Париж погружен в страшную грусть, постоянные сумерки, снег пополам с грязью, и стоит лишь встретиться двум людям, как тотчас же следует вопрос: «Уезжаете? Когда? Куда?» Кто при деньгах, держит наготове самолеты в частных ангарах, покупает корабли. Большинство интеллектуалов, не состоящих в компартии, полагает, что в случае русской оккупации от них потребуют заявлений и действий, противных их убеждениям, и посему лучше уехать заблаговременно. Все согласны, что Сартра уничтожат наверняка, а я — в большой опасности. Я живу с мыслью, что, возможно, через полгода или через два года придется уехать навсегда. Странное чувство.

Милый, счастливого Рождества, пусть Новый год будет радостным. Начните новую хорошую книгу, продолжайте наслаждаться Вашим уютным жилищем и будьте счастливы. Надеюсь, что Вы сохраните для меня частичку Вашего сердца и иногда с нежностью вспомните обо мне. Целую Вас со всей силой моей любви, от всего моего упрямого сердца.

                            Ваша Симона

Нельсон, дорогой. Ну и мерзавцы в этом журнале «Опера»! Я потратила почти весь день, чтобы написать предисловие к Вашей гадкой книжке, а они не напечатали ни Вашей последней главы, ни моего предисловия. Свинские свиньи, вот кто они такие.

Рождественская ночь прошла прекрасно в притоне на Бюшри. Я пригласила Боста, Ольгу, Сартра, Сципиона, а в программе было шампанское и виски, а также страсбургский паштет, икра, пудинг, цветы, омела — торжественная церемония. Ели, пили, шутили. Водевиль Боста и Сципиона поставят в марте в одном большом театре. Ольга репетирует в «Мухах». У всех все в порядке. Вечер, стало быть, удался, Сципион был забавен, как никогда. Вот только в конце вечера вдруг скрылся в туалете и уже оттуда не возвратился. Бост заволновался, опасаясь, как бы он там не умер, и обнаружил его под лестницей продрогшим, мертвецки пьяным, а на следующий день Сципион очнулся в своем гостиничном номере.

Я купила себе практичный рождественский подарок — большую газовую печку, которая светит, греет и мурлычет. С известной Вам — старенькой, наполовину сломанной — я промерзала насквозь, подхватила страшный насморк и ночами кашляла так, что казалось, все внутри разрывается. А теперь какое наслаждение сидеть у себя!

Итак, Ольга репетирует. Премьера для публики назначена на 12 января, то есть очень скоро. Актеры работают и утром, и во второй половине дня, они успевают, правда, с трудом. Первые дни Ольга считала, что у нее не получается, плакала ночами и скверно вела себя с режиссером, который, в свою очередь, отвечал ей тем же. Все опасались взрыва, и Сартр в который раз довольно сухо отчитал Ольгу. Она сыграла лучше, режиссер был удовлетворен, и все как будто идет хорошо. Только вот из-за болезни она чего-то лишилась, мне кажется, не только молодости, скорее, того огня, который пылал в ней, живой, магический, и который делал из нее почти большую актрису. Возможно, он снова возгорится из глубины ее существа через какое-то время, но не уверена.

Ольга, Бост, Сартр и я были на довольно скучном ужине у Райтов. Он привез из США магнитофон и записал километры плохой музыки. Пришлось ее все время слушать. Известна ли Вам эта пугающая штуковина? Ведь, на самом деле, ее можно использовать с огромной пользой. Кроме того, мы непрестанно обсасывали «тему», о которой ныне все разговоры в парижской интеллектуальной и некоммунистической среде, — ехать или не ехать, куда и когда? Все мы склоняемся в пользу Бразилии, приезжайте туда и вы, вместо того чтобы ждать, пока на Ваш черепной череп свалится какая-нибудь бомбирующая бомба. Дик думает об организации коммуны в деревне, все будут жить вместе, «чувствуя свою глубокую ответственность». Я возразила, что предпочтительней было бы просто спокойно жить, не взваливая на себя никакой особой ответственности. Но он видит некую цель, которой хочет посвятить всю жизнь.

Нет, мы не думаем, что война случится уже завтра. Хотя она не за горами. И, кроме всего прочего, не могу сказать, что Париж при этом холоде, сумеречности, в эту тусклую и снежную погоду способствовал бы бодрости духа.

Я говорила Вам, что прекрасная певица составила себе в Бразилии целое состояние? Она всерьез подумывает о том, чтобы сделаться экзистенциалисткой и читать лекции! А ведь боялась слово произнести, и французский консул должен был говорить вместо нее. Она делает все, чтобы оповестить широкую общественность, будто бы она была любовницей Сартра, жила с ним — бразильские интеллектуалы в ярости от этого вздора. Однажды, когда публика недостаточно громко, по ее мнению, аплодировала, она заявила: «Бразильский народ — сучий выродок». И тогда на сцену выскочил сумасшедший, настоящий, с намерением съесть ее волосы; она надавала ему пощечин, и была права. Бедная малышка Кассуле, совсем одна в Париже, вдалеке от своей певицы, живет в тоске и хочет кого-нибудь прикончить, несчастная; что ей с собой делать — неизвестно. Может, мне послать ее на Форрест-авеню, чтобы Вы ее полечили?

До свидания, любовь моя. Думаю, что в новом году буду любить Вас так же, как в прошедших. Пытаюсь не думать ни о прошлом, ни о будущем, но любовь неотступно со мной, в каждый день настоящего. Нежно целую Вас в этот последний вечер 1950 года.

                            Ваша Симона

Мой дорогой. Спасибо за Ваше милое длинное письмо с правильно наклеенными марками. Вы ничего не пишете насчет того, получили ли книги Сартра и статью про Понжа, и прочли ли Жене^{274}.

Для всех нас неделя была очень трудной, потому что Ольга репетирует в «Мухах», причем она ненавидит режиссера, а он — ее, так как добивался роли Электры для своей подружки и в результате постоянно шпыняет Ольгу, приводя ее этим в такую ярость, что она просто заболевает, начинает действительно плохо играть, рыдает, доводит до безумия беднягу Боста. Сартр пытается ей помочь. Жаловаться друг на друга все приходят ко мне. И если бы не была я женщиной мудрой, хитрой и уравновешенной, какой Вы меня знаете, я бы тоже спятила с ними. Этот молодой режиссер совершенно заврался. Заявил, журналистам, что Ольге якобы недостает таланта, на что Сартр пригрозил ему обнародовать факт полного отсутствия таланта у него самого — чистая правда, в сущности. На самом деле, Ольга заткнет за пояс всех, если только обретет физическую бодрость. Думаю, что это произойдет в последние дни, все мы с нетерпением ждем генеральной, ждем приговора критиков. Хоть бы она не провалилась! Она ведь так долго ждала своего выхода.

Эти свинские свиньи из «Опера» в конце концов опубликовали мою статью о Вас и последнюю главу «Утро не настанет». По-моему, вышло скверно, так как в этом же номере помещена грязная писанина по поводу будущей пьесы Сартра, еще не написанной, что не мешает пасквилянтам вовсю о ней разглагольствовать и утверждать, что пьеса — прокоммунистическая и автор горит нетерпением подружиться с Москвой! Протест с нашей стороны написал Ко, а они говорят: раз Симона де Бовуар печатается в нашем журнале, стало быть, не так уж он заслуживает презрения! Ладно, неважно.

Клузо всерьез намеревается снимать «Гостью», чему я, разумеется, буду рада. Мы с ним обедали в том ресторане, где Вам не позволили самому налить себе вина. Помните? Скоро он даст окончательный ответ, и, если он будет положительным, мне придется довольно тесно сотрудничать с ним в работе над сценарием. На следующей неделе на пятнадцать дней уезжаю за город, неподалеку от Анже, как обычно. Тем лучше, отдохнуть мне необходимо, уже три месяца работаю без передышки и чувствую, как устала, да еще и холод стоит.

Когда мы получим Ваш текст про Чикаго? Вы ничего не пишете о работе. Хорошо ли начался для Вас год? Замерзло ли озеро? Я узнала, что в Чикаго умерла горилла, Вы сильно расстроены? История Хомера Смита^{275} мне понравилась. А что может сделать на крыше или в погребе Гарольд^{276} в течение целого дня, я даже и представить себе не могу.