Еще раз посмотрела «Огни большого города». Потрясающе! И подумать только, что когда-то я отнеслась к этому фильму прохладно: слишком мы тогда были избалованы картинами столь высокого уровня, а сегодня любой фильм Чаплина кажется гениальным. Вот уж, действительно, персонаж!

Мы публикуем в «Т.М.» «Дикие пальмы» Фолкнера, и как раз кстати, поскольку он получил Нобелевскую премию.

Вы следите за развитием событий после отъезда Тореза в Россию? Американский самолет напал на русский — вот так история! Французская пресса только об этом и пишет. Не удивляйтесь, когда получите посылку от неизвестной Вам француженки. Это я послала Вам переводы Жене на английский язык, скрыв свое имя из страха перед таможней, которая тут же подаст на меня в суд. Если они к Вам прицепятся, говорите, что ничего не знаете: это ведь действительно непристойная литература, так же, как непристойны фотографии, снятые во Франции Вашим доктором Кинси. Мне удалось достать только корректуру, но это не имеет значения, перевод, по-моему, замечательный, хотя, естественно, в нем в значительной степени потеряна свойственная Жене магия. Понравится ли Вам?

Дик Райт, с которым на днях полчаса поговорили, без дела не сидит, сплачивает чернокожих американцев в Париже: они жалуются, что им труднее найти работу, чем белым. Он также поднимает либералов, организует митинги, чтобы дискредитировать Макар-тура, Тафта и всю их клику. Само собой разумеется, что это ничего не изменит. В будущее воскресенье он приглашает Сартра в качестве почетного французского гостя на большой коктейль, и мы вынуждены будем пойти, хотя понимаем всю бессмысленность предприятия.

Огонь мурлычет, на моем столе — прекрасные красные гвоздики, музыкальная шкатулка только что умолкла — самое время написать Вам письмо. Бост, секретарь и Гийонне присутствовали при избиении Стока Робинсоном. Они совершенно ошеломлены его имперским вхождением в зал в сопровождении четырех черных громил и с карликом впереди. Пока он скакал по рингу, Сток мрачно ожидал, когда ему достанется на орехи.

Кстати, о победе. Что себе думает этот сукин сын Макартур? Мерзавец вроде как изо всех сил пытается развязать войну на мирной корейской земле. Вчера, когда Трумэн изрекал свои глупости, Париж забеспокоился. Сегодня уже спокойней, но это отродье демонстрирует такую инфантильность, что никак нельзя позволить им забавляться с атомной бомбой. Китайцы реагировали разумно; возможно, Вы были правы, мечтая о новой, желтой цивилизации. Прежде чем до этого дойдет, прольется много крови, и, боюсь, мне уже до этой цивилизации не дожить. Если начнется война и русские нас завоюют, что же будет потом? Страшная перспектива по многим жизненно важным причинам. Пожалуйста, скажите Вашим генералам, чтобы они не слишком бесновались.

Собираюсь послать Вам перевод романа Сартра «Смерть в душе» с автографом, специально для Вашей экзистенциалистской библиотеки. И уже совсем скоро — Вас во французском переводе.

А теперь несколько поцелуйных поцелуев от Вашей гадкой гадости.

                            Ваша Симона.

Известен ли Вам выходящий в Нью-Йорке ежеквартальный журнал «Сивил энд партизен стьюдент», антивоенный, антисталинистский, противник американской политики?

Нельсон, любимый. На этой неделе не было никакого желания вступать в переписку: все слишком уж плохо. В определенном смысле я могу понять Вашу радость по поводу происходящего, так как поражение, возможно, чему-то научит американцев, а им многому предстоит научиться на войне, в которой их разгромят китайцы. Но нам лично война грозит серьезными последствиями, потому что она приведет к русской оккупации. И все наши друзья считают, что Сартр наверняка будет либо уничтожен, либо сослан Коммунистической партией в Сибирь (я, конечно, тоже). Сердце разрывается, когда об этом подумаешь. Ибо видит Бог, что мы далеки от проамериканской позиции, и нам было бы очень любопытно взглянуть, как себя поведут русские. Впрочем, это никого не волнует. И надо готовиться к эмиграции. Куда? Конечно, не в Соединенные Штаты, так как мы с ними совершенно не согласны. В Бразилию? В Африку? А Бост? Ольга? Другие наши друзья? Даже думать об этом не хочется, тем не менее если не сейчас, то это может случиться через год или через два, от этого не легче. Знаете, Нельсон, я впервые радуюсь тому, что Вы больше не любите меня; раз уж мы не увидимся, остальное не так уж это и важно. И все же при мысли, что я, быть может, больше никогда не увижу ни Вабансии, ни Форрест-авеню, ни Вас, сердце останавливается. Какие разнузданные безумцы, какие грязные свиньи правят Вами!

Спасибо за Ваше длинное письмо, милый. Как это ондатре удалось угнать Вашу лодку? Бост считает, что коварный обманщик тут не ондатра, а Вы… Ваш двор под снегом, должно быть, выглядит потрясающе. У нас настоящего снега нет, но темно и подсвечено белым. Ваша книжка наконец вышла, издание прелестное. Посылаю Вам ее вместе с книгой Сартра и журналом, который просветит Вас по поводу поэта-коммуниста Понжа, певца камней. Там Вы найдете его портрет и несколько стихотворений, к сожалению, не те, которые про камни. Прочтите также статьи о Лотреамоне, Аполлинере и на стр. 136 — о Мурре. Помните, который проповедовал в Соборе Парижской Богоматери? Обличал церковь, притворялся сумасшедшим, а чокнутый психиатр и объявил его сумасшедшим. У Галлимара многие сочли Ваш роман превосходным. Готовится очень благожелательная критическая статья. Буду держать Вас в курсе.

Пытаюсь как-то продолжать свой роман, пытаюсь, хотя сердце не лежит. Живем сейчас в Париже с ощущением страха и беды. Надеюсь, что Вас в тюрьму не посадят. Но где бы Вы ни оказались, буду Вас любить. Целую Вас с грустью и нежностью.

                            Ваша Симона

Дорогой и очень милый. В страшном сне прошлой ночью я искала Вас в заброшенном городе, не помня ни улицы, ни номера дома, ни места, ничего. Поднималась, спускалась, ведомая лишь одной мыслью: страстно хочу найти то, чего найти нельзя. Потом оказалось, что это Марокко, там я наконец узнаю Ваш адрес. И дальше начинается страшно запутанная история, в которой Безобразная женщина и Натали — одно лицо, и эта особа разбивается на мотоцикле. Я замешана в сию роковую историю и никак не могу Вас найти. Проснулась в ужасе, но Ваше письмо заставило все забыть. Какая радость получить от Вас известие! Стало быть, маленькая шлюшка войдет в скором времени в гарем Миллера! А спать она будет на воздусях или в нормальной двуспальной кровати? Пусть спит в лодке, тогда никто ее ночью не напугает. Так, значит, вот так получают приглашение на Форрест, мой милый? Притворяются, что под кайфом, приносят с собой фальшивый белый порошок. Ладно, так и сделаю, если в течение десяти лет не получу приглашения; идея недурна. Не думаю, что Вабансия легко умрет во мне. Видите ли, некоторые вещи, когда их пытаешься убить, оказываются на редкость упрямыми и сопротивляются, продолжая вести загробную жизнь. Разумеется, Ваше новое произведение о Чикаго меня заинтересует, однако мне хотелось бы иметь также и первое. Оно мне нравится. Поздравляю с таким большим выигрышем! Пришлите мне каких-нибудь хороших книжек, если это не требует усилий.

Навещала свою бывшую машинистку, которая лежит в больнице по поводу рака груди. Ей удалили яичники и ввели мужские гормоны, последствия ужасны: у нее выросли усы, говорит она мужским голосом, растолстела, как тот кастрированный кот, который так нас поразил в Париже, помните? Содрогаешься при одной только мысли, что простая хирургическая операция может превратить тебя в подобное чудовище. Боли мучают ее чуть меньше, но ей не выкарабкаться, через несколько месяцев она умрет и, думаю, знает это.