Как подвигается Ваша работа? Пришлите почитать корректуру или рукопись. Мне безумно любопытно. Для юношеской книги это было хорошо, и, если Вы перепишете ее в соответствии с нынешним Вашим стилем, достигшим зрелости, я уверена, что снова получится очень хорошая книжка. Милый, теперь поспешу на почту с Вашим романом и этим письмом. Напишите мне быстро, а я отвечу без промедления, так как все время буду в Париже. Какая бы ни была, ленивая или нет, все равно храню Вас в своем сердце.

                            Ваша Симона

Нельсон мой милый. Очень рада, что Вы теперь так хорошо читаете по-французски, но следует ли мне понимать это в том смысле, что это касается лишь американского французского? Буду все же продолжать писать Вам по-английски, так надежней.

Хорошо, продолжим разговор о «Ваших» «Мандаринах». Будем скромны, они имеют очень, очень большой успех, для меня, во всяком случае, — самый большой в моей жизни. Рецензии называют их лучшим моим романом, а Галлимар продает эту книгу, как давно уже не продавал ни один другой роман. Через неделю будут присуждать Гонкуровскую (наша Пулитцеровская, если хотите) премию. Никто не может предсказать, присудят мне ее или нет; члены жюри сходятся в том, что это лучший роман года, но после «Второго пола» я стала слишком уж знаменитой. Короче, мы с нетерпением ждем; семейство (Сартр, Ольга, Бост) ничего бы против денег не имело, каждый надеется урвать себе кусочек. В любом случае, поскольку книга хорошо продается, я не слишком огорчусь, если не получу премии.

На прошлой неделе в Париже появился сын Херасси с молодой женой. Помните, как мы играли у Херасси в покер? В свои 23 года Тито ужасно похож на отца, очень милый мальчик, Вам бы он понравился. Обожает Америку, но, в точности как Вас и меня, его тошнит от американской политики, добавьте при этом и юношеский энтузиазм. Истории, которые он рассказывает, очень напоминают Ваши. Будучи студентом, он как-то заспорил со своими товарищами о Китае: «Хорошо, мы все согласны, что Китай Мао не должен быть принят в ООН, однако предположим, только ради продолжения дискуссии, что я поддерживаю его вступление в ООН…», и дальше произнес целую апологию Китая. Когда он закончил, его лучший друг сказал: «Ты слишком уж энергично предположил, слишком убежденно, я должен на тебя донести. — Что? Донести на меня? — Ну да, ты же знаешь, что ФБР хорошо платит за информацию. На сей раз, я ничего сообщать не буду, потому что ты мой друг, но берегись». И, более того, они гордятся тем, что ФБР им платит! Мы сорганизовались, чтобы показать ему Париж в лучшем виде, что стоило мне сердечных мук, и немалых, потому что в беседах с ним Соединенные Штаты становились ближе и потому что я показывала Париж приезжему из Соединенных Штатов. Гражданство он может получить, если два года отслужит в армии. Но предпочитает побыть здесь, а там решит, стать ему американцем или французом. Хочет что-то делать, а не просто тут околачиваться. Мальчик настроен несколько идеалистически, но честный.

Ой, совсем забыла! В Нью-Йорке скоро выйдет в прекрасной красной обложке «Все люди смертны». Хоть эту-то Вы сможете прочесть. Мне понравились приключения искусственного мозга Унивака^{364}! Было бы очень печально, если бы исчезло маленькое озеро, а домик стал бы просто обычным жилищем в предместье. Не позволяйте этого!

Сартр снова пишет пьесу^{365}, пообещал одному директору театра, который заплатил ему аванс, и пока дело ни с места. Уже месяц чешет в голове, и так и сяк, но и тени интриги в этой голове не возникает. В результате он мрачнеет, правда, не слишком, так как надежды не теряет.

Да, «Мемуары Адриана»^{366} я читала. Сейчас в Париже играют ее «Электру», довольно нелепую, но «Адриан» был хорош.

Ноябрь в Париже восхитительный, вчера еще можно было сидеть в кафе на террасе. А сегодня уже запахло зимой. Что же буду я делать этой зимой, если не найду никакой идеи новой книжки? На самом деле, я колеблюсь между разными вариантами и не в силах выбрать. Точно, что это будет эссе, рассказы тоже соблазнительны. Я никогда их не писала. Во всяком случае, романов я не буду писать еще долго, слишком много вложено в последний роман, ничего не осталось.

На прошлой неделе со мной случился один курьез. Несколько месяцев назад я получила письмо из Швейцарии, в котором мне предлагали прочесть лекции; я отказалась, но обратила внимание на имя автора письма: того самого студента, в которого я была влюблена в 18 лет. Тогда он выказывал мне знаки дружелюбия, но скоро уехал в Австралию, и я никогда ничего больше о нем не слышала. Я поинтересовалась, не он ли это, выяснила, что да, но он растерялся: он так любит мои книги, что уже четыре года держит в спальне мою фотографию, однако обо мне в студенческие годы не сохранил ни малейшего воспоминания. Тогда он был влюблен в ту, на которой потом женился, и не замечал вокруг никого. Ну, так я его увидела тридцать лет спустя, он приехал в Париж. Впервые в жизни я встречалась с кем-то после такого гигантского перерыва. Странное ощущение: он был одновременно и очень похож на себя прежнего, и совсем не похож. Ничего не осталось от красивого и романтического молодого человека с коммунистическими идеалами и юношескими надеждами, был средних лет глава семейства, отец взрослых дочерей, человек умеренных и даже глуповатых воззрений. Он совершенно меня не признал, хотя чрезвычайно интересовался мною сегодняшней, а у меня все наоборот. И как же эта дистанция в тридцать лет оказалась реальна и в то же время ирреальна! Я ощутила себя в точности той же, что тогда, и все-таки совсем другой. Боюсь, что мне не удастся в точности воспроизвести на бумаге свои ощущения. Тем хуже.

Пройдет ли тридцать лет до нашей с Вами встречи? Возможно, что и так. Нет, нет, этого не будет. С любовью от

                            Вашей Симоны

Милый. Отвечаю немедленно, так как хочу успеть послать мои новогодние пожелания, пока не стало окончательно поздно. Желаю Вам закончить Вашу старую книжку, получить за нее деньги, начать новую и чтобы Вам было приятно над ней работать. Будьте счастливы в работе. Не слишком много проигрывайте в покер, пусть Вам иногда и повезет. Оставайтесь в добром здравии, в силе, то есть таким, как всегда. Не отказывайтесь от упорного желания приехать в Париж: выпить с Вашими французскими друзьями, которые без Вас скучают, за здоровье «Мандаринов» никогда не поздно. И последнее: приезжайте в Париж в этом году. Может быть, это и сбудется. Пусть ночью Вам снятся сладкие сны, мой дорогой, а днем подстерегает счастье. Все это желаю Вам от всей души.

Я Вам говорила, что «Тан модерн» печатают странный роман одного странного автора — «Человек с золотой рукой»? Весь мы напечатать не можем, но это будут достаточно большие куски в декабрьском, январском и мартовском номерах. Переведено не очень хорошо, вечная история, Виану недостаточно хорошо платят, чтобы требовать от него действительно хорошей работы. Ибо переводить Вас — длинная и трудная история, а прибыли от этого никакой. Поэтому Виан сделал перевод наспех. Я кое-что поправила, но недостаточно, так как времени нет. В любом случае я надеюсь, что в этом году книга выйдет у Галлимара наконец в полном объеме!

В качестве новогоднего подарка посылаю Вам авиапочтой «Все люди смертны» по-английски и несколько моих фотографий. Среди них есть одна, которая мне очень нравится, совсем недавняя. Большая, на картоне, была сделана два года назад, она не очень хорошая, хотя смешная.