Ваша Симона

Дорогой мой безумный король без всякого государства. Как прошло Рождество и Новый год? Не слишком печально и холодно? А мне было приятно собрать на ужин всех ссорящихся между собой друзей, здесь они не ругались, потому что я их побаловала виски и водкой, кубинским ромом и красным вином, а также всяческой закуской в изобилии. Слегка подвыпивший Сартр всех занимал. Женевьева держала за руку дантиста, а Моника — за ногу Гойтисоло. Очень много говорили о Вас, но повторять Вам не стану, так будет лучше.

Книга Ваша «от Нельсона Олгрена» была прислана Сартру не Бреннаном, а кем — не помню. О Райте Миллсе^{385} много слышала от наших кубинских друзей, которые превозносят его до небес. Надеюсь с ним познакомиться. Благодарю за «Контакт», очень интересный журнал. Пришлите мне Ваши гадкие статейки о Стамбуле и Гераклионе.

Мы ревностно готовимся к референдуму в будущее воскресенье; большинство, разумеется, снова ответит де Голлю «да», однако мы надеемся, что значительное количество людей ответит и отрицательно. Вчера вечером я выступала на большом студенческом митинге, предлагая его участникам ответить «нет», но оказалось, что они и сами намерены это сделать, и очень мне аплодировали. Отличный способ легкого успеха.

Прочла одного не то немецкого, не то швейцарского автора, который пишет о жестокости, с которой вы действовали в Хиросиме, — до чего вы были отвратительны, и не только оттого, что бросили бомбу, но и в том, как вели себя после этого. Неужели не стыдно? Эта книжка Вас бы потрясла. И наконец впервые за многие годы появился хороший, по-настоящему хороший русский роман, написанный женщиной. Сюжет? Некий инженер, работающий на огромном заводе, труд, любовь, люди вокруг, такие, как они есть^{386}. А что Вы думаете о вышедшем в Чикаго бестселлере Шварц-Барта «Последние праведники»?

Я работаю беспрерывно, денно и нощно, сообщить особенно нечего, кроме того, что я рада, что не в тюрьме, не в больнице, не в Бразилии и что живу у себя дома. Не теряю надежды полететь в Чикаго, раз туда не хочет лететь никто другой, но это будет, когда погода улучшится.

Целую Вас.

                            Ваша Симона

Ненаглядный мой безумец. Спасибо за книжку^{387}, хотя она и не так хороша, как можно было бы ожидать от Райта Миллса, так чтимого на Кубе и, безусловно, способного на лучшее. О себе Вы почти ничего не пишете, подозреваю, потому, что все работаете, работаете не покладая рук… как и я. Однако мне все же удалось выкроить три дня на короткие каникулы в Бельгии, куда я себе пообещала поехать несколько месяцев назад. И было очень интересно, поскольку там грандиозные забастовки, и мне удалось встретиться и с рабочими, и с руководителями левого блока, очень серьезными и основательными людьми, а также с депутатами, сенаторами, так называемыми социалистами, которых рабочие ненавидят за то, что они продались буржуазии душой и телом. Они так неприкрыто отвратительны во всех своих проявлениях, что выглядят просто карикатурно. Вот Вы бы посмеялись! Я спросила у них, каково, по их мнению, отношение к ним рабочих. Ответ: «О, их от нас с души воротит». По крайней мере, откровенно. Я читала лекции об Алжире, о Кубе, о молодежи, что нравилось левым, но вовсе не нравилось большинству представителей буржуазии, с чем я себя искренне поздравляю. Если когда-нибудь снова будете в Европе, мы обязательно поедем в эти северные страны. В Париже я повсюду выступала с призывами к самым разным слоям общества ответить де Голлю «нет», большинство не послушалось и проголосовало за либо же воздержалось. И теперь с этим мерзким клоуном — история не видала такого — война расцветет пышным цветом, все ждут от него поступков, а он бездействует, и прогресса ни следа. Мерзость. А Вы заметили, что происходит с КП? Все те, кто был намерен работать рука об руку с беспартийными левыми, в частности, с Сартром, подверглись гонениям, их принудили покаяться. Дело безнадежное! По единодушному мнению, преемник Тореза еще хуже него самого. Де Голля могло бы не быть, если бы Торез не оказался тем, кем оказался.

Расскажите мне о Вас что-нибудь существенное.

Целую Вас.

                            Ваша Симона

Душистый цветок Стамбула. Вот так штука! Сразу два письма! Потрясающе! Желтенькое старое и беленькое новое. Какое из них мне больше нравится? Оба.

Осчастливлю Вас известием о том, что Бост воспользовался ключом от моей квартиры, который Вы ему отдали, чтобы привести туда и трахнуть женщину своей мечты; покончив с этим, он обнаружил деньги, которые Вы так постарались не растратить, и забрал их. Во всем этом он признался мне в ноябре, уточнив, что деньги непременно вернет, на чем я вовсе не настаиваю, так как в этом году хорошо зарабатываю.

Уже в феврале здесь наступила весна и зацвели деревья, а теперь, в марте, просто лето. Должна сказать, что Париж — просто чудо, все сидят в кафе на открытом воздухе.

Получила «Нэйшн» с Вашей статьей о Райте, чувствуется, что Вы писали ее по велению долга, а не сердца, но не думаю, что другим это будет заметно. Что касается «Контакта», то, вне зависимости от того, хорош он или плох, дать мне ему нечего, ибо отныне мне совершенно безразлично, разбогатеете Вы или нет. Пеките блинчики и продавайте, вот и разбогатеете.

От всей души надеюсь, что у де Голля будут неприятности, но пока что, увы, их нет. Во Франции ничего нового, совершенно ничего. Кроме одного приятного события — побега шести женщин из тюрьмы Ля Рокет. Помните «Дыру»^{388}, фильм, который мы смотрели вместе? Вдохновляет то, что подобная история становится былью. Женщин этих так и не поймали; поскольку все уверены, что женщины не обладают ни мужеством, ни дерзостью, ничем, одним словом, за ними следили невнимательно, они свободно могли разговаривать со своими посетителями и получать от них все, чего пожелают. Отлично организованное и выполненное дело, чему все на нашей стороне баррикады бесконечно рады. Писала ли американская пресса о подробностях этого сенсационного побега? Для нас за последние несколько недель оно стало единственным развлечением. Мы ждем встречи де Голля с Ферхатом Аббасом^{389}, ждем мира, который за год почти ни на йоту не приблизился.

Лично у меня особенных новостей тоже нет; зарабатываю на свой утренний фруктовый сок и шоколад с орешками. Вы и вправду оказались совсем не плохим постояльцем. Если бы Вы были здесь, или я — там, у меня нашлось бы что сказать, но на бумаге Вы кажетесь слишком далеким. Поэтому я только говорю до свидания и жду, когда оно может состояться. С любовью от

                            Вашей Симоны

Милое животное. Все радуются своим прекрасным фотографиям, полученным от Вас, а как же я? Правда, в «Экспресс» Мэри Маккарти напечатала мой литературный портрет. Я там предстаю некой «монашкой-атлеткой», она не верит в мою искренность, потому что я неверно пишу американские имена, наслаждение счастьем у меня сводится к печали, и я безумно ее раздражаю. Молодая журналистка, которая брала у нее интервью, с возмущением заключает, что эта милая дама занимается фальсификацией, и если и есть в мире кто-то, кто бы меня ненавидел, так это голубушка Маккарти. Кто бы мог подумать?