— Я остаюсь, Вахромеев и Вася уходят. Остальные кидают жребий. Со мной останутся… четверо. — приказал я.

Вахромеев и Вася попытались войти в число оставшихся.

— Товарищ майор госбезопасности, разрешите…

— Не разрешаю, я выберусь, а те кто со мной останутся, погибнут все. Ты, Выхромеев, ещё пригодишься нашему партизанскому отряду живым, а ты, Вася, и вовсе гений снайперского искусства и отличный инструктор. Пока сотню учеников не воспитываешь, не смей и думать о героической гибели. Понял? — спросил я сердито.

— Так точно, тащ майор, — вытянулся по стойке смирно якут. — Есть воспитать и не думать.

— Пулеметы оба оставляем или только один? — спросил Вахромеев напряжённым голосом.

— Сам как думаешь? — поинтересовался я.

— С одной стороны, это лишний груз, с другой — если сумеем убежать то пригодится для дальнейшей борьбы. — подумав, ответил сержант. — сражаться с противником только винтовками будет тяжело.

— Значит берите с собой пулемёт и достаточное количество патронов, — решил я.

Партизаны бросили жребий, четверо смертников присоединились ко мне, остальные, похватав заплечные мешки, шустро двинулись за Васей, который шёл впереди.

Мы немного укрепили свою позицию валежником, по одному из бойцов я поставил слева и справа, чтобы хоть как-то закрыть противнику возможность обхода, и дал команду ждать и не высовываться.

Сам же лёг рядом с пулеметчиком Петровым.

— Ты, Петров, стреляй длинными очередями, пули не экономь. — сказал я ему. — у нас слишком много патронов осталось чтобы их беречь.

Пулемётчик согласно кивнул. С последнего эшелона мы забрали немало патронных коробок, которые наши товарищи оставили с нами, чтобы успеть уйти подальше налегке. Оставлять эти патроны нерасстрелянными фрицам это возможный дополнительный минус наших товарищей в будущем на фронте.

— Стреляй или по команде или если они нас обнаружат. — продолжил я.

— Понял, товарищ майор, не подведу. — ответил он спокойно и уверенно.

Егеря появились где-то спустя полчаса. Они шли очень осторожно, впереди два кинолога с друзьями человека, азартно выслеживающими по следу этих самых друзей.

За два десятка шагов до нас овчарки злобно залаяли, учуяв наш запах, и Петров, умница, ещё до моей команды, резанул из пулемета и собачек, и их хозяев и егерей идущих следом.

Я спустя долю секунды поддержал его из ППД. Под кинжальным огнем немцы падали на землю, кто-то в виде трупа, кому-то повезло упасть самому быстрее чем его уронила пуля.

Два бойца, оставленные слева и справа от нашей позиции, пока сидели тихо и не отсвечивали в ожидании попытки обхода. Всё равно из винтовок Маузер много не настреляешь, а кинутая из засады в нужный момент граната наносит противнику гораздо больший урон.

Раздались громкие лающие команды на немецком, и спустя несколько секунд на нас налетел ответный свинцовый смерч. Позиция из валежника какое-то время нас прикрывала, а потом Петров поймал лицом пулю, и наш пулемет замолчал.

Я отодвинул погибшего пулемётчика в сторону и занял его место.

Его помощник Чашкин потерянно зашептал:

— Как же так, Серега.

— Чашкин, — ругнулся я, — не спим, работаем. Ленту держи, твою маму.

Через несколько минут активного боя прилетело и Чашкину. Тоже насмерть.

Без помощника стрелять стало сложнее, так как пулемётная лента постоянно норовила заклинить.

Слева от моей позиции, а затем справа раздались взрывы гранат, крики боли, ругань, злые команды на немецком и беспорядочная стрельба.

Сработали пикеты против обхода нашей основной позиции, причём оба почти сразу.

Видимо немецкий командир решил попробовать обойти сразу с двух сторон пулеметную точку, а там у нас обнаружились сюрпризы.

К сожалению, перестрелка быстро затихла сначала слева потом справа, что явно говорило о том, что мои товарищи там погибли и что немецкие егеря очень скоро придут ко мне вовсе не для того чтобы пожелать здоровья.

Я израсходовал пулемётную ленту, достал две гранаты и замер в ожидании.

Резкая команда «рус, хенде хох» прозвучала неприятно, но врасплох меня, разумеется, не застала. Я кинул на звук голоса одну гранату и ещё рядом другую. Взрывы я услышать успел, а вот за новыми гранатами потянуться уже не смог, так как несколько пуль пробили моё тело, а мой бесплотный дух поднялся вверх, обозревая окрестности.

Погибшие пятеро партизан, включая меня, забрали с собой два десятка егерей убитыми и примерно столько же ранеными.

Уцелевшие егеря, пять дюжин, были не способны продолжить преследование диверсантов так как должны были позаботиться о раненых товарищах.

Да и всех их овчарок Петров положил из пулемёта. Не сообразили фрицы хотя бы одну оставить в конце колонны про запас.

Убедившись, что егеря больше не помышляют о преследовании партизан, я велел Голосу возродить меня возле диверсионного отряда Вахромеева, бойцы которого показывали великолепные спринтерские способности по сильно пересечённой лесистой местности.

— Куда путь держите, добры молодцы? — спросил я, на всякий случай прячась за деревом.

И правильно, красноармеец Бережной с испугу пальнул в мою сторону. Вот бы он так же метко стрелял во врагов как в командира. Если бы не дерево, то ушел бы ещё раз на перерождение.

— Бережной, ты смотри куда стреляешь и думай прежде чем жать на курок. Ты бы во фрицев также метко пулял бы.

— Товарищ командир, это вы? — спросил Бережной с крайним удивлением.

— Нет это тень твоей покойной совести. — рассмеялся я.

— А где все остальные? — Вахромеев смотрел на меня с мрачным выражением лица.

— Погибли смертью храбрых. — я мгновенно погрустнел. — Они дорого продали свои жизни, завалили десятка три фрицев или даже больше. Считать сам понимаешь не было возможности. Дали возможность нам всем оторваться. Там у фрицев куча раненых, собаки- ищейки все выбиты, за нами уже не погонятся. По крайней мере не должны.

Вахромеев задал вопрос, который читался в глазах остальных бойцов:

— А как у вас получилось выжить, товарищ майор?

В его тоне читалось не только удивление, но и неприятное липкое подозрение.

— Тебя удивляет только сегодняшний случай или может быть заодно ещё и все предыдущие? — спросил я жестко. — Ты меня в чем-то подозреваешь?

Сержант опустил взгляд.

— Может быть в работе на врага? А то что я практически создал партизанское движение в тылу немцев это такая их хитрая разведывательная операция? Взрыв порта в Кёнигсберге? Уничтожение аэродрома под Минском? — я немного разозлился.

— Извините, товарищ майор, но ваше исключительное везение… — сказал Вахромеев извиняющимся голосом. — Просто чертовщина какая-то.

— Информация совершенно секретная, товарищ сержант. — сказал я скучным казённым тоном. — За разглашение расстрел на месте.

Никакой небывальщины и чудес, просто насквозь секретная технология, опередившая наше время, стоимостью в московское метро. К сожалению, без возможности тиражирования, ибо слишком дорого. Танковая дивизия дешевле.

— Технология дороже всей вашей планеты, — усмехнулся администратор реальности.

Вахромеев закивал головой:

— Понял товарищ майор госбезопасности, ещё раз простите за неуместные вопросы.

— Бдительность наше всё, Вахромеев, это правильно, — похвалил его я, — только без фанатизма. Что у нас со взрывчаткой?

Сапер Круглов, худощавый как жердь, пожал плечами:

— На один хороший бух хватит, товарищ майор, а там уже всё…

— Тогда выходим ещё раз на железную дорогу, делаем подрыв и возвращаемся в родные белорусские болота, товарищи. — решил я. — Хватит с нас пока подвигов, а меня ещё и жена молодая ждёт.

Партизаны радостно заухмылялись. Было видно, что рейд сильно их вымотал и возможность скорого отдыха сильно вдохновляла товарищей.

Мы наскоро перекусили, и двинулись в путь.

Вася немного отстал чтобы проверить возможную погоню.

Он, разумеется, слышал мои рассуждения про то что егерям пока хватит игр в погоню, но всё равно должен был на всякий случай проверить. Бережёному и духи предков удачу камлают. В тайге беспечный охотник — мёртвый охотник.