Всхлипываю.

— Влас!..

— Мне остановиться? — он замирает. Кажется, я слышу, как безумно колотится его сердце.

— Н… нет, — выдыхаю, наплевав на все внутренние запреты. Я хочу этого…

Волк разводит мои бедра в стороны. И смотрит…, а я сгораю от стыда и желания.

— Охуенная…

Влас опускается лицом прямо между моих бедер и впивается губами в чувствительную плоть.

— АААХ! — выгибаюсь, удовольствие искрами разлетается по телу.

Мне безумно стыдно. В голове паника. Разве можно так?! Чтобы губами да между ног… так не должно быть!

Это неправильно, слишком порочно! Но почему так хорошо?

Сопротивляться этой ласке я не могу. Горячий язык начинает творить со мной что-то восхитительное, вылизывая, лаская чувствительную вершинку с таким голодом, что я теряю связь с реальностью.

— Ах… Влас! Влас, боги… — хриплю его имя вперемешку со сдавленными стонами.

Царапаю ногтями горячее дерево скамьи.

Чувствую, как его язык входит в меня. И не хочу, чтобы он останавливался.

Выгибаюсь дугой, умирая от удовольствия.

В глазах темнеет, а внизу живота стягивается горячая пружина. Она вот-вот лопнет…

Мощный мазок языка — и меня накрывает третий за сегодня оргазм. Громко кричу. Содрогаюсь, по телу прокатывается судорога. Перед глазами все пляшет.

Обессиленно оседаю на полке. Мышцы ватные, дыхание рваное.

Узелок полотенца на груди предательски развязывается. Ткань соскальзывает, полностью оголяя верхнюю часть тела и грудь.

Влас выглядит как сытый, довольный хищник. Прижимается лицом к моему влажному животу, прямо к пылающей метке. Тяжело, хрипло дышит.

Из могучей груди вырывается низкий рокот.

— Ну что, детка? — выдыхает, порочно ухмыляясь. — Убедилась? Мой язык ведь гораздо лучше твоих пальчиков?

Меня накрывает стыд. Прячу лицо в ладонях. Но не могу ему не ответить.

— Да…

Влас довольно скалится.

В этот момент раздается стук в дверь.

Не успеваю прикрыться. Внутрь вваливаются Савелий и Демьян.

Оба лишь в небольших полотенцах на бедрах: Савва — в белом, Демьян — в черном.

Я в шоке.

Взгляд блондина хитрый, потемневший. Он смотрит на меня так, словно был с нами в парилке, пока Влас делал эти порочные вещи.

А Демьян…

Старший альфа застывает на пороге. Его огромная, массивная фигура кажется еще больше.

Волк глубоко вдыхает. Тяжелым взглядом гуляет по моему телу. Задерживается на груди, соскальзывает вниз. Я пытаюсь сжать ноги, но Влас не дает.

Аура двух вошедших альф мгновенно заполняет парилку.

Губы Савелия растягиваются в опасной ухмылке. Он смотрит мне в глаза. Его бархатный голос звучит прямо в голове, эхом отдаваясь во всем теле.

— Мы не опоздали? Можем присоединиться?

Демьян

— Дема, — раздается за спиной голос Савелия, пока я примеряюсь, какие нужны инструменты для монтирования замка на дверь спальни Евы.

— Что? — коротко отвечаю, не желая разговаривать. С Власом уже наговорились.

Меня бесит его поведение.

Внутренний зверь хочет брюхо ему вспороть за эту наглость, с которой младший общается с нашей самкой.

Крутится вокруг нее, лапает, скалится ехидно. Будто Ева принадлежит только ему одному.

— Он пошел к ней в баню, — друг опирается спиной на стену, лениво потягивается. — Что будем делать?

— Влас не перейдет черту, — рычу, сжав в руке отвертку с такой силой, что пластик жалобно скрипит. — У него есть мозги. Он знает правила.

Несмотря на злость, я доверяю Власу. И знаю, что он не сделает Еве больно. Но может напугать…

— Черту, может, и не перейдет, — хмыкает Савва, прищурившись. — А вот пощупать нашу девочку — это он запросто. Ты же чуешь, как его прет? Он с самого гона как чумной ходит. Окучивает ее, трогает. А Ева его истинная, между прочим. И ей нравится то, что он делает…

— Пусть только попробует сорваться, — отсекаю, с силой вгоняя саморез в деревянный косяк. — Лично запру его в подвале. Ева еще слишком слаба для наших инстинктов.

— Брось, Дема, — Савелий делает шаг ближе, его голос становится тише. — Кого ты обманываешь? Себя или своего волка? Зверь внутри тебя уже воет от ревности. Пойдем к ней. Хватит строить из себя святого. Она ведь и твоя истинная тоже.

— Я должен заботиться о ее безопасности, — цежу сквозь зубы, упрямо продолжая работу.

— Безопасность в бане с Власом? Ну-ну! — Савва тихо смеется. — Смотри, как бы потом локти кусать не пришлось, когда он заберет себе ее нежность. Научит ее всему.

Я замираю. Инструмент в руке кажется необычно тяжелым.

Слова Саввы падают на благодатную почву моей ревности. Волк внутри яростно скребет когтями о ребра, требуя немедленно бежать и забрать свое.

Защитить самку. Показать, кто здесь главный альфа.

Савва это знает. Он слишком умен.

— Ладно, — соглашаюсь, бросая замок на пол. — Пошли. Но если этот паршивец к ней притронулся — я за себя не ручаюсь.

Мы выходим из дома. Темнеет. Прохладный лесной воздух должен меня успокоить, но как только мы приближаемся к бане…

В уши врывается тихий, надрывный, безумно сладкий девичий стон.

— Ах… Влас! Влас, боги…

Ева… он что-то с ней там делает!

— О чем я и говорил, — выдыхает Савва, глаза друга вспыхивают алым.

Сам не замечаю, как оказывается в предбаннике.

В голове пустота. Меня ведет лишь первобытный инстинкт.

Срываю с себя одежду, швыряя ее в угол. Хватаю первое попавшееся полотенце, оборачиваю вокруг бедер.

Савва делает то же самое. На его губах играет хитрая ухмылка, а в глазах волчий голод.

Из-за двери парилки снова доносится стон Евы. Более громкий, отчаянный.

Мой зверь настойчиво требует ворваться, посмотреть, поучаствовать. Все мои барьеры падают с каждым стоном моей самки.

Тонкий, пронзительный крик прерывает мои размышления. Ева кончает, отдавая всю себя без остатка.

По телу прокатывается мощная волна огня. Кровь стучит в висках, оглушая.

Член мгновенно оживает, каменея и наливаясь кровью.

— Она кончила, — выдыхает Савва, затем облизывается.

Да…

Я чувствую это каждой клеткой своего тела. Оргазм Евы взорвал мой разум, разрушил все выстроенные стены, разбил вдребезги самоконтроль.

Толкаю деревянную дверь. Мы с Савелием вваливаемся в парилку. Нас окутывает густой влажный пар.

Ева лежит на полке, раскрытая, беззащитная. Вся дрожит, глаза закрыты.

Полотенце съехало в сторону, полностью оголив ее аккуратную, невероятно красивую грудь. Розовые соски стоят твердыми бусинками.

А в ее ногах устроился Влас. Этот наглый щенок сидит на полу, порочно ухмыляется. Затем встает и демонстративно облизывается, глядя на нас.

Мой зверь взвивается от ревности. Она подо мной кончать должна! Со мной! Блядь…

— Ты… — рычу, делая шаг вперед. Кажется, взглядом сейчас прожгу в нем дыру.

Влас не реагирует. Только ухмыляется шире, глядя на меня с вызовом.

Ева распахивает глаза. В них мгновенно вспыхивает дикий ужас и жгучий стыд.

— В-вы что тут делаете?! — взвизгивает, ее голосок срывается.

Она дергается, судорожно пытается натянуть съехавшее полотенце обратно на грудь. Но из-за паники путается в ткани.

— Мы? Пришли помочь нашей девочке, — Савва порочно ухмыляется, вальяжно прислонившись спиной к косяку и отрезая ей путь к спасению.

— Выйдите, пожалуйста…

Она просит. Но мой зверь не слышит. Он чувствует только её запах.

Ева начинает в страхе метаться. Совершенно голенькая, ладная, с точеной талией и упругими бедрами. Щеки все пунцовые.

— Ой! — взвизгивает испуганно, роняя полотенце.

— Кажется, оно против твоей городской скромности, маленькая, — улыбается Влас.

Глаз отвести не могу. Она совершенство. Моя! Наша! Метка на ее животе словно живая, притягивает взгляд.