Глаза сестры распахиваются. А я бросаюсь прямо на нее…

Ева

Все мысли вышибает из головы. Я ничего не чувствую, кроме их смрада и вкуса крови на языке.

Моя сестра и мой жених…

Волчица издает угрожающий рык. Дикая, бешеная. Я не помню себя такой…, но в груди словно все разворотили. Затем наступили грязным ботинком на еще стучащее сердце.

Прыжок. Во мне нет ни страха, ни слабости. Только ярость, разрывающая изнутри.

Сестра оборачивается прямо в постели, быстро, почти мгновенно. Большая, мохнатая. Идеальная наследница клана Красновых.

Мы с ней сталкиваемся…

Я вцепляюсь зубами в её лапу, пытаясь добраться до сухожилия. Чувствую кровь на языке.

Влада взвизгивает и пытается меня отбросить, но я держусь.

Впервые в жизни я не отступаю. Внутри бурлит первобытная жажда.

Сестра издает низкий злой рык и бьет меня в бок. Из груди вырывается весь воздух.

Но я не сдаюсь. Впервые в жизни дерусь по-настоящему.

Здесь нет правил или иерархии.

Я ее не боюсь… да, моя сестра — старшая волчица, но мне плевать!

Сражаюсь, потому что меня больше нет…

Влада сильно толкает меня, навалившись всем весом. От нее разит недавним спариванием и победой.

Не выдерживаю, падаю. Сестра ставит лапу мне на горло.

Бьюсь, извиваюсь, пытаюсь достать до нее, но…

Она всегда была сильнее. Крупнее. Злее.

Сестра смыкает челюсти на моем загривке. От боли и унижения перед глазами все плывет. Это доминантный укус. Я скулю под телом сестры… униженная, подчиненная, слабая.

Задыхаюсь.

— ХВАТИТ! — гаркает альфа, и Влада тут же отступает. Его голос бьет по инстинктам, заставляя прижаться к полу, но внутри меня что-то больше не желает склонять голову.

В груди все горит.

Костя подходит ближе. Даже в облике человека он огромен. И давит авторитетом. Он бросает взгляд на Владу, которая отряхивается, затем оборачивается.

— Ты в порядке? — спрашивает спокойно.

— Да, — она идет к шкафу, виляя бедрами, и берет рубашку Кости. Откидывает длинные светлые волосы. Глаза все еще горят янтарем.

Альфа бросает взгляд на меня. И в его глазах нет ничего, кроме раздражения.

— Ты сошла с ума, Ева? — бросает жестко, припечатывая словами. Мне так больно, что выть хочется. Но я не издаю ни звука.

Пытаюсь подняться. Лапы подкашиваются. Ярость схлынула, снова обнажая слабую, маленькую… никому не нужную волчицу.

— Ты напала на старшую волчицу клана, — холодно продолжает альфа, — в моем доме. Понимаешь, что наделала?

Смотрю на него снизу вверх. Пытаюсь найти в некогда нежных глазах хоть отблеск вины или сожаления. Но там нет ничего, кроме тьмы.

Медленно обращаюсь в человека. Волчица уходит, тихо поскуливая, в самый темный уголок души.

— Я… вы же…

— Хватит позориться, Ева, — он осматривает мое нагое тело с каким-то отвращением.

Позориться? Это я-то опозорилась? Внутри шевелится что-то, чему я не могу дать названия. Злое. Голодное.

Что-то большое и сильное. Ненависть? Гордость? Вряд ли… я же Ева. Самая слабая и бесхарактерная в клане.

Мир плывет перед глазами.

Костя берет телефон.

— Что ты делаешь… — шепчу.

— Звоню твоему отцу.

Сердце падает в пятки. Нет!

— Не надо…

— Я должен, Ева. Ты перешла черту.

Это я-то?! Я изменяла?! Я предала?!

И снова внутри что-то вспыхивает. Оно скребется, хочет вырваться. Но я не выпускаю.

Альфа бросает на меня странный взгляд. И вдруг делает шаг назад. Затем быстро набирает номер.

Я прикрываю глаза… щиплет… не плакать, Ева! Предатели твоих слез не увидят!

Влада подходит к Косте. Обнимает его… словно меня не существует. Они даже не стесняются. Ведут себя так, словно это она невеста…

Спустя полчаса приезжают мои родители. Отец с Костей уходят в кабинет альфы.

Мама сразу бежит к моей сестре. На ее лице целая гамма чувств: тревога, боль, волнение. Нежность. То, чего никогда не доставалось мне.

— Я в порядке, мама, — говорит Влада, — она бы не смогла мне навредить.

Мама обнимает ее.

Затем переводит раздраженный взгляд на меня.

— Я потратила утро, затягивая на тебе корсет, чтобы ты не позорила нас своим видом, — кривит губы. — А ты решила, что кружев и кроткой улыбки хватит, чтобы удержать вожака? Наивная девчонка.

Слова — словно удар под дых. Она знала… все знала!

— Давно? — хриплю.

Мать равнодушно пожимает плечами.

Обнимаю себя руками, не в силах и слова вымолвить. Мой мир рухнул… покрылся трещинами и развалился на части.

Осталась лишь пустота и отголосок тьмы, все еще пульсирующий где-то в глубине души. Ярость. Гнев. Желание отомстить.

Отец и Костя возвращаются. Оба вожака выглядят напряженными. Но я не думаю, что папа защитит меня. Скорее, пытается спасти репутацию клана.

— Ты напала на собственную сестру, — холодно говорит он.

— Папа… она… — пробую оправдаться, но мощь альфы обрушивается на мои плечи. Стискиваю зубы, опускаю голову. Покорность каждого волка — залог сильной власти альфы.

— Молчать, — цедит он.

Я привыкла подчиняться отцу. С детства.

— Константин мне все рассказал. — он смотрит на Владу в рубашке Кости, потом на меня, голую и дрожащую. — Мне плевать, кто с кем спал. Владислава — будущее клана. А ты должна была просто выполнить свою роль. Это настолько сложно?

— Они… он изменял мне! Прямо перед свадьбой! Я… — выпаливаю в отчаянии.

— Они с твоей сестрой уже давно вместе, — холодно перебивает меня мать, — просто Влада не хотела замуж, была не готова. И мы дали ей время. Но альфе нужна была жена как можно скорее.

Кажется, что хуже быть не может. Но в итоге я буквально рассыпаюсь на осколки.

— Если бы истинные пары до сих пор существовали, — равнодушно бросает отец, — то Владислава и Константин были бы истинными. Но сейчас нам нужно держать лицо перед другими кланами.

Политика… кто бы сомневался…

То есть меня отдали Косте… словно кость бросили… пока моя сестра занималась собой. А тут вдруг она решила, что он принадлежит ей.

Костя делает шаг вперед.

— Скажу честно… я всегда ждал Владу. С момента, как она стала совершеннолетней. Но союз наших семей требовал компромисса. Ева подходила мне… формально.

Вот как?

Внутри меня что-то окончательно ломается. Я уже ничего не слышу. Кажется, они обсуждают замену невесты.

Замену…

Еще днем я мерила красивое платье и мечтала о мужчине, который, выходит, не мой?

Выть хочется. Но я не чувствую волчицу. Ее предали… нас предали… самые близкие.

Дышать тяжело. Грудная клетка болит. И вдруг голос Кости раздается прямо над ухом.

— Я бы оставил тебя при себе, Ева. Но в другом статусе. Любовницы. Без шума, чтобы не портить твою репутацию окончательно. Но после сегодняшнего…

Договаривать не нужно. И так слышу: теперь я никто. Даже любовницы не выйдет.

Да пошел ты!

Но слова с губ не срываются. Я молчу, упрямо глядя перед собой. Мне на плечи падает холодный тяжелый пиджак. Запах отца.

— Пошли, Ева. Дома тебя ждет серьезный разговор, — бросает он и направляется к двери.

Я иду следом, опустив голову. Не чувствую ног.

Кажется, в доме альфы осталось всё: моя мечта, гордость.

И та наивная девочка, которая верила в настоящую любовь...

Ева

Пентхаус встречает меня тишиной и запахом дорогого парфюма. Теперь он кажется мне омерзительным.

Мраморный пол неестественно холоден, или всегда так было? Папин пиджак — словно бетонная плита на плечах. Каждый шаг эхом отдается в моей опустевшей душе.

Кабинет отца. Место, куда всем, кроме него, вход запрещен. И сегодня тут решится моя судьба.

— Садись, — голос отца словно удар хлыста. Холодный, острый, не оставляющий надежды на снисхождение.