— А-х-х!.. — вырывается из горла. Я сгибаюсь, падая на колени.

— Ева! — Влас тут же бросается ко мне.

— Нет! — выдыхаю, жестом останавливая его. — Не надо… Я сама.

Превозмогая дрожь во всем теле, поднимаю голову и вижу…

Савва прикован цепями к стене. Сердце сжимается от его вида.

Свежие ссадины на груди, мышцы бугрятся, он весь взмокший от пота. Глаза горят безумным огнем, удлинившиеся клыки до крови рвут нижнюю губу.

Он тяжело, глухо рычит, пытаясь вырваться из плена.

— Ева… — в его голосе не осталось ничего от прежнего нежного, бархатного тембра. — Уходи… Ева…

Не обращая внимания на боль внизу живота, я приближаюсь к своему альфе.

Подползаю и кладу ладонь на его щетинистую щеку. Какой он горячий! Кожа буквально обжигает пальцы.

— Савва… — шепчу, глядя прямо в его безумные, дикие глаза. — Я здесь. Я рядом…

Он замирает. Судорожно втягивает мой запах. Он такой напряженный…

— Ухо… ди… — хрипит, его глаза снова вспыхивают, а кожа в районе запястий покрывается белым мехом.

— Не уйду, — шепчу, нежно поглаживая своего дикого зверя. — Я не боюсь тебя.

Чувствую, как напряжены Влас и Демьян. Но они не двигаются с места, лишь внимательно следят за нами.

Боль отпускает. Вместе с этим тело Саввы чуть расслабляется. Ясно…

Вот что такое истинная связь. Это не просто желание или тяга. Это одна боль на двоих. Один страх на двоих. Словно единое целое.

— Савва… — мои глаза наполняются слезами. Не хочу, чтобы он страдал. Пусть лучше я…

Резко подаюсь к нему и накрываю искусанные, окровавленные губы горячим, глубоким поцелуем.

Савва

Тьма. Сплошная, кровавая тьма и дикая, разрывающая кости боль. Она скручивает меня пополам, но из-за цепей я не могу даже согнуться.

Гон… он всегда был таким, но в этот раз накрыл внезапно и сильнее, чем раньше.

Внутри ревет зверь. Он бьется о ребра, рвет когтями разум, сдирает человеческую суть до мяса.

Ему нужно только одно — забрать самку. Покрыть ее. Сжать зубами загривок и пометить как свою.

Здесь и сейчас!

В мозгу вспыхивают картинки: тонкая фигурка Евы, ее невинный, испуганный взгляд, сладкие соски и невероятный аромат девичьего желания. Она — моя истинная. Наша.

И зверь требует сорваться с цепи, сломать эти чертовы стены и забрать то, что принадлежит нам по праву крови. Сука…

Облизываю окровавленные губы, затем поднимаю взгляд.

И тут тяжелая дубовая дверь открывается.

Душный спертый воздух подвала наполняется сладостью. Пьянящим ароматом истинной пары.

Ева.

Мой внутренний волк поднимает голову, а затем ошалело рычит.

Самка… Самка пришла сама!

— РРРАААРРР! — вырывается из горла.

Цепи въедаются в мясо на запястьях. Я рвусь к Еве, обезумев от жажды.

Покрыть! Скорее покрыть её! Низ живота становится каменным, член рвет джинсы, зверь начинает неистово биться в клетку из ребер.

Ева падает на колени. Ее скручивает боль. Это из-за ее состояния или… она меня чувствует?

Влас бросается к ней, но малышка его останавливает.

Она ползет ко мне… И происходит невероятное.

Чем ближе моя пара, тем сильнее становится во мне человеческое «я». Запах Евы проникает в каждую клетку, и вместе с ним зверь улавливает тонкую ноту крови.

Внутренний хищник словно получает мощнейший щелчок по носу.

Самка не готова. Покроешь сейчас — погубишь.

Но следом внутри рождается понимание: когда придет время — никто не встанет между нами. Ева будет моей.

— Савва… — шепчет малышка.

Крошечная ладошка касается моей щеки. Пальчики прохладные, нежные.

В следующую секунду Ева целует меня. Накрывает губы в отчаянном, но невероятно ласковом поцелуе.

Он робкий, жертвенный, невероятно глубокий.

Замираю, боясь вдох сделать. Не хочу спугнуть это чудо.

Позволяю Еве самой направлять нас, впитывая всю нежность, что дарит моя девочка. Боль в теле начинает стремительно угасать, уступая место чистейшему кайфу.

— Смотри на нее, Дем… — раздается шепот Власа. — Сука, ты видишь это?!

— Молчи… — выдыхает Демьян. Его голос полон удивления и шока. Никто из нас не ожидал, что так будет.

Что близость самки успокоит моего зверя.

Шерсть на моих запястьях начинает исчезать, клыки втягиваются обратно в десны.

Глубокие раны от цепей затягиваются прямо на глазах.

Зверь внутри недовольно ворчит, но успокаивается, засыпая под действием ласки истинной.

Нет, гон не ушел. Тело всё еще горит, а член неприятно упирается в ткань джинсов. Но Природа словно шепчет: «Она рядом. Все хорошо. Жди».

Ева отстраняется, устраивается прямо у меня на коленях, обвивая мои плечи. Машинально дергаю руками, чтобы обнять малышку, но цепи не позволяют.

— Я не уйду, — тихо, но уверенно говорит моя девочка, поглаживая меня по груди. — Буду с тобой. До самого конца гона.

— Ева… — хриплю, сходя с ума от нежности. — Ты не должна…

— Должна, — перебивает меня, заглядывая мне в глаза. — И хочу этого!

Затем Ева разворачивается к остальным. Ее голос звучит, словно песня. Мой зверь мурчит, сходя с ума от близости нашей волчицы.

— Влас, Демьян. Я хотела вам сказать… Пока вы оба здесь… думаю, пришло время вам узнать…

Они стоят рядом, напряженно глядя на Еву.

Я чувствую, как бешено колотится ее сердечко. Она боится. Но продолжает.

— Мой отец… — выдыхает, плотнее прижимаясь к моей груди. — Был диким оборотнем. Вожаком.

Что?! Чувствую, как малышка дрожит, как тяжко ей дается каждое слово. Но я хочу знать!

— Бабушка рассказала, — продолжала Ева, опустив взгляд. — Про их с моей мамой любовь, про то, как он исчез… Как его убили городские. Я всегда думала, что я неправильная, бракованная. Прятала свою суть. А получается, что это изгнание стало для меня спасением.

Картинка в моей голове мгновенно складывается. Все встает на свои места.

Ева — кровная дочь дикого вожака! Чистокровная альфа-волчица, рожденная, чтобы возродить наш угасающий род.

Эта девочка — наше будущее!

Хочу крепче сгрести её в охапку, прижать к себе и никогда не отпускать, но цепи натягиваются с тоскливым звоном.

Хочу попросить, чтобы Демьян их снял, но не решаюсь. Я все еще в гоне, так что лучше не рисковать.

— Обалдеть! — Влас трясет головой, в его глазах шок вперемешку с пониманием. — Дема, ты хоть понимаешь, кто она?!

— Понимаю, — Демьян смотрит на Еву. В его взгляде больше нет сочувствия к слабой городской девчонке. Он уважает ее. И все прошлые события складываются в его голове в ясную картину. — Волчица от кровного вожака… Таких не было двести лет. Ты не просто наша пара, Ева. Ты рождена для нас.

Ева мило краснеет от такого внимания, смущенно пряча лицо на моем плече. Я слабо улыбаюсь.

Ее скромность и смущение — это лишь внешняя оболочка. Внутри спит сокрушительная сила.

— Демьян, — обращаюсь к старшему, пока Ева гладит меня по шее. — Помнишь вчера… в лесу с этими волчатами?

— Допустим, — хмурится вожак.

— Они отступили не потому, что испугались нас с тобой, — уверенно произношу. — Они почувствовали её. Ева проявила свою альфа-ипостась и подчинила их. Это ее инстинкт альфа-волчицы. Ты же помнишь… тогда, твоя мать…

Да, матушка Демьяна была альфа-волчицей. Она правила стаей наравне с вожаком, всегда участвовала в принятии решений.

Влас удивленно округляет глаза, а Демьян замирает, переваривая мои слова.

— О чем вы? — малышка удивленно хлопает ресницами.

— Ты хочешь сказать… — произносит старший, встречаясь со мной взглядом.

— Да, Дема, — улыбаюсь, касаясь губами виска Евы, — истинная хозяйка этой деревни и этой стаи — не Макар и даже не ты. Это она.

Ева