Ладно, подождем моего или Вашего дня рождения, чтобы продолжить эту тему. Пожалуйста, расскажите о Вас. Вы действительно надумали приехать? Я больше не живу на Бюшри, теперь у меня просторная, чистая квартира, и внутри не идет дождь. Завтра начну книгу о Китае.

До свидания, дорогой мой Нельсон, и пусть будущий год приведет Вас в Париж.

                            Ваша Симона.

P.S. Когда Вы мне дадите точный адрес, пошлю Вам свою последнюю книгу, небольшой сборник эссе, опубликованных в «Т.М.»^{370}. То, которое посвящено Саду, Вам известно. Пошлю Вам также замечательное произведение китайца Лу Синя, вышедшее в 1937, в английском переводе, оно Вам понравится почти наверняка. А также всякие китайские безделушки. Мой новый адрес: 11 бис, улица Шельшер, Париж, 14.

В ноябре Олгрен закончил свою книгу. Однако нью-йоркский издатель, который в течение двух лет давал ему под эту книгу авансы, грубо отвергает роман. Он не только не желает заключить с ним новый контракт, но требует возмещения убытков в сумме 8000 долларов. В состоянии полной прострации Олгрен бродяжничает с друзьями и оказывается во Флориде, где снимает дом; он планирует остаться там до весны и писать.

271. 15 декабря 1955 г.

Дорогой мой. По всей видимости, Вы ведете странную жизнь, валяясь на солнышке во Флориде, в то время как в Чикаго идет снег. Я ничего не понимаю в Вашей истории с издателем, который не издает им же заказанную книгу. Я уверена, что книга хорошая, плохую Вы написать не можете. Даже если предположить, что она слабее «Золотой руки», поскольку это римейк, все равно надо постараться, чтобы ее напечатали. Расскажите подробнее о том, что произошло и происходит. На самом деле, мне бы очень хотелось прочитать ее целиком, пришлите мне машинописный экземпляр. Вне всякого сомнения, я бы предпочла ее Робинсону Джефферсу^{371}, о котором слышала какие-то разговоры. Отправила Вам свои «Привилегии», китайские книжки и глупые китайские безделушки. Надеюсь, что к Рождеству Вы все получите вместе с моими сердечными поздравлениями и пожеланием, чтобы Вы наконец приехали в Париж, которое, может быть, все же исполнится. Эта перспектива страшно возбуждает Ольгу и Боста; Бост уже организовал для Вас, Сципиона и себя самого покер по полной программе, включающей выпивку за Ваше здоровье, и все, что положено. Я бы Вам массу всего рассказала про Китай. Ничего не забуду, поскольку пишу на эту тему, и, кроме того, за несколько месяцев я еще и придумаю всяческие прекрасные небылицы о том, чего сама не видела. Это работа долгосрочная и нелегкая, потому что, в сущности, я видела недостаточно много и к тому же не обладаю серьезными знаниями о Китае, каким он был прежде. Таким образом, мне одновременно надо и писать, и пополнять образование. Об Америке я тоже мало что знала, когда начинала писать «Америку изо дня в день», нотам я встретила потрясающего парня, который совершенно случайно оказался молодым аборигеном и многому меня научил. И потом, по-американски я говорю и, уж во всяком случае, читаю на этом языке. А по-китайски я ничего не знаю, и нет никакого симпатичного аборигена, чтобы помочь. Короче, я не знаю, чего будет стоить этот Китай изо дня в день^{372}, знаю только, что тружусь прилежно и с самым живым интересом.

Итак, жизнь у меня спокойная и трудовая. Сартр, в свою очередь, вертится, как безумный, со сценарием «Сейлемских ведьм» по Артуру Миллеру, и я считаю его сценарий гораздо лучше пьесы. При хорошем режиссере^{373} может получиться отличный фильм. Вчера он встречался с Хьюстоном, который хочет поставить в Нью-Йорке «Дьявол и Господь Бог». Хьюстон живет в Ирландии с французской актрисой, выглядит симпатично, и Сартр надеется, что проект осуществится. Кстати, Вы видели «Семь самураев»^{374}? Превосходный фильм.

Спасибо за статью о фильме по «Золотой руке»; Синатра мне нравится, начиная с «Отныне и навек». Насколько я понимаю, цензура проиграла, и Ваш фильм все-таки выйдет в США и, надеюсь, во Франции. Предполагаю, что Вам это не даст ни гроша. Что он собой представляет? Перевод «Мандаринов» на американский раньше июля 56-го не предполагается. Да и будет ли он приличным? Я не рассчитываю на успех у Вас, поскольку он очевиден по другую сторону (СССР, Болгария и пр.). Но посмотрим.

Натали нарушила десятимесячное молчание, бедняжке опять не повезло; после неудачного падения при хрупких костях она несколько месяцев пролежала в гипсе и перенесла очень болезненную операцию ног, была на волоске оттого, чтобы превратиться в инвалида. Теперь она восстановила здоровье и вышла замуж за химика, с которым живет уже два года, он завалил ее деньгами, что для нее равнозначно счастью.

Зато Безобразная женщина совершенно помешалась после плачевной неудачи своей книги^{375}. Несмотря на достаточно доброжелательную критику, несмотря на непристойный и скандальный характер самого произведения, что могло бы привлечь публику, ей не удалось продать и 500 экземпляров. Страшный удар. Ей стало казаться, что какие-то люди пробираются к ней в дом, чтобы украсть ее мысли, и что вокруг нее происходят всяческие аномалии. К счастью, меня она из числа мафии исключила, и я пытаюсь ей помочь; для начала отправила ее к психиатру.

Что еще? Сципион влюблен и вскорости намерен жениться. Секретарь написал не слишком удачную пьесу про Дон Жуана и оплакивает свою мексиканскую любовь. С Ольгой все в порядке. Все Вас ждут, а я больше всех. Хорошего пребывания во Флориде, дорогой, приезжайте весной, мягкой французской весной. С нежностью жду Вас.

                            Ваша Симона

В конце февраля Олгрен, продолжая кочевать между Флоридой, Гэри, Нью-Йорком и Чикаго, поскольку, желая добиться развода, он не мог вернуться к себе домой, передает издателю полностью переделанную свою книгу. Выход ее предусмотрен в мае, как раз в то время, когда появляется американский перевод «Мандаринов». Что касается фильма по «Человеку с золотой рукой», то он его не интересует, он даже и смотреть его не хочет. Он снова обращается с просьбой о паспорте. В июле — тревожное письмо, причин много. Во-первых, в связи с паспортом, от него потребовали под присягой ответить на вопрос, коммунист ли он и не был ли им ранее, он на оба вопроса ответил отрицательно и, следовательно, в отношении своего прошлого принес ложную клятву. Теперь он боится, как бы эта неловкость не поставила его в уязвимое положение в процессе против продюсера, «укравшего» его роман. Он признается, что сам ввергся в страшные неприятности, и подводит печальный итог всего прошедшего периода: он наделал массу ошибок, попусту разбазарил время, мотался, тратил себя на пустяки, вместо того, чтобы работать. Да, развода он добился, но это не освободило его от Аманды, которая по-прежнему требовала, чтобы он ее содержал. А между тем, его преследовали финансовые затруднения, и у него не было ни гроша. А потом случилось худшее: когда вышли «Мандарины», он сделал для прессы оскорбительные заявления относительно Симоны де Бовуар, первые, но не последние. Он винит себя за это, извиняется, согласен, чтобы его за это «облаяли», и плохо оправдывает посвящение, предпосланное роману. По его словам, журналисты опустили все его положительные суждения, он выразил свое восхищение, но представал при этом совершеннейшим хамом. 1 июля он пытается позвонить, чтобы оправдаться. Это первое проявление неприятного персонажа а ля Герберт Гувер, другого его «я»: высокий жесткий воротник, накрахмаленная рубашка и сухое сердце. Ему, этому другому и страшному человеку, как будто понравилась болезненная реакция Симоны де Бовуар много лет назад, когда она ждала в аэропорту своего друга Нельсона Олгрена.