— Тебе ведь нравится, маленькая, — тихо смеется пепельный волк, глядя на мои пылающие щеки.

Демьян позади него одобрительно рычит. Ему явно понравилось смотреть…

— Простите… мне надо… я пойду! — паника и стыд побеждают. Лепечу что-то невнятное и позорно сбегаю, скрываюсь в прохладном доме.

Волки не следуют за мной. Слышу сзади бархатный хохот Саввы.

Влетаю в дом, бегу в спальню, которую мне выделили. С силой захлопываю дверь, закрываясь на защелку. Сердце колотится так быстро, что вот-вот выскочит.

Обхватываю горящие щеки руками. Воздуха не хватает. Все тело пылает, я безумно возбудилась. Как стыдно!

— Двое… Боги, их было двое, — шепчу в ужасе. — Это… совсем по-другому…, а ведь еще Влас…

Мысль о третьем альфе вызывает мощный спазм внизу живота. Трое!

— Я не справлюсь, — в ужасе пячусь к кровати. — Не смогу их принять. Это слишком… много для меня одной!

Без сил падаю на крепкую деревянную кровать, зарываясь носом в мягкую подушку.

Шумно втягиваю носом воздух. Здесь все пропитано им. Ароматом Демьяна, его силы…

Разум затуманивается.

Волчица скребется внутри. Она хочет их. Слишком четко очерчивает свои желания. Умоляет позвать альф, чтобы ее покрыли… ох!

Не выдерживаю. Стыд отступает перед безумной жаждой. Я должна что-то сделать! Иначе меня разорвет на части!

Дрожащими пальцами задираю подол сарафана и запускаю пальцы в трусики. Там уже все течет. Бедра покрывает густая смазка.

Закрываю глаза, представляя жесткие губы Демьяна и яблочный вкус Саввы. Их запахи, низкое рычание, требовательные взгляды. Как они оба… во мне…

Пальцы начинают двигаться быстрее, лаская чувствительную вершинку — центр моего удовольствия. Боги… Что я творю? Но остановиться не могу.

— Ах… Демьян… Савва… Влас… — Глотаю ртом воздух, впиваюсь зубами в подушку. Кожа горит, а метка неистово пульсирует, подгоняя меня. Я вся натягиваюсь, словно струна. Выгибаюсь, выставляя ягодицы, как течная самка.

Через мгновение меня накрывает мощная судорога оргазма. Не могу сдержаться и кричу в подушку, содрогаясь всем телом.

Тук-тук-тук!

Настойчивый стук в дверь возвращает в реальность. О нет! Сердце падает в пятки. Кто-то из них слышал… Боги… Я так опозорилась!

— Ева, все в порядке? — раздается рычащий голос Власа. — Впустишь меня?

— Да, сейчас! — дрожащими руками поправляю белье, ощущая неприятный холод на бедрах. Иду открывать.

Альфа застывает на пороге. Его ноздри раздуваются, шумно втягивая воздух. Глаза вспыхивают голодным алым блеском.

Боги, он почуял! Ну конечно, он всё почуял!

— Влас! — испуганно лепечу. — Мне… нужно помыться. Я пойду.

Пытаюсь боком протиснуться мимо него. Бежать! Лишь бы убежать от этого пожирающего стыда!

Альфа перекрывает мне дорогу. На его губах играет порочная ухмылка.

— Куда ты так торопишься, детка? — низко рычит. — В том, что ты сейчас сделала, нет ничего постыдного. Пахнешь так, что у меня крышу сносит. Твое желание естественно. Его не надо стесняться.

Кажется, еще слово, и я сгорю со стыда. Мне так неловко!

Ухмылка альфы становится еще шире. Он притягивает меня к себе, зарываясь носом в волосы. Я слышу, как бешено стучит сильное сердце.

Влас не смеется надо мной… Наоборот. Почему он считает это нормальным? Но ведь меня учили иначе…

Все эти плотские игрища ниже достоинства настоящей волчицы, Ева…

— Знаешь, — тихо произносит Влас, — в следующий раз позови меня. Я покажу тебе, на что способен мой язык.

Мое лицо горит, но в груди разливается тепло. Влас тихо смеется.

— А если позовешь нас троих… — шепчет непристойности, — мы по очереди вылижем тебя так, что ты улетишь в космос. Всю вылижем.

— Прекрати, пожалуйста, — умоляюще шепчу, умирая от смущения.

В этот момент в коридоре раздаются тяжелые шаги. К нам подходят остальные.

Демьян несет огромный металлический замок, а в руках Саввы пакетик и мягкое полотенце.

Они все поймут… Все трое! Не могу этого допустить!

— Мне… нужно помыться, — пытаюсь отстраниться от Власа, но он продолжает прижимать меня к себе.

— Иди в баню, маленькая, я как раз уже затопил, — нежно произносит Савва, протягивая мне пушистое полотенце и пакет. — Тут все, что тебе нужно.

Старший альфа хмуро смотрит на руки Власа на моей талии.

— Отпусти ее, — низко рычит, и тот нехотя подчиняется. Я хватаю полотенце, банные принадлежности и делаю шаг в сторону выхода.

Демьян осматривает дверь.

— Пока моешься, я поставлю эту штуку, — он не сводит с Власа глаз, а тот лишь ехидно скалится, демонстрируя острые клыки. — Еву никто не потревожит. Ни одна озабоченная скотина.

— Но… Он ничего мне не сделал! — неожиданно для самой себя начинаю защищать Власа.

— Вот видишь, Дема, а ты меня уже в извращенцы записал, — довольно тянет тот.

— Простите, мне нужно идти… — со всех ног бегу в сторону бани, мечтая поскорее скрыться от их проницательных, голодных взглядов.

Влас

— Влас… м-м-м… — в уши врывается сладкий стон.

Спросонья шарю по кровати в поисках нежного тельца моей истинной, но кровать пуста. Под пальцами лишь холодная, смятая простыня.

— Блядь… — резко сажусь, в ушах звенит.

Зверь внутри мгновенно встает на дыбы, выпуская когти. Мы оба слышали это. Ева. Она только что простонала мое имя.

Это не сон — это связь истинных.

Зверь буквально воет, требуя немедленно бежать на зов своей самки.

Ей страшно? Или она… безумно хочет меня видеть?

Плевать! Надо идти! Натягиваю джинсы и срываюсь с места.

В несколько шагов преодолеваю коридор, тяжело дыша. Шумно вдыхаю, стараясь уловить сладкий запах самочки. Ох, сука… у двери ее аромат становится гуще.

Зверь внутри скребется и рычит от нетерпения.

С силой бью кулаком в деревянную дверь.

— Ева, все в порядке? — хриплю, едва сдерживая рвущийся наружу рык. — Могу войти?

— Да, сейчас! — доносится изнутри ее испуганный голосок.

Но я-то слышу! Слышу эту предательскую дрожь и то, как быстро бьется ее крошечное сердечко, словно пойманная в силки птица.

Зверь внутри начинает окончательно сходить с ума.

Что она там делала? Почему так паникует?

Дверь приоткрывается, и Ева застывает на пороге.

И в ту же секунду меня накрывает такой аромат, от которого голова начинает кружиться. Член мгновенно встает, больно упирается в джинсы. Блядь… она же…

Ева, что же ты со мной делаешь?!

Это не просто аромат ее тела. Это пьянящий, горячий запах ее смазки. Запах женщины, которая только что испытала оргазм.

С огромным трудом держу себя в руках.

Сжимаю кулаки, чтобы не схватить свою сладкую малышку, не отнести ее в постель. Перевожу взгляд на кровать. Смятое белье, подушка.

Ева стоит передо мной, дрожа всем телом. Ее щеки пылают пунцовым румянцем, а дыхание никак не придет в норму.

Она ласкала себя. Боги…

Моя нежная, чистая девочка думала обо мне и ласкала себя на этой кровати!

Это самое сексуальное, что я только видел в своей жизни.

— Влас… — испуганно лепечет Ева, пятясь назад. — Мне… нужно помыться. Я пойду.

Она пытается проскочить мимо меня, сбежать, скрыться.

Я отчетливо улавливаю под сладким шлейфом возбуждения тонкое сплетение страха и смущения. Она стыдится.

Наверняка всю жизнь эти никчемные городские вдалбливали ей, что секс — это стыдно. Что надо прятать свое желание и выглядеть фригидной сучкой, как ее мать…

Дурацкие правила, где плотское желание считается чем-то грязным. Но мы со зверем покажем, что это не так.

Делаю шаг и перекрываю ей дорогу. Ловлю и прижимаю малышку к себе. Утыкаюсь носом в густые волосы. Невероятная!

— Куда ты так торопишься, детка? — низко рычу ей прямо в ушко. — В том, что ты сейчас сделала, нет ничего постыдного. Ты пахнешь так, что у меня крышу сносит. Твое желание естественно. Не надо стыдиться.