Разрешат ли мне обнять Вас этим летом? Желаю этого всей душой. Любовь, любовь и еще раз любовь от
Вашей Симоны
227. 7 августа 1951 г.
Сердце мое. Я выиграла мою великую битву! Но не спешите делать из этого вывод, что я стенала напрасно: после моего отъезда секретарю пришлось бороться две недели, дважды возвращаться в посольство, которое продолжало колебаться, вести следствие, и лишь десять дней назад они уступили. Свинские свиньи! Если бы все это не было связано с Вами, я послала бы их к чертовой матери на всю оставшуюся жизнь. Значит, в Нью-Йорк я прилетаю 18 сентября, а в Чикаго 19-го. Окончательно выяснилось, что денег от Натали Вы не получите, она в Нью-Йорке сразу отдаст мне 300 долларов. Милый мой, я так счастлива! С самого отъезда из Парижа я жила в страшной тревоге, зато сейчас чувствую себя королевой. Еще месяц, и я снова увижу домик, лодку, которая дала течь, и Вас, глупая голова популярного автора. Чудесно.
Только вчера, вернувшись в Исландию, получила Ваше последнее письмо, адресованное в Париж, а в Норвегии получила маленькое красное, в котором Вы хотели кого-то пристукнуть. Довольно много времени между ними прошло без каких-либо известий, да и у меня сердце не лежало к переписке; теперь все изменится. Пожалуйста, напишите до востребования в Лондон, сразу же, как прочтете это письмо, умираю от желания получить весточку от молодого провинциала с тех самых пор, как я уверилась, что снова смогу его обнять.
У меня была потрясающая поездка, о которой расскажу при встрече во всех подробностях. На корабле, с которого я Вам писала, мы провели три дня. Он шел вдоль берега, усеянного маленькими островами, заходя в глубь фиордов. Пейзаж постоянно менялся и производил неизгладимое впечатление: огромные горы сбегали в море при фантастическом освещении, особенно на самом крайнем севере, где солнце не заходит и где в полночь я могла свободно читать на палубе. Освещение подобного рода, необычайно поэтическое, просто невозможно себе вообразить, если не увидишь своими глазами. Такси отвезло нас к русской границе, с волнением я подумала, что никогда больше мы не увидим России. Недолгое возвращение в Берген, откуда поезд домчал нас до Осло через высокие горы: снег, скалы, озера, и ничего другого, ни один европейский поезд не забирался на такую высоту. Очень красивый был переезд. В Осло удалось немного поспать, прежде чем в 8 утра улететь в Исландию на самолете, — отдых, явно недостаточный. Гроза и дожди до 17 часов задержали нас в аэропорту Копенгагена, после чего мы узнали, что возвращаемся в Осло! Я была в ярости, что нам не дали спокойно провести день в этом городе. Шестичасовой полет на высоте 22 000 футов, над сплошными облаками, в самолете, битком набитом молодыми спортивного вида исландцами. Приземлились в 2 часа ночи при полном дневном свете и даже солнце. Номера в гостинице не забронированы, никто не встречает, денег в кармане — ни гроша. К счастью, нам повстречались симпатичные французские репортеры-фотографы, с которыми я знакома с Лос-Анджелеса. Они отвезли нас на своей машине в гостиницу и добились от тамошнего директора мест для нас. Какая необычная и восхитительная страна! Вообразите, что система центрального отопления у них полностью питается от природной горячей воды из гейзеров и горячих источников. Проведя ее в город, они тем самым экономят на угле и дровах в течение всей полярной зимы. И это великое счастье, потому что на всем острове нет ни единого дерева и ни куска угля. Известно ли Вам, что именно в Исландии родилась первая республика, первый парламент — еще в 950 году после Р.Х.? За ужином я имела счастье увидеть человека, во Франции сверхзнаменитого, Поля-Эмиля Виктора. Слышали ли Вы о нем? Великий исследователь, глава экспедиций к Северному и Южному полюсу. Сорока двух лет, он путешествует по Гренландии, Северному Ледовитому океану и всем прилегающим областям вот уже двадцать лет. Три года прожил в эскимосской деревне, женат на эскимоске, путешествовал по всем этим неизвестным землям на собачьей упряжке. В настоящее время ввязался в достаточно небанальное предприятие. Имея в своем распоряжении 70 человек, рассеянных по нескольким лагерям в Гренландии и группами в 6–7 человек перемещающихся в прибрежных льдах (вся страна, размерами в три раза превосходящая Францию, полностью покрыта льдами и расположена на высоте 9 000 футов над уровнем моря, это высокое плато, окруженное горами, спускающимися к ледовому морю), сам Виктор два-три раза в неделю облетает их на самолете, чтобы привезти еду и все необходимое. Поскольку на парашютах спускать ничего нельзя (разобьется!), он должен опускаться на высоту 5 метров над землей, чтобы за три секунды аккуратно опустить 40-тонный груз. Он показал нам короткий фильм об этом подвиге, и я в глубине души надеялась, что он пригласит нас полететь с ним, но боюсь, что женщину он не взял бы в любом случае, ведь если по какой-то причине ему пришлось приземлиться, то взлететь он уже бы не смог и должен был остаться в центральном лагере до середины сентября, чтобы потом вернуться на гусеничном джипе или на корабле, а я так рисковать не могу. Не говоря уже о риске разбиться, о котором никто не думает. А между тем, три дня назад двое молодых членов группы погибли, упав в глубокую расщелину. Виктор в большом горе. Да, этот человек столь же умен и приятен, сколь смел и авантюристичен, к тому же рассказывать может часами. По его мнению, самое опасное в рейсах его воздушного автобуса над Гренландией — это почти регулярное пьянство пилотов: исландцы имеют привычку напиваться ужасающим древесным спиртом в любое время суток, по любому поводу. Они умеют также извлекать алкоголь из гуталина, шампуня, и нередко случается так, что, обнаружив на корабле или в грузах, идущих из Франции и США, бутылки, они тут же к ним прикладываются, не имея ни малейшего представления об их содержимом, и валятся замертво, если окажется, например, что это какая-нибудь серная кислота или вроде того. Основное в работе тутошней полиции — собирать пьяниц на ночь в участке. В гостиницах, ресторанах, повсюду вино и любой алкоголь запрещены. Но они напиваются дома, потом вопят песни по улицам, как правило, при смокингах или в другой изысканной одежде, так как любят одеваться элегантно, что не мешает им блевать и валяться в грязи. Фараоны носят поэтому кожаные фартуки и перчатки, чтобы их оттаскивать. Американских солдат, которые квартируют на здешних военных базах (по причине Атлантического пакта), не любят. В стране немало коммунистов, и стоит им напиться, как начинаются кровавые бои с американцами и возникает вопрос о том, чтобы закрыть для них город. Да, Исландия — это нечто, мне очень нравится. Железных дорог нет вовсе, автомобильных мало, и плохие, передвигаются только на самолетах.
Еще неделю я пробуду в этом странном раю, солнечном и холодном одновременно, где солнце не заходит никогда, а потом перелет в Лондон, откуда я Вам снова напишу. А Вы тоже пишите и сберегите для меня солнце. Надеюсь, голубчик, что Вы хотя бы вполовину по сравнению с моим счастьем будете счастливы, когда я приеду. Сражаться с Вами я не буду ни по какому поводу, и все мне будет по душе, даже Вы сами. Любовь, поцелуи, поцелуи с любовью от
Вашей Симоны
228. Лондон, 24 августа 1951 г.
Дорогое мое чудовище. У меня впечатление, что я очень мало стала писать. Просто не могу себя заставить, зная наверняка, что через несколько недель буду говорить с Вами вживе. Но вместе с тем нехорошо оставить Вас без адреса, по которому можно меня найти. Пожалуйста, по возможности пишите на отель «Парк Лейн» в Лондон. Напомните мне номер Вашего телефона и телефона прежней берлоги на Вабансии, который совершенно улетучился у меня из памяти. Я приеду 19-го во второй половине дня, а 18-го точно сообщу время приезда телеграммой: посылать ее на Вабансию или на Форрест-авеню?
