Боги…

Опускаю взгляд на свои руки и замираю от ужаса.

Вместо ногтей из пальцев вырываются длинные, острые когти! Руки сводит судорогой. Впиваюсь ими в матрас, распарывая плотную ткань и выдирая наполнитель.

Хочу позвать на помощь, закричать…, но из груди вырывается лишь утробный, свирепый рык!

Паника накрывает ледяной волной.

Пытаюсь сползти с кровати, чтобы дойти до двери, позвать своих мужчин…, но ноги не слушаются. Кожу на запястьях стремительно покрывает густая серая шерсть.

По внутренней стороне бедер стекает густая, горячая влага. И это не кровь.

Сладкий, дурманящий, животный аромат мгновенно заполняет спальню.

Двести лет волчицы не знали этого.

Кажется, у меня началась первая течка. Альфы почувствуют. Все трое.

И тогда… я не знаю, что будет.

Демьян

— Спи, — целую в губы свою пару. Кто бы знал, каких адских усилий мне стоит, чтобы оторваться от сладких уст Евы.

Быстрым шагом выхожу из спальни, не оборачиваясь. Иду в свою комнату, падаю в постель. Но уснуть так и не могу.

Внутри всё скручивает от сладкого запаха Евы, от жара её податливых губ и тревоги, что застыла в карих глазах. Ей страшно, а я не могу помочь. Никогда не слышал о подобном!

Что за вожак? Бесполезный!

Лежу на спине, сверлю взглядом потолок. Не выдержав этой гнетущей тишины, сажусь.

Влас ушёл на охоту. Видимо, решил спустить пар. Савва наверняка читает в своей комнате.

Скатываюсь с постели и вылетаю в коридор.

Иду к Савелию. Да. Он не спит.

Тихо стучусь, затем захожу. Савва сидит за столом, его глаза бегают по строчкам какой-то книги.

— Не спится? — не отвлекается от чтения. — Что-то случилось?

— Был у Евы, — бросаю, опускаясь на стул напротив. — Савва… она напугана. И не просто так.

— Из-за схода? Или городских? — он наконец-то отвлекается от книги, поднимает на меня взгляд.

— Нет, — тру переносицу, понимая, что если кто и способен помочь Еве, так это Савелий. — Она увидела в зеркале… другое существо. Говорит, свое отражение, но… Глаза горят кроваво-красным, клыки длинные, как у древних хищников, а изнутри рвётся ярость. Я чувствовал запах мокрой шерсти и крови в ее комнате… Савва, я не знаю, как ей помочь. Что это за дрянь? Есть идеи?

Друг замирает. В его светлых глазах мелькает что-то… потрясение? Шок? Савва задумчиво откидывается на спинку стула.

— Кажется, я знаю, что это, Дем… — шепчет.

— Ну так не тяни, — требую, чувствуя, как внутри закипает нетерпение.

Савелий молча поднимается, подходит к книжной полке и достает потрепанный кожаный фолиант. На корешке золотом едва читаются полустертые буквы.

— «Легенды диких оборотней. От древности до наших дней», — скептически хмыкаю, разглядывая книгу. — Серьезно? Ты ещё сказки из склепа на ночь почитай.

— Это не сказки, Демьян, — жестко произносит Савва, аккуратно сдувая пыль с ветхих страниц. Бумага местами обуглена по краям. — Эту книгу с трудом вытащили из огня, когда горела наша родовая деревня. Но суть не в этом. Смотри.

Он аккуратно раскрывает первые страницы и указывает пальцем на витиеватые рукописные строки. Тянусь к нему, разбирая древний язык оборотней.

— Легенда о Гневе Природы… — читает Савва. — Суть в том, что испокон веков наш род жил в абсолютном единении с Природой. Она давала нам всё: огромную физическую мощь, регенерацию, почти бессмертие. Волки чтили истинные союзы, совершали ритуалы крови, рожали сильных волчат. Но однажды альфа одной из стай был тяжело ранен и попал к людям. Его выходила человеческая женщина.

— И он предал истинную… — продолжаю, вглядываясь в текст.

Мы никогда не говорили на древнем языке, но клан Савелия занимался тем, что оберегал древние знания, хранил и записывал их.

— Хуже, — кивает Савва. — Он разорвал священную связь, лег в постель с чужачкой, а потом вернулся к волкам и стал проповедовать «свободу». Говорил, что законы Природы жестоки, что истинные пары — это рабство, что можно спать с кем угодно ради власти и удовольствия. И многие соблазнились. Начался раскол, кровавая резня. Выжившие дикие ушли дальше в леса, а предатели рассеялись по человеческим городам.

— Прямо как те слизняки, от которых приехала Ева, — с отвращением рычу я.

— Именно. Но за предательство пришла расплата. Городские волки начали вырождаться. Связь с Природой угасала, они теряли долголетие, силу, зверя… Природа решила покарать отступников. В одной из диких стай родилась девочка.

Савва сдувает пыль, затем переворачивает страницу.

— «Волосы цвета воронова крыла, глаза чернее безлунной ночи, изящная стать и первобытная мощь, равной которой не видел свет. Это было живое воплощение Гнева Природы». Вожак городских узнал о ней и возжелал забрать силой, сделать своей покорной самкой. Он собрал сотни городских оборотней и пришёл на закате. Но в деревне осталась лишь она одна.

Ничего себе. Сложно не провести определенные параллели.

— И что случилось?

— Черная ночь, — шепчет Савва. — Волчица разорвала их всех. Наутро дикие вернулись и увидели лишь трупы и её: взъерошенную, с горящими алыми глазами, непобедимую длань Природы. Выжил лишь один. Он приполз к своим и рассказал об увиденном. Тогда сломленные городские оборотни на коленях приползли к диким, умоляя принять их обратно. На время наступил мир, а Гнев Природы уснул в крови рода… до следующей Чёрной ночи.

Перевожу ошарашенный взгляд со старинной книги на Савелия.

— Ты хочешь сказать… Ева? Это и есть… Гнев Природы?

— История циклична, Дема, — Савва закрывает томик, аккуратно проводя ладонью по кожаному переплету. — Я забыл эту легенду, ведь прошли сотни лет. Но посмотри вокруг: городские волки снова забыли свои корни. Сношаются с кем попало, женятся ради статуса, убивают за деньги. И Природа снова наказывает их. Сосудом для этой страшной силы она выбрала нашу девочку.

Тяжело выдыхаю, поднимаясь на ноги. Я боюсь за Еву.

— Бедная малышка… — шепчу, глядя в темноту окна. — Сколько всего свалилось на её хрупкие плечи. Отец погиб, семья предала, а теперь внутри неё просыпается монстр. Савва, если эта тьма поглотит её разум…

— Не поглотит, — отрезает друг. — У той древней волчицы не было истинных. Она была одна. А у Евы есть мы трое. Мы будем рядом, когда пробудится Гнев, и направим его куда надо, не позволив Еве утонуть в собственной ярости.

Киваю. Возвращаюсь к себе, валюсь на кровать, не раздеваясь. Почти сразу проваливаюсь в тяжелый сон.

А на рассвете…

— Р-Р-Р-А-А-Р!

Распахиваю глаза. Я словно сгораю изнутри.

Сердце колотится о ребра, как бешеное. Всё вокруг затягивает кроваво-красной пеленой!

Изнутри поднимается огромный, свирепый зверь. Он ломает человеческий разум, требуя лишь одного.

Самку. Мою самку.

По низу живота проходит мощная судорога. Член встает колом. Мышцы напрягаются, с губ срывается свирепый рык.

Боги… Гон! Да какого же черта именно сейчас?!

И тут я чувствую что-то… безумную сладость, аромат, от которого мой волк рвется изнутри с трехкратной силой. Это Ева… и она готова.

Неужели у нее началась течка?! Сука…

Я пытаюсь удержать его, но он сильнее. Он чувствует её…

Зверь окончательно теряет контроль, срываясь с цепи.

Савва

После ухода Демьяна я какое-то время смотрю в окно. Голова полна мыслей. Они роятся, сводят с ума.

Свеча догорает, бросая на стены дрожащие тени.

Как я сразу не догадался? Как мог забыть?

Дед рассказывал мне эту легенду, когда я был еще щенком. О величии Природы, Черной ночи, непокорной деве, в чьих жилах проснулась ярость самой земли.

Я должен был понять. Обязан! Иначе какой я летописец?

И что теперь делать?