Рада, что Вы с таким упорством читаете «Второй пол». Известно Вам, что бедный мой переводчик скончался? От сердечного приступа. Он не мог больше жить, не переводя «Второй пол», существование потеряло для него всякий смысл, и он умер.

Все время моих странствий по дорогам Швейцарии и Италии ничего не писала, а неистово взбиралась все выше и выше, как можно выше на бедной моей машине, порою вынужденной так же мучительно спускаться все ниже, ниже и ниже. На самом деле, совершенно невозможно и работать, и путешествовать одновременно. Зато прочла весьма увлекательную книгу, которая есть у Вас в логове на Форрест, только не знаю, прочли Вы ее или нет? Это «Стена» Джона Херси. На мой взгляд, не все в ней удачно, его повествованию не хватает непосредственности, мощи, каждый из персонажей в отдельности не слишком-то убедителен, однако в целом он хорошо рассказал эту страшную, необыкновенную историю гетто, постепенно уничтоженного, вырезанного. Начала также читать «Синдикат Убийство» — о рэкете, об организованной преступности в США. Очень занятно.

Так вот, Венеция — красивый город. Когда приедете в Европу, надо обязательно увидеть этот город и сполна насладиться его магией. Милый мой, я уверена, что не сегодня-завтра Ваша жизнь вновь обретет магическое свойство и Вам не нужно будет покупать ее у человечка, о котором Вы говорите. История сенатора, который в течение двадцати четырех часов разглагольствовал, не закрывая рта, мне нравится, мне вообще все Ваши истории нравятся, расскажите еще. У меня же в запасе — ни одной истории, кругом все горы да пейзажи, по почте не пошлешь. Вчера гуляла по пляжу в Лидо, и огромное количество ракушек живо напомнило мне о некоем пляже на озере Мичиган. А чтобы помнить о разных других вещах, мне и ракушек не надо. Я тоже скучаю без Вас, Нельсон, хочу увидеть как можно скорей. Сделайте для этого что-нибудь. Как всегда, от всего моего нежного сердца

                            Ваша Симона

Дорогой мой Нельсон. Каталась по Италии, Швейцарии и Югославии, поэтому не ответила ни на Ваше деловое, ни на Ваше дружеское письмо, вообще ни на одно: письма ждали меня в моей заброшенной комнате, где я обнаружила их только по возвращении, вчера вечером (машина моя после знакомства с югославскими дорогами уже не сияет новизной). Прежде всего, спасибо, спасибо за воспоминания, за книгу о Диккенсе, которая выглядит весьма заманчиво, за Вашу статью^{333}, к которой я приступила с наслаждением и которую непременно хочу опубликовать в «Тан модерн». Завтра как настоящая деловая женщина беру в свои руки бразды правления, обещаю. Хорошая репродукция Бабушки Мозес, хороша и фотография с Вашей мамой. Не могу сказать, что выглядите Вы красавчиком, ни тем более интеллектуалом, но что-то в этом мужчине есть такое…

Милый, снова получила сегодня утром письмо от Вас. Так вот, скучаю без Вас не слишком, но как подобает. Открою маленький секрет, только Вам: когда прочла в понедельник Ваши письма, в частности, то, в котором говорится, что иногда по утрам Вы чувствуете, как в Вас вселяется смерть, смерть, отделяющая Вас от меня пропорционально дальности расстояния, у меня сжалось сердце, не просто от сожаления, но от страшного приступа тоски. Поскольку на следующий день Ольга и Бост улетали в Рим и мы собрались на прощальную вечеринку, я слишком, слишком много выпила, и внезапно, в 2 часа ночи, услышав, как оркестр играет ту самую джазовую мелодию, которую мы с Вами слушали вместе, почувствовала удар в сердце такой силы, что просто-напросто впервые в жизни со мной случился обморок. Видите, хоть я и критикую Ваше сердце, мое собственное сердце-вертолет тоже остается неразрывно связанным с Вами. Нельсон, найдите деньги и приезжайте. Не могу думать, что больше Вас не увижу. Вы ведь хотите приехать, и Вы это сделаете, знаю. Продолжаю ждать Вас, и буду ждать до тех пор, пока Вы не приедете и мы не выпьем вместе виски. Нужно это сделать непременно. Боль в сердце я перемогу, но не стану преодолевать радость и счастье, когда Вы приземлитесь в Париже. Какая трогательная идея — посвятить мне книгу^{334}. А я все еще работаю над Вашей, и эта трудная книга, самая трудная из всех мною написанных, идет к концу.

Да, с удовольствием прочту Гайсмара^{335} и, возможно, его использую. «Т.М.» должны дать французам возможность узнать все лучшее, что есть в Вашей стране. Его статья о Вас мне понравилась, кое-что он в литературе понимает. Ваши суждения о Микки Спиллейне любопытны; будучи любительницей такого рода паралитературы, я уже читала его детективы, но никогда в жизни и подумать не могла, что он разделяет подобного рода религиозные убеждения! Мне очень понравился «Некто в сапогах»^{336}, хотя в нем и есть недостатки. Неплохая идея переписать его заново сегодня, когда Вы стали мастером. И надеюсь, что это принесет Вам также и деньги.

Очень заинтересовало то, что Вы рассказываете о Розенбергах. Помню, как первый раз я что-то читала о них, кажется, в «Гардиэн», сидя у Вас на диване, и Вы мне рассказали о них. Думаю, Вы правы: как, в самом деле, можно доверять России? Дело Берии — весьма подозрительное. Конечно, хотелось бы надеяться на Америку, но стоит мне высказать подобную надежду, как Вы реагируете на это скорее скептически.

Путешествие мое по Югославии было очень волнующим. Страна невероятно бедная, но какая разница с югом Италии, где я была в прошлом году и где тоже столкнулась с ужасающей бедностью! В Италии свирепствует безработица, вся земля принадлежит богатым и живущим где-то далеко владельцам, и, когда сталкиваешься с подобным положением вещей, сердце наполняется отвращением и жалостью. В Югославии вообще богатых нет, все работают и надеются, здесь строят большие школы, в которых дети должны учиться до 16 лет, и чувствуется, что люди доброй воли преодолевают неподатливость земли. Преодолевают с большим трудом, потому что этот народ, преимущественно крестьяне, почти такие же невежественные и примитивные, как индейцы, должен превратиться в народ рабочих и техников. Им уже удалось построить новые города, дороги, мосты: самая маленькая дорога, любой мост — завоевание, требующее тяжких усилий. Какой контраст с роскошной Швейцарией или даже с богатой Северной Италией! Мы должны были везти с собой даже моторное масло, потому что у них нет ничего для содержания автомобиля, почти нечего есть; в результате путешествие было довольно затруднительным, да еще и жара ужасная, поэтому я выдержала лишь десять дней. Но пейзажи чудесные, некоторые города полны очарования, особенно один, мусульманский, с мечетями и женщинами, одетыми в шальвары и паранджи, а люди в этой стране изумительные. Говорили мы с ними по-немецки, хотя Германию они ненавидят, а Францию по этой причине любят.

Хочу немного побыть в Париже. Погода прекрасная, народ разъехался, надеюсь, что удастся спокойно поработать. Получила письмо от Натали, у нее как будто бы дела идут неплохо, хочет стать детским психоаналитиком! Странная идея, поскольку она просто не в состоянии понять другого человека и занята исключительно самой собой.

Голубчик, будьте уверены, что все здесь без Вас скучают, по крайней мере, два раза в год, а я и дня не могу прожить, без того чтобы не вспомнить Вас добрым словом. Я сохранила все наши сувениры, они постоянно у меня перед глазами, как Вы постоянно у меня в сердце. Между нами смерть не проляжет никогда.

                            Ваша Симона, верное сердце