Кажется, фильм по «Почтительной потаскушке» снимать все же будут. На главную роль отобрали чудесную актрису, совершенно неизвестную; с ней вместе пробовали одну знаменитость, так эта молоденькая оказалась неизмеримо лучше.

Сципион только что приобрел средневековый замок на берегу моря — развалины, конечно, но такие, в которых летом можно жить. И он собирается проводить там теплое время года, чтобы как следует потрудиться над книгой о своих странствиях. Борис Виан разводится. Ольга подумывает о выступлениях в одном клубе с песенками: голос у нее есть, да здоровья и воли явно недостаточно, чтобы ввергнуться в новую неизвестность. Сартр и Бост процветают. Я, в какой-то мере, тоже. Безобразная женщина при нашей последней встрече меня умучила. Я веду себя с ней терпеливо и в то же время держусь безразлично. Каждый наш совместный вечер (два раза в месяц) в точности повторяет предыдущий, так что в конце она начинает безумно нервничать и все пытается спровоцировать некий драматический поворот, но со мной это не проходит. И сколько бы она ни мрачнела, на меня это не действует. Тогда она начинает писать мне безумные письма, безумие которых даже сравнить нельзя с моим и на которые я не отвечаю.

С Новым годом, мой милый, мой нежный. Мои поздравления и пожелания Кристи, нашим маленьким друзьям Кукле и Олли и всем, всем. Часто думаю о них и обо всем остальном. Целую Вас нежно: с Новым годом.

                            Ваша Симона

Далекий и милый мой, затерянный в пурге. Вот уже целую вечность не мигает на моем пустом небосводе далекая моя провинциальная звезда. Вы снова, о, злосчастная нищета, попытались сэкономить 15 центов и на все это время оставили меня без толстенького, основательного красного письма. Стыдно Вам!

Здесь ни крошки снега, но туман может соперничать с лондонским: самолеты не летают, а машины въезжают друг в друга. Вчера хотела поупражняться в вождении с Бостом. Как только мы миновали пригороды и уже радовались, что выехали на природу, туман сгустился до такой степени, что мы вынуждены были вернуться назад, ибо продвигаться в потемках вслепую было совершенно невозможно, опасно и не доставляло никакого удовольствия. Вождение по-прежнему остается для меня большим делом, вовсе не таким легким, как мне это казалось вначале. По мнению моего учителя, я езжу правильно, но знания мои остаются преимущественно теоретическими; на настоящих дорогах, с настоящими грузовиками, которые нужно обгонять, с настоящими препятствиями в виде детей, велосипедистов, которые станут меня пугать так, что я кого-нибудь из них порешу, это будет совсем другое дело, и тут я боюсь. Машину свою вижу во сне чаще, чем даже Вас. Прошлой ночью я замечательно ездила по дороге и раздавила двух мотоциклистов; от второго, полностью стертого с лица земли, осталась только пуговица. Я — в потрясении, а мой учитель говорит: «Отлично! Всего два мотоциклиста! С первого урока, не так уж плохо!» Хорош сон? А в прошлое воскресенье я почти уже приступила к уничтожению ребенка, но Бост, с одной стороны, и мать ребенка, с другой, не дали. Одно происшествие несколько охладило мой автомобильный пыл: девушка 28 лет, дочь большой французской актрисы, не имея прав, решила однажды вечером воспользоваться машиной своего друга, которая стояла на набережной канала Сен-Мартен, где Вы стенали по поводу того, что там нет никакой ограды, чтобы дети не падали в воду. Маневрируя, она случайно дала задний ход. Вслед за тем, пытаясь затормозить, совершила вторую ошибку — нажала на газ; машина покатилась назад, упала в канал, а несчастная утонула. Поневоле содрогнешься, правда?

Представить себе не могу, как Вы разбираете мой почерк, боюсь, что просто бросаете мои письма в корзину, ибо я сама не в состоянии прочесть то, что нацарапала сегодня утром. Как жаль, что я не умею сочинять такие же прекрасные стихи, как у Вас! Надо купить пишущую машинку, красную ленту и научиться печатать. В самом деле, я в восторге от Вашего стихотворения о «мертвом кораблике, который так на Вас рассчитывал», так ведь по-настоящему рассчитывала-то на Вас белочка, правда?

Нет, Пуарье-Грак вовсе не так симпатичен, как это Вам представляется. Он продал 82 000 экземпляров своего романа, так что на судьбу жаловаться нечего. А Кено объяснил мне, что если бы он действительно хотел отказаться от премии, он должен был бы написать об этом личное письмо, вместо того чтобы делать публичные заявления, вынудившие жюри как раз присудить эту премию. Не думаю, что Вас хватило бы больше, чем на две страницы текста этого скучного писателя. На мой взгляд, он не представляет никакого интереса.

Я часто слушала пластинки Софи Такер. Она была одной из любимейших певиц моей юности; от ее дивного голоса слезы наворачивались на глаза, особенно, когда она пела «Тот, кого люблю» и «Когда-нибудь».

Странная история произошла на этой неделе в тюрьме Амьена, небольшого города в 80 километрах от Парижа. Двое осужденных на смерть, в кандалах на руках и ногах, ждали казни. Стража играла с ними в белот — обычная история во Франции, где фараоны и заключенные развлекаются вместе, дабы «ободрить» последних. Ладно, играют они в карты, как вдруг один из преступников достает из кармана оружие и наставляет на фараонов, невооруженных (они не имеют права носить оружие). Под угрозой пистолета стража отдает пленникам ключи, те снимают с себя кандалы, запирают стражников в свою камеру и бегут. И тот, который пошустрее, еще и пишет длинное письмо, где сожалеет, что ему приходится бежать с грязным убийцей, в то время как сам он ни в чем не виноват. Уехали они на велосипедах и, к сожалению, через два дня были схвачены. Так вот, беглецы утверждали, что оружие им передал один из стражников, их сообщник, поверив посулам шустрого, что тот обеспечит его и работой, и деньгами, если окажется на свободе. Всеобщее возмущение в стране, особенно по поводу совместной игры тюремщиков и заключенных в карты. Неизвестно, будет ли теперь приговор приведен в исполнение, если да, так это позор, правда?

Сегодня я постарела на год. Иногда так хорошо постареть. В самом деле. Два года назад самая мысль была мне противна, а сегодня она меня скорее успокаивает. К чему мне теперь оставаться молодой? Помните историю той старой глухонемой француженки (80 лет)^{300}, к которой Хорэс Уолпол^{301} заходил раз в год, когда переплывал Ла-Манш? Может, и Вы рискнете переплыть океан, когда мне будет 80 лет. Стало быть, с каждым годом Вы становитесь все ближе ко мне, бессовестное Вы животное.

Крепкий Вам поцелуй от новорожденной Вашей белочки-сиротки. Спокойной ночи, солнечный мой зверь.

Только что мне звонила сестра моей машинистки, больной раком. Сегодня утром она умерла. До этого сестра просила зайти с ней проститься, предупредив, что выглядит несчастная ужасно, как будто ей 80 лет, что муки ее не поддаются описанию, и я почувствовала себя презренной особой, настолько не хотелось мне туда идти. Чуть позже сестра перезвонила, чтобы сказать: все кончено. Какая страшная смерть после такой печальной жизни, жизни, растраченной впустую. Смерть эта показалась мне тем более абсурдной, что положила конец абсурдной жизни. Небытие соединилось с небытием.

А Дарина Силоне разводится. Эллен Райт собирается стать литературным агентом, устраивать переводы французов в англосаксонских странах и настолько серьезно к этому относится, что сегодня разбудила меня в 8 часов утра, чтобы навести кое-какие справки. Она попытается опубликовать мое эссе о Саде в Вашей гнусной стране. Мне бы этого хотелось, потому что Вы сможете его прочесть. Первая половина напечатана здесь в прошлом месяце, вторая появится в этом. Читателям как будто нравится.