот — за кухню. Демьян работает руками, что-то починить. Весь дом на нем. А вот Влас у нас не занят вообще ничем. Настоящий паразит.

— Эй! — скалю клыки, откидываясь на спинку стула. — Слышь, повар недоделанный! А мясо в твоем котелке откуда взялось, а? Само прибежало и в печь прыгнуло? Это лосятина, между прочим! Я за этим сохатым полночи гонялся, пока вы спали. Так что моя обязанность — обеспечивать стаю добычей и защищать территорию.

Ева переводит взгляд с меня на Савву, и вдруг на ее лице расцветает искренняя улыбка.

Она заливисто смеется. От этого звука у меня в груди что-то екает. Кажется, за этот смех я готов убивать…

— Какой у тебя чудесный голосок, малышка, — подаюсь вперед. — Но знаешь, я бы очень хотел услышать твои стоны.

Ева мгновенно давится компотом. Щечки и шея заливаются пунцовой краской. Она вся сжимается, утыкаясь носом в миску.

Савва отвешивает мне тяжелый подзатыльник.

— Влас, блядь, язык прикуси!

Позади раздается скрип двери. На кухню неторопливой походкой заходит Демьян.

Ева смотрит на него. Немного не так, как на меня или Савву. А с каким-то особенным трепетом и благоговением.

В груди просыпается собственнический протест, но я сжимаю зубы, заставляя себя сдержаться. Мы равны перед истинностью.

Ева примет каждого из нас, просто Демьян — старший альфа, ее тянет к его силе.

Дема молча берет стул, разворачивает его спинкой вперед и садится напротив Евы. Пристально разглядывает нашу девочку.

— Наелась? — голос друга звучит ровно. Ева робко кивает. — Тогда давай поговорим. Ты ведь не просто так сбежала от Таисии и Макара. Что случилось?

Она опускает глаза, судорожно сжимая пальцами край стола. Мы не торопим. Ждем.

— Если хочешь остаться здесь, с нами, — продолжает Демьян, и его тон становится предельно серьезным, — нам нужно разработать жесткие правила. Мы — дикие оборотни. В отличие от городских кастратов, мы зависим от луны. Каждое полнолуние у одного из нас наступает гон. Это период, когда зверь полностью затмевает разум, оставляя лишь инстинкт размножения и агрессию. Мы запираем друг друга в подвале, но теперь здесь ты. Твой запах может сорвать нам крышу. Ты можешь пострадать, Ева, если мы потеряем контроль.

Ева испуганно сглатывает.

— А еще, — Демьян делает паузу, его взгляд падает на ее животик, где скрыта метка, — твоя собственная природа проснулась. Очень скоро, из-за нашей постоянной близости, у тебя начнется первая настоящая течка. Твое тело потребует самцов. И мы тебя покроем, Ева. Все трое. Так, как велит кровь.

После этих слов Ева окончательно теряется.

Она мило краснеет, сжимаясь в комочек на стуле, словно пытается спрятаться от этой откровенности.

Вижу, как она сжимает бедра, стараясь скрыть свою реакцию на неизбежное. Но не убегает. Ева сознательно остается здесь.

Демьян наклоняется чуть ближе, заглядывая в её полные смущения глаза.

— Теперь ты знаешь всё. И можешь ответить на мой вопрос… Готова остаться с нами?

Ева

— Я готова… — срывается с губ.

За столом воцаряется тишина.

Чувствую себя центром этой маленькой вселенной, отрезанной от остального мира.

На меня смотрят три пары глаз. Их сила уже не пригвождает к земле, а лишь мягко поглаживает, вызывая возбуждение в разных точках тела.

Моя волчица, сытая и довольная после обалденного рагу, блаженно свернулась калачиком в районе солнечного сплетения и лениво урчит. Она счастлива и спокойна.

Я хочу раствориться в этом чувстве — и одновременно сбежать от него. Слишком ярко. Слишком ново.

Влас сидит справа. Он даже не пытается сдерживаться. Альфа буквально пожирает меня взглядом. Темные глаза то и дело вспыхивают алыми искрами, губы изогнуты в хищной ухмылке.

Кожей чувствую его дикое вожделение.

Сердце выламывает ребра изнутри, напоминая о том, что произошло каких-то пятнадцать минут назад.

Щеки обжигает румянцем.

Огромные, горячие ладони Власа под моим топом.

То, как уверенно и бесстыдно он скользил пальцами по коже…

Как почти коснулся меня там, куда я раньше никого не подпускала.

Внутри до сих пор все сладко ноет от одного воспоминания. Стыд, смятение и греховное удовольствие смешались в такой коктейль, что голова кругом.

Так неправильно по меркам моей прошлой жизни.

И так безумно, до дрожи нормально для моей волчьей сути.

Савва наблюдает за мной, подперев кулаком мощный подбородок. Он словно исследователь, который нашел экземпляр, что искал всю жизнь.

А Демьян… совсем другой. В его взгляде столько силы и спокойствия, но при этом нежности, что я вся дрожу.

Прячу руки под стол, чтобы эти трое не увидели, как сильно на меня влияют.

Сидя в кольце этих мужчин, я испытываю дикую смесь эмоций: острое волнение, необычное ощущение абсолютной безопасности. И все это приправлено щепоткой страха перед их силой и… жаждой ощутить их троих еще ближе.

Я безумно стесняюсь этого желания. Оно идет изнутри. Из самой моей сути.

— Спасибо, все было очень вкусно, — лепечу, пытаясь справиться со смущением. Резко вскакиваю со стула. Хватаю пустую миску и стакан, порываясь убрать со стола. Нужно занять руки, скрыться от этих пронзительных взглядов хотя бы на миг.

— Сиди, Ева, — Савва мягко перехватывает мои запястья. Его прикосновение не обжигающее, а спокойное, мягкое. Волк забирает у меня посуду. — Ты наша гостья. И истинная. Мужчины в этом доме способны сами помыть тарелки. Отдыхай.

Послушно опускаюсь на место, провожая взглядом пепельного волка, который с абсолютно невозмутимым видом принимается за уборку.

— Теперь о правилах, Ева, — прокашливается Демьян. Его голос звучит спокойно, бескомпромиссно. — Раз уж ты приняла решение остаться, то нужно сделать все, чтобы тебе было комфортно. Первое: у тебя будет своя спальня. Самая дальняя комната в доме — моя.

— А ты? — срывается с губ. — Тебе необязательно…

— Я буду спать в гостиной, — мягко перебивает альфа. — И никто из нас, — Демьян бросает грозный взгляд на Власа, — не имеет права нарушать твой покой. Территория самки неприкосновенна, пока ты сама не захочешь пригласить нас.

— С чего это вдруг твоя комната? — возмущается Влас, недовольно кривя губы и скрещивая руки на мощной груди. — Моя просторнее. И к кухне ближе. Пусть у меня спит, я на диван пойду.

— Моя комната дальше всего от входа в подвал, Влас, — Демьян переходит на рык. — Вопрос закрыт. Не зли меня.

Бунтарь несколько секунд яростно раздувает ноздри, буравя старшего альфу злым взглядом. Но под давлением его силы сдается, неохотно кивая.