Нельсон, я убеждена, что никому никогда Вы не дали столько счастья, сколько дали мне. Гордитесь! Кажется, что Вы совсем близко, что стоит мне повернуть голову и я увижу Вас рядом, в постели, полусонного, теплого, уютного, и в любой момент смогу ощутить силу и тепло Вашего тела. Я томлюсь по нему.

Мы будем счастливы в нашем домике, возлюбленный мой, нежно любимый.

                            Ваша Симона

Нельсон, мой нежный друг, мужчина с золотым сердцем. В Париже пасмурно, дождливо, холодно, снежно, но и отсюда лето отныне будет постоянно манить меня июльской улыбкой как обещанием Вашей улыбки в июле. Любовь моя, как Вам удается приносить мне столько счастья? Откройте свой секрет! Тут объявился доброволец, пожелавший перевести Фрэнки Мэкина. Это француз, преподающий в Йеле. Прежде чем принять окончательное решение, надо бы истребовать у него образчик его переводческих талантов. Машинистка изо всех сил перепечатывает текст Бруно, и очень скоро ему предстоит зажить своей французской жизнью.

Вчера состоялась первая лекция из организованных продавцом газет. Бедняга еще дешево отделался! Он рассчитывал на Клузо, режиссера, снявшего «Манон», тот самый фильм, что Вам понравился, а мне показался антисемитским. Означенный Клузо на его приглашение не ответил, что вовсе не помешало нашему простаку раздать отпечатанные приглашения всем своим клиентам. По телефону Клузо предупредил Сартра, что пойдет лишь в том случае, если Сартр пойдет тоже. У Сартра были совсем другие планы, но как бросить в беде доброго малого? Он согласился сопровождать Клузо. На самом деле, сей недоверчивый тип, из страха попасть в нелепое положение, намерен был поставить Сартра на свое место, но ошибся в расчетах. Публики в небольшом помещении собралось человек 50. Вначале наш торговец, при полном параде, произнес прекрасную речь, затем Клузо говорил о своей профессии кинематографиста и отвечал на вопросы. Жена торговца, тоже расфуфыренная — манто из искусственного меха, фальшивые драгоценности, крашенные в рыжий цвет волосы, перья в голове, — светилась от счастья, тем более что, как я думаю, она боялась, чтобы не обнаружилась вся абсурдность этой затеи. В результате всеобщий восторг и решение продолжать лекции по вторникам. Мыслим ли подобный успех на Вабансии?

Как обстоят дела с Вашей поездкой в Голливуд, мой дорогой? Я упомянула о наших с Сартром планах посетить Египет, но, к сожалению, когда мы стали узнавать о необходимых формальностях и выяснилось, что Сартр хотел бы сохранить инкогнито, что он намерен работать, отдыхать и не встречаться ни с одной живой душой, тут оказалось, что это совершенно невозможно. А нужно, чтобы Сартр, будучи в Египте, читал лекции и встречался со знаменитостями! Египет, видите ли, дивная страна и прочее. Тогда мы сказали, что в таком случае Сартр от поездки воздержится. Стало быть, не едем. Я ужасно рассердилась на этих египтян. Если ты сам платишь за жилье и еду, неужели нельзя спокойно побыть в стране, чтобы тебя не вынуждали к беседам со всеми встреченными индейцами, которым надо объяснить, например, какого невиданного уровня цивилизации достигла жизнь на Вабансии. Разве это не тягомотина?

Я уже заказала летние платья для пляжа на берегу озера. В этом году я серьезно займусь с Вами плаваньем. А волны там есть?

Нельсон, глупенький, не позволяйте другим людям делить с нами время нашего счастья. Если Вы действительно так любите этих друзей и жаждете их присутствия, ладно, пусть они ненадолго останутся с нами, и все же давайте сами поживем в нашем домике. Я так хочу пожить с Вами, ничего на свете не желаю больше, чем быть вдвоем с Вами на острове или на материке, на берегу моря или озера, в горах или на равнине, в городе или в пустыне у арабов или клошаров, лишь бы вдвоем с Вами. Так ли уж это эгоистично? Столько счастливых планов зреет у меня в голове: плавание готов ка, работа, сон в нашей берлоге на Мичигане. Разве Вы сами к этому не стремитесь? Разумеется, время от времени я способна оценить симпатичного Жандарма ил и девицу — любительницу пунша, или бедного воришку, но чтобы это было недолго. Ведь и они могут утомиться от нас? Или от меня, во всяком случае? Или я от них? Нет, нет и нет! Хочу быть в своем доме только с моим мужчиной и больше ни с кем! О, Вы, бедный глупец! Зачем Вам надо, чтобы я пила так много виски с издательницей? Вы ведь знаете, что это опасно для здоровья. Милый, я не могу так просто в одиночку выбрать себе нового литературного агента, все эти вопросы решает Галлимар, у которого имеются собственные посредники, и я ничего не могу здесь изменить. Объясните это Вашему агенту. Так или иначе, какие-то деньги в Нью-Йорке у Кнопфа^{247} я смогу выжать.

Как Вы уже знаете, наша с Сартром поездка в Египте сорвалась. Мы заменим ее путешествием в Сахару, в самое сердце ее, весной, когда там еще не так жарко. Мне бы очень хотелось побывать там, я так люблю Африку, а ни разу не удавалась продвинуться к югу настолько, насколько мне бы хотелось. Я пришлю Вам фотографии всех верблюдов, пальм и арабов, каких только встречу, и со всеми ними буду вспоминать о Вас, — получится, что часто. Никогда не забуду, как Вы спасли мне жизнь, уберегши от бешеной лошади. Это было благородно. Вы заслуживаете того, чтобы и я, в свою очередь, уберегла короткую жизнь Бруно. Теперь дело сделано в результате двух последних приятных встреч с Бостом, проведенных за питьем кислятины (виски кончился!), когда сделали последнюю правку. Гийонне умудрился сосредоточить в своем переводе немыслимое количество глупостей. Кроме того, у него полно выражений, по-французски звучащих бессмысленно. Просто и представить себе невозможно, что книгу все-таки сделали.

Люблю я, следовательно, Нельсона, и только его. Никого, кроме него, хочу только его, и никаких других мужчин, хочу, чтобы он был только моим, а я принадлежала бы ему одному. Милый, мы на пол пути друг к другу, и скоро радость пронзит меня, как пронзила тогда, в темном аэропорту, печаль. Я принадлежу Вам, любимый мой, я Ваша игрушка для любви.

                            Ваша Симона

Мой милый, мой ласковый. Пишу наспех, так как хочу, чтобы Вы успели получить последнее письмо в берлоге на Вабансии. Да, да, с провинциальной жизнью покончено. Отныне, очевидно, Вы отправляетесь в долгое путешествие по миру. Поездку в Лос-Анджелес Вам оплачивают в конечном итоге? Надеюсь, что Вы поедете туда тем же поездом, каким и я уезжала из Чикаго после наших телефонных прощаний. В продолжение всего пути я размышляла над «Неоновыми дебрями» и писала Вам на розовой бумаге первое свое письмо. Да, в том самом поезде, чуть раньше, три года назад, зимой, в первый день; дорога не слишком интересна, зато потом оказываешься в прекрасных местах. На вокзале в Альбукерке индейцы продают игрушки. Вы ведь давно не видали индейцев. А затем Вы проснетесь уже среди апельсиновых деревьев и пальм, когда доедете до Пасадены и Лос-Анджелеса. Я свободно могу проделать этот путь вслед за Вами в мыслях моих. Пишите мне все обо всем, не забывайте, заезженный Вы человек.

Если во время какого-нибудь коктейля встретите Натали, учтите, что она посвящена в наши отношения лишь в общих чертах. Я вынуждена была ее об этом информировать, чтобы объяснить, почему в свой приезд в США смогу уделить ей так мало времени. Ей известно, что мы познакомились в 1947 году и каким образом, но я ничего не говорила о нашем путешествии в Гватемалу и Мексику в 1948-м. Для нее наша история началась во время Вашего посещения Парижа в этом году. Пожалуйста, будьте внимательны.

Я в восторге от Вашего плана снять коттедж. Если верить Вам, Кристина действительно очень милое создание. Разумеется, я привезу ей репродукцию, только какую? Может быть, я могу ей подарить еще что-нибудь? Я очень смеялась над статьей о Вашем «изысканном восприятии», из которой узнала, что у Вас есть мексиканская керамика и репродукции с видами Центральной Америки — откуда это у вас? от какой женщины? — а также о том, что в квартире Вашей беспорядок, а чайные чашки — побитые. И Вам не совестно? Имейте в виду: наш коттедж должен содержаться в образцовом порядке, и никакой выщербленной посуды, разве что для кускуса.